Black Hair

Описание боли было непосильной задачей, с которой 1x1x1x1, как им казалось, не мог справиться. Часами напролёт они неподвижно лежали на матрасе, оставленном Джоном Доу, их глаза по очереди таращились на унылые стены и потолок, которые так тесно их заточили. Казалось, будто краски мира потускнели, оставив лишь мрачные оттенки серого и чёрного, тени вокруг резали глаз и усугубляли чувство пустоты, затаившееся в их животе. — Это агония. 1x морщится от очередной сковывающей судороги, стонет, сворачиваясь калачиком вокруг своего желудка, распластавшись на прохладных льняных простынях. Он не может думать, не может чувствовать ничего, кроме дикого голода, раздирающего стены их утробы, и с каждой проходящей секундой боль усиливается. Она нарастает до такой степени, что 1x не может сдержать тихих всхлипов и хрипов, вырывающихся из его напряжённых лёгких, когда он съёживается в страдальческий комок. — Когда вернётся Джон? — Вопрос, который тяготит и только разжигает пульсирующее желание в его животе. Ещё один жалкий всхлип, и 1x сгибается, впиваясь когтистыми руками в плоть своего живота, садясь. — Я больше не могу ждать! — Он встаёт, колени неловко подгибаются, когда он поднимается, и его едва не опрокидывает. Крылья 1x отчаянно бьются, пытаясь удержать равновесие, но в конечном итоге его удерживает стена, к которой он прислонился. Шаг вперёд — пальцы ног сжимаются от прохлады кафельного пола, и он перепрыгивает на маленький потёртый коврик, снова чуть не падая. 1x резко вдыхает, мир на мгновение качнулся, а затем снова замер. Его взгляд падает на зеркало через комнату. Снова этот дискомфорт. Он поселяется в глубине пустого живота и быстро перерастает в ярость. Он собирается с силами, сердце колотится в груди, когда он бросается к зеркалу, практически влетая в него, хватая за раму. Зубы 1x сжимаются, острые и поблёскивающие вблизи в отражении. Большие пальцы находят стекло, заострённые ногти впиваются в него с колеблющимся треском, а затем — ХРУСТ — они пробивают его насквозь. Оно трескается, осколки разбегаются по всей его отражающей поверхности. Осколки стекла усыпают его кожу, впиваются под странными углами, в то время как мышцы рук напрягаются. Одним движением — нескоординированным, неуравновешенным, неуклюжим — 1x швыряет зеркало, успев мельком увидеть своё отражение в нём, прежде чем разжать пальцы. Прямоугольная форма на долю секунды ловит воздух, а затем его спина ударяется о противоположную стену, разбиваясь с отвратительным грохотом. Стекло разлетается по кафельному полу, впиваясь между нитями ковра и сверкая, словно звёзды, в свете, проникающем через единственное маленькое окно в комнате. 1x сглатывает, глаза наполняются слезами, когда он сжимает и разжимает ладони. Ещё один вдох, и слёзы начинают капать. — Простите... — маленький, жалкий всхлип. 1x падает на пол, прижимая ладони к лицу и отчаянно вытирая слёзы. Они даже не знали, перед кем извиняются. Мерцающие осколки, разрушенные и разбитые, как и отражение, которое они отбрасывали. Куда бы 1x ни посмотрел, ещё одно маленькое напоминание. Лучше бы они вернулись к голоду. Металлический. Запах щиплет ноздри, и они смотрят вниз на свои ладони: тёплая алая кровь сочится из крошечных порезов на тёмной коже. 1x морщится, чувство дежавю накрывает его, когда он осторожно удаляет оставшиеся осколки из пальцев, наблюдая, как кровь хлещет при удалении каждой преграды. Сердце колотится в груди, распухая от предвкушения при виде этой болезненной алой жидкости, которая собирается в густые капли, капающие на пол внизу. Желудок сжимается. — Хуже не будет. — 1x сглатывает. — Не может быть хуже, чем… енот… Импульсивность была чертой, которую они хорошо в себе осознавали. 1x наклоняется, осматривая свежие раны на предмет оставшихся осколков стекла, затем открывает рот. Язык касается красного, сворачиваясь и напрягаясь от первоначального тепла и привкуса железа, а затем... — Сладко. Слаще, чем раньше. — Он сглатывает. Ещё одно пробное облизывание, ещё один поспешный вдох. 1x подносит пальцы ко рту, полностью беря их в рот и посасывая их тонкие формы. Горячо и приторно, он почти стонет от вкуса. Лучшее, что он пробовал за недели. Мышцы рта пульсируют, отчаянно вытягивая остатки из собственной раны, пока источник не иссякает. 