Black Hair

«Милый?» Дыхание, прерывистое и острое в горле. 1x1x1x1 на мгновение задерживает дыхание. Всего на одно мгновение. «Дорогой, ты меня слышишь?» «Она просыпается?» Он щурится, веки трепещут, открываясь, но тут же встречаются с ярким, обжигающим белым светом. Они снова плотно закрываются. «Не напрягайся, давай же» Поток воздуха из кондиционера, тихое пиканье кардиомонитора. — «Где я теперь?» Эти звуки режут слух. Они снова осторожно открывают глаза, веки плотно сжаты, пока они пытаются привыкнуть к ярким больничным лампам. Медленно, неуклонно, это происходит. Стерильно-белая комната постепенно сменяется чем-то видимым. Глаза 1x1x1x1 на мгновение останавливаются на потолке, а затем плавно скользят к окну. Открытое, легкий ветерок играет с занавеской. С одной стороны от него они видят знакомую фигуру. Темная на фоне чисто-белой комнаты. Как они могли забыть эту фирменную каску? Тем не менее, 1x едва помнит, когда их отец выглядел так старо. Их белые ресницы трепещут, и сердце слегка ноет при виде Билдермена. Почему? Чувство вины за то, что сбежали? Они не могут точно определить, но нежное сжатие ладони побуждает их отвернуться. С противоположной стороны сидит фигура, которую чтобы узнать 1x требует мгновения. Голова, туманная и ноющая, с трудом регистрирует ее, хотя яркий фиолетовый свитер и волосы помогают пробудить их память. «Дорогой, ты в порядке, ты в порядке!» — голос Брайтайз был нежным, как сладкая песня. 1x вдыхает, грудь наполняется теплом от ее присутствия. «Мама» — их сухое горло с трудом выдает слова, и они кашляют, прежде чем успевают сказать что-то еще. «Успокойся, эй, все хорошо..» — произносит Билдермен, приглушенно и тревожно, кладя руку на плечо 1x. Они слегка напрягаются от прикосновения. Глаза Брайтайз на мгновение расширились за ее солнцезащитными очками, ее рука незаметно сжала руку 1x крепче, прежде чем она мягко улыбнулась. — «Да, дорогой, я здесь» — промурлыкала она. — «Как ты себя чувствуешь?» Глотая воздух, пытаясь подобрать слова и отдышаться, они глубоко и медленно вдыхают. Взгляд скользит к изголовью больничной койки, останавливаясь на кардиомониторе и капельнице, подключенной к руке. — «Я-» — заикаясь, хриплым голосом произносят они. — «Я... в порядке...» Билдермен кивает в ответ, словно убеждая себя в правдивости этих слов. Он берет другую руку 1х, почти не замечая едва уловимых резких подергиваний пальцев в ответ. — «Ты устал?» — спрашивает он. — «Ничего страшного, если так. Просто возвращайся ко сну, дорогой» «Н-нет» — выдыхает 1х. — «Я в порядке...» — Они бросают взгляд на ладонь Билдермена, сжимающую их руку, затем внимательно изучают его лицо. Никогда раньше они не замечали мешков под глазами своего отца. — «Они всегда были здесь?» «Он выглядит таким... старым.» Брайтайз нежно гладит 1х по голове свободной рукой, большим пальцем проводя под челкой и по щеке. Она с любовью смотрит на него, ее улыбка становится шире, когда они снова поворачиваются к ней. Она наклоняется вперед и целует их в лоб. — «Ты помнишь, что случилось, милый?» — спрашивает она осторожно, подсознательно размышляя, подходящее ли сейчас время для этого вопроса, хотя один взгляд на Билдермена говорит ей, что он тоже об этом думает. — «Думаешь, сможешь нам рассказать?» «Что... случилось?» — 1х медленно моргает, напрягая память. Все, что приходит на ум, это... полет. Что-то вроде яркого сна. — «Я... я не знаю-» — они глотают, отчаянно пытаясь вспомнить. Он хочет ответить. Он действительно хочет. Возможно, потому что сам задается этим вопросом. — «Я не-» Билдермен бросает взгляд на кардиомонитор, наблюдая, как тот кратковременно показывает всплеск. Он сжимает руку 1х, качая головой. — «Эй, не перенапрягайся...» — бормочет он, отнимая свою руку и мягко укладывая своего ребенка обратно на больничную койку, позволяя им откинуться на подушку. — «Ты сейчас в порядке, дорогой. Нет нужды рассказывать нам прямо сейчас» — 1х дрожит от прикосновения Билдермена, беззвучно стиснув зубы. Билдермен либо не