Black Hair

«Я труп. Я АБСОЛЮТНЫЙ труп. Мертвее не бывает. Я уже гнию в земле. Вот насколько я мертв» Это общее мнение нескольких мыслей, проносящихся в голове Джона Доу в данный момент. Какофония ужаса, страха и «что, черт возьми, мне делать». Он отвлекся, может быть, на минуту, отвечая на сообщение от… Джон раздраженно ворчит, расхаживая взад и вперед вокруг скамейки, на которой они с 1x1x1x1 сидели, пока он не отвлекся. — «Я отворачиваюсь на одну минуту, ОДНУ, и 1x уходит бродить по лесу, как старый дедушка с болезнью Альцгеймера!» — Джон останавливается, содрогаясь от этой мысли. — «Нет, это ужасно так думать. Мне не следует так думать» Он стонет, глядя в свой телефон и лихорадочно отправляя 1x сообщение снова. Он только и делает, что пишет им сообщения в течение последнего часа, но без ответа. Даже не прочитано. Тем не менее, ему нечего терять. Джон знает, что в тот момент, когда Билдермен, Шеллетский и весь штаб Roblox появятся, его уволят в никуда. Он больше никогда не сможет найти работу в городе. Джейн отречется от него, и он останется на улице. Особенно когда они узнают, что он ПОТЕРЯЛ их РЕБЕНКА в ЛЕСУ после того, как помог им сбежать из дома. «Все в порядке, все хорошо, Джон, с тобой все в порядке» — задыхается он, его ладони липкие и потные вокруг телефона, а его сообщение снова остается без ответа. Он поворачивается к лесополосе, засовывая устройство в карман и делая неуверенный шаг вперед. «Еще есть время. Ты найдешь 1x, вернешь их сюда и примешь последствия своих ужасных, глупых действий. По крайней мере, они не узнают, что ты их потерял…!» Настойчивое подбадривание Джона мало помогает улучшить его настроение, особенно когда звук полицейских сирен вдалеке внезапно привлекает его внимание. Они приближаются, прежде чем он успевает осознать это, и он смотрит на мост через реку, чтобы увидеть, как мимо проносятся мигающие красные и синие огни. Прямо к нему. «Нет. Мне конец...» Джон съежился на скамейке, когда перед ним по узкой дороге подъехало несколько машин. В основном это были полицейские патрульные машины, хотя первой припарковалась машина, принадлежащая никому иному, как Билдермену. Джон поднял голову, тяжело дыша ртом, когда сам генеральный директор Roblox вышел из машины, за ним последовали Шедлетский и Брайтайс. Красные и синие вспышки отражались в глазах Джона, заставляя его прищуриться, когда к нему приблизились несколько офицеров. Вскоре он оказался в ловушке на скамейке, над ним нависали фигуры полиции и родителей 1x, и они выглядели очень недовольными. Джон сглотнул, пытаясь подобрать слова приветствия, но его сухой рот выдал лишь бессвязное бормотание, прежде чем Билдермен прервал его. «Где 1x1x1x1?» Крепкий мужчина стоял, сложив руки на груди, его густые брови были нахмурены с такой яростью, какой Джон никогда раньше не видел ни на ком. Он был уверен, что один только этот взгляд мог привести к бану. Видимо, он ответил недостаточно быстро, потому что вперед вышел Шедлетский, его глаза скрывались в тени, отбрасываемой полицейскими огнями. «Эй, ответь нам. Где, черт возьми, наш ребенок? И что, во имя всех Бананий, ты вообще думал, проворачивая все это?» — Обычно жизнерадостный тон Шедлетского исчез без следа, сменившись голосом, который Джон почти не узнавал, словно это был совершенно другой человек. «Я-а… я- э… я-» — Слова Джона снова рассыпались на заикание, пот выступил на его лбу, пока взгляды двух мужчин становились все более суровыми. Джон посмотрел на Брайтайс, которая стояла примерно в метре позади Шедлетского. Она молчала, ее выражение лица было мягче, хотя, очевидно, она тоже была недовольна. Внезапно Билдермен схватил Джона за воротник рубашки, поднял его со скамейки и вплотную приблизился к лицу юноши. Полицейские вокруг напряглись, явно удивленные таким резким действием, но ничего не предприняли, чтобы вмешаться. «Я больше не спрошу, Доу» — тон Билдермена был мрачным. По спине Джона пробежал холодок. — «Сначала ты увел мою маленькую девочку БЕЗ моего разрешения, явно нарушив наши с Шедом желания, а теперь я нахожу тебя одного, и моего ребенка нигде нет» Губа Джона задрожала, глаза расширились. — «Я- я не- я не знаю, куда они пошли- я-» «Что? Ты их потерял?!» — внезапно взрывается Шедлетский, его рука резко дергает Джона за руку, вырывая его из хватки Билдермена. Джон морщится от железной хватки другого, его рука жжется от силы чужого сжатия, кожа под пальцами Шедлетского синеет от давления. «Н-нет- не- совсем- они ушли- они-» «Выкладывай!» — кричит Шедлетский. — «Скажи мне, где мой