замечает, либо ему все равно, проводя ладонью по их голове, прежде чем отстраниться. — «Просто сосредоточься на отдыхе. Он тебе точно нужен» 1x снова охватывает усталость, словно предложение Билдермена поспать наложило на него заклятие. Они бормочат что-то невнятное, глаза их медленно закрываются, прежде чем они снова проваливаются в сон. Брайтайз поджимает губы, видя это, беспокойство вновь отражается на ее лице, когда она медленно проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони 1x. Она поднимает взгляд, когда Биллермен встает, его тяжелые ботинки глухо стучат по плиточному полу, и подходит к двери палаты. — «Уже уходишь?» «Просто отойду подумать» — только и отвечает Билдермен, прежде чем взяться за дверную ручку и исчезнуть в коридоре. Снаружи, прислонившись к стене, стоял Шедлетский, скрестив руки. Его пальцы нервно и резко барабанили по предплечью. Он мало что делал, чтобы успокоить свое взбудораженное сознание, десятки мыслей одновременно захлестывали его, когда Билдермен шагнул через дверь справа от него. Их взгляды встретились мгновенно. «Привет-» — Билдермен вздыхает. — «Они ненадолго проснулись, может тебе стоит зайти и поговорить с ними, если хочешь...» «Нет-» — тон Шедлетского был напряженным. — «Не сейчас...» Билдермен хмурится, глядя на своего партнера со смесью беспокойства и раздражения. Тот был отстраненным и несчастным последние пару дней, с тех пор как они привезли 1x в больницу, что было понятно. Насколько им было известно, 1x был мертв, пока они наконец не взяли в руки телефон. Каким бы ужасным ни было это предположение, увидев, как он вываливается из леса, весь в крови, они убедились, что их реакция была оправданной. Билдермен протягивает руку к Шедлетскому, берет ее крепко и осторожно потирает его костяшки. — «Эй, если тебя что-то гнетет, нам стоит поговорить об этом...» «Дэвид, пожалуйста» — Он отворачивается, его маленькие крылья взъерошиваются, когда он выдергивает руку из руки Билдермена. — «Это слишком. Я не могу просто говорить об этом» Упрямство Шедлетского обычно было чертой, которую Билдермен очень ценил, но сейчас оно было как стена. Крепкая и сильная, он обычно разбирал бы ее на мельчайшие детали и комментировал ее добротное строение, но это было другое. Это был их ребенок, и Билдермен был уверен, что точно знает, о чем думает другой. Плечи Шедлетского опускаются в задумчивой тишине, и Билдермен колеблется, увидев в его глазах выражение поражения. — «Джон... подростки...» — вздыхает он. — «Обычные подростки постоянно делают такие вещи. Убегают, ведут себя вызывающе...» «Они не обычные подростки» — строго напоминает Шедлетский, в его голосе слышится раздражение, а взгляд уходит в даль. — «Мы не можем рисковать, просто... позволяя им делать такие вещи» «Ну, они не уйдут от этого. Они будут наказаны на целый месяц, как только выберутся отсюда, и можешь быть уверен, что я не позволю Джону снова к ним приблизиться» — отвечает Билдермен. «Этого недостаточно» — Тон Шедлетского становится мрачнее, и Билдермен едва заметно сглатывает, ощущая общее настроение партнера. — «Мы оба знаем, что может произойти, если мы позволим им снова уйти слишком далеко. А город, этот мир, полон их последствий. Если мы выпустим их один раз, они захотят выйти снова, и снова, а потом что? Время пройдет, и они наткнутся на что-то, что не должны видеть» «Шед, так нельзя воспитывать ребенка. Им все равно придется увидеть мир, понимаешь? Когда мы будем готовы к этому, мы сможем позволить им гулять по городу в безопасных местах. Там, где мы сможем следить за ними, у нас камеры повсюду...» «Да, эти камеры действительно были полезны, когда мы узнали, что они сбежали, только спустя несколько часов...» «Эй» — Билдермен резко перебивает, его тон меняется с несколько успокаивающего на раздраженный и строгий. — «Мы оба допустили ошибку, слышишь? Это не только моя вина, что мы потеряли их из виду! Ты сам спорил с ними по этому поводу до того, как все началось» Перья на загривке Шедлетского вызывающе вздыбились, когда