ребенок, или, клянусь, я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще когда-либо видел их лицо» Джону хочется плакать. У него нет хороших ответов для родителей 1x — ничего, что могло бы удовлетворить их яростный родительский гнев. Его язык бесполезно лежит во рту, пока он сидит неподвижно в хватке Шедлетского, и он крепко зажмуривает глаза, отворачивая голову, его дыхание переходит в тихие, испуганные всхлипы. «О, теперь ты молчишь?» — голос Шедлетского становится совершенно пустым. Настолько выхолощенным от гнева, что он вернулся к звучанию почти безэмоциональному. Джону очень не хочется видеть выражение его лица, когда он чувствует дыхание Шедлетского на своей щеке. — «Если ты мне не ответишь, я клянусь-» Раздается внезапный звук. Хруст от шагов и шелест листьев. Мягкий и едва уловимый, Джон почти не слышит его. Пока- Брайтайз тянется к ладони Шедлетского, привлекая его внимание. — «Джон-» — ее голос тих, она говорит своему мужу, молча указывая на кромку деревьев. Джон чувствует, как хватка Шедлетского на нем ослабевает, и его глаза на мгновение распахиваются, ровно настолько, чтобы увидеть, как все смотрят в сторону леса позади него. Он поворачивает голову, и его глаза расширяются от увиденного. Из зарослей и деревьев спускаются 1х. Они шатаются вперед-назад, руки болтаются по бокам, ноги подкашиваются, прежде чем они спотыкаются вниз по крутому склону от леса к дороге. Даже не было видно, что их толстовка изначально была зеленой. Она была насквозь пропитана и темна от крови, спереди и сзади, и блестела в мигающих огнях полиции. В передней части была глубокая дыра, и кожа под ней была такой же красной и грязной, как и их верх. Их волосы и перья на крыльях были такими же, покрытые хрупкой, засохшей красной коркой. Их губы и подбородок были потрескавшимися от хрустящей металлической жидкости, как будто они вгрызлись зубами в сырое мясо. «О, боже мой-» — ахает Брайтайз, бросаясь вперед, чтобы поймать их. Ей это удается, едва-едва. «Им нужен врач! Больница!» — голос Брайтайз дрожит, когда она крепче прижимает к себе ребенка. Она решительно целует его в лоб, слегка задыхаясь от железного запаха, который все еще витает в воздухе. — «Сейчас. Нам нужно идти сейчас же!» «Понял» — голос Билдермена тверд, его взгляд мечется между Шедлетским, Брайтайз, 1x и полицейскими, которые все еще бездейственно ждут поблизости. Его взгляд снова становится жестче, когда он тихо подталкивает Брайтайз и 1x к их машине. Джон Доу с широко раскрытыми глазами наблюдает за состоянием своего друга. 1x, который еще несколько часов назад казался совершенно в порядке, вывалился из леса, весь покрытый засохшей кровью. А их глаза — взгляд в них был почти чужим в своей туманной неудовлетворенности. Он не знал, что с этим делать. Он стоял как олень на свету фар, даже когда Шедлетский снова подошел к нему. «Я лично позабочусь о том, чтобы ваша стажировка и трудоустройство в Roblox HQ были полностью пересмотрены» Поездка в больницу проходит в тишине и напряжении. Билдермен крепко сжимает руль, его глаза остро и беспокойно скользят с дороги на Шедлетского, сидящего на пассажирском сиденье, затем на Брайтайз и 1x сзади. Его дыхание кажется горячим, обжигая легкие с каждым вдохом. Он не мог понять почему, кроме того, что его нервы на пределе, и он только что пытался не разорвать этого бедного стажера на части из-за этого, хотя и полностью намерен сделать это позже. Но сейчас он не мог сосредоточиться на этом. У него были приоритеты. Его ребенок нуждался в нем. Его партнер тоже нуждался в нем. С этой мыслью он поворачивается к Шедлетскому, который был жутко тих с тех пор, как они забрали 1x. Тот плотно сжал губы, его глаза устремились прямо на дорогу перед ними, опухшие и сосредоточенные, как Билдермен мог предположить, на десятках подавляющих мыслей. «Шед?» — выдыхает Билдермен. — «Ты в порядке?» «Не сейчас» — голос Шедлетского звучит быстро и резко, хотя очевидно, что он почти сразу же сожалеет о своем тоне. Он вздыхает. — «Прости, просто... не сейчас» Билдермен не настаивает. Его глаза снова на дороге, и машину опять поглощает неловкое молчание. Брайтайз заерзала на сиденье, её губы сложились в искреннее недовольство после короткого разговора, прежде чем она посмотрела на 1x, которые прислонились к ней. Она осторожно взяла их руку, сжимая её, хотя они не отреагировали. Она успокаивала себя мыслью, что они просто без сознания, что их сердце всё ещё ровно бьётся в груди, и снова поцеловала их в голову. Запах крови на этот раз был менее неприятен для её носа. Она могла только надеяться, что с ними всё будет в порядке.