он повернулся лицом к Билдермену, глаза его горели гневом. Билдермен сделал осторожный шаг назад, выставив ладони в защитном жесте. — «Эй…» «Не читай мне нотаций, Дэвид. Ты слишком расслабился в этом вопросе. Нам нужно, чтобы этого ребенка Доу забанили, или, по крайней мере, изгнали за то, что он поставил под угрозу всю Robloxi'ю этим дурацким трюком». «Джон, люди услышат…» «Мне плевать. Больше никаких рисков, никаких игр» — Шедлетский сжал кулаки. — «Я не допущу еще одной войны у моего порога» Билдермен замер, неподвижный, зрачки его дрожали от далекого, почти благородного тона, который приобрел голос Шедлетского. Он сделал долгий вдох, напряжение в теле ослабло, когда он сложил руки на груди. — «Джон» — Он поймал взгляд Шедлетского. — «Это не один и тот же человек» Кулаки Шедлетского задрожали. — «Я знаю. Я просто… ау…» Выражение лица Билдермена смягчилось, и он взял ладони Шедлетского в свои. — «Сейчас все по-другому. Ребенок другой. Мы другие. Тебе нужно это понять» — Он тх сжал. — «Как насчет того, чтобы мы немного расслабились в ближайшие несколько недель, а? Мы разберемся, что делать, когда 1x вернется домой в целости и сохранности» Шедлетский расслабился, в ответ сжал руку Билдермена и тихо кивнул. Он больше ничего не сказал, как раз когда к ним подошел мужчина в бирюзовом костюме. «Мистер Шедлетский, мистер Баззуки?» — Оба подняли взгляд на медбрата, и тот кивнул. — «Доктор хотел бы вас видеть»

***

«Их скелет черный» — Доктор вздохнула, прохаживаясь взад и вперед по темной комнате, которую она делила с Билдерменом и Шедлетским. — «Обычно это не вызывает особого беспокойства. Наши скелеты бывают разных цветов в зависимости от сопутствующих состояний, таких как диета, проблемы со здоровьем и т. д.» Она нажимает на пульт в руке, переключаясь к следующему слайду в своей презентации. — «Это-» — появляется изображение рентгеновского снимка меньшего размера, очевидно, детского. — «-снимок скелета 1x в более юном возрасте. Только он белый. Настолько резкое изменение цвета неестественно» «Более того, полученные ими травмы соответствуют переломам костей, а именно ребер, локтевой и лучевой костей» — она указывает на руки и грудь на фотографии. — «Но ни одна из них не сломана» Билдермен крепко прижимает ладонь ко рту, наблюдая, как доктор переключает следующий слайд. «Кроме того, их внутренние органы, хотя и не повреждены, расположены хаотично. Если бы это было не так, мы бы назвали это странным нападением животного и на этом закончили, но...» «Мы понимаем» — Билдермен бросает взгляд на Шедлетского, наблюдая, как тот сгорбился на своем месте. — «Просто подведите итог, когда выпишите их» «...конечно» — доктор кивает. — «Но есть еще одна важная деталь...» Шедлетский поднимает взгляд, встречаясь глазами с доктором. «Их могут выписать раньше, чем ожидалось. Их травмы заживают довольно быстро. Мы прогнозируем, что они будут готовы вернуться домой в течение ближайших суток или около того» «Спасибо. Можем ли мы поговорить наедине?» — спрашивает Билдермен. Доктор кивает, собирает свои вещи и выходит из комнаты, оставляя Билдермена и Шедлетского сидящими в темноте, смотрящими на слайды скелета и внутренних органов 1x. Шедлетский дрожит, закрывая лицо руками. — «Конечно. Конечно, это происходит именно сейчас...» «Что?» — пробормотал Билдермен, поворачиваясь к нему. «Конечно, они быстро заживают, это же мой ребенок. Но... ух... такого никогда раньше не было- почему это-» «Джон, хей» — Билдермен обнял другого, поглаживая его по спине и крыльям. — «Помнишь, про что мы говорили, да? Мы в порядке...» Шедлетский прижался к объятиям Билдермена, едва заметно дрожа, пока его взгляд скользил по темным очертаниям костей на слайдах. Внутренности его ребенка, почти... искаженные. Черные от чего-то зловещего. Чего-то, что потрясло Шедлетского до глубины души, как бы он ни старался подавить это чувство. Сколько бы Билдермен ни старался утешить его, он мог лишь в некоторой степени успокоить страдающий разум раненого божества.