1x отстраняется, облизывая губы, красные глаза сфокусированы и горят интенсивной целью и желанием получить ещё. Их ногти скользят по нежной плоти другой руки, соблазняясь. — Хуже не будет... — Второй мысли не требуется. 1x погружает свои когти в тёмную плоть, вязко и решительно в одном движении, что оказывается плодотворным, когда из-под них появляются струйки алого. 1x шипит, но лишь на мгновение, боль быстро сменяется хитрой ухмылкой, вызванной видом свежей крови. Одно сильное движение — они впиваются в руку, оставляя за собой яркие полосы цвета на чёрном холсте. Это завораживает: жгучая боль и тепло, то, как капли танцуют, стекая по длине конечности. — Хах- хахах! — 1x скалит зубы в яркой улыбке, ядовитый смех, клокочущий в горле, эхом разносится по тёмной комнате. Желудок урчит в предвкушении, мышцы корчатся в сладостной агонии от сладкого обещания пропитания, словно они напрочь забыли, что смотрят на собственную руку. Он лакает приторно-красное, сладкое как конфета и столь же манящее. Язык 1x движется с определённой хищной грацией, путешествуя по коже и тщательно счищая пятна. Он останавливается, чтобы перевести дух, затем снова наклоняется, проглатывая неглубокий рот крови, прежде чем добраться до самого пореза. Губы 1x встречаются с плотью, обхватывая её в манере, почти напоминающей поцелуй, когда они исследуют неглубокие впадины, оставленные когтями. Внутрь и наружу вплетается его язык, нетерпеливый и отчаянный. Второй, прерывистый стон чистого блаженства, и 1x уже сосёт собственную кровь, как вампир. Это идеально. Тепло, вкус, ощущение того, как она струится по горлу. Пьянящее, перевозбуждающее ощущение, от которого глаза слезятся, а живот жаждет большего. Это происходит без мысли, без осторожности, без страха. 1x отстраняется ровно настолько, чтобы открыть рот шире, клыки обнажены и готовы, прежде чем они с рывком вонзаются внутрь, глубоко погружаясь в его хилую, тонкую конечность. Почти нечеловеческий рык вырывается из горла, когда он раздувает дёсны, игнорируя обжигающую острую боль, исходящую от руки, впиваясь глубже. Кровь хлещет, словно гейзеры, скапливаясь в углублениях рта 1x, прежде чем он поспешно проглатывает её. Ещё один рывок плоти, ещё один поток, ещё один удовлетворённый, счастливый глоток. — Мммф- м-м-м! — 1x тянет. Сухожилия и мышцы рвутся и раздираются, разделяясь на волокнистые куски и разрываясь между острыми дополнениями его рта, а затем... Р-Р-АЗ! Плоть руки отделяется одним махом. Мучительная боль пронзает остатки разорванной руки, и приглушённый, звериный вой раздаётся из груди 1x, когда его челюсти разжимаются. Громкий, тошнотворный шлепок звучит в ушах 1x, когда он отшатывается назад, паника, боль, шипение сквозь окровавленные зубы. — Ой- ой- чёрт! — сплёвывает он, глаза щурятся и слезятся, когда он прижимает к себе раненую руку. Она горит с неистовой силой, злая и гнилая. Палец 1x лишь слегка касается изувеченного мяса, но этого достаточно, чтобы отправить его в очередной водоворот боли. — Ой! — Он прикусывает язык, тяжело дыша. — Почему оно не заживает?! Должно же... — А-а-а! Горло 1x сжимается, перехватывая дыхание. Сквозь затуманенные, слезящиеся глаза он смотрит вниз, мыча при виде отделившегося куска плоти на полу. Тот почти корчится, колышется в поле зрения, кровь собирается вокруг него, пузырится, словно кипит. Ноздри 1x раздуваются, зубы сжимаются от ужаса при виде этого. Он моргает, наблюдая, как внезапно, без предупреждения, комок ткани... тает? — Нет- нет, он не тает... — 1x шипит от боли, зажмуриваясь лишь на мгновение. Он снова открывает их, и внезапно кусок его руки исчезает. 1x моргает несколько раз, ошеломлённый. Лужа крови перестала кипеть, и когда он наклоняется над ней, вглядываясь в красное отражение, у него возникает странное чувство. 1x тяжело сглатывает, трёт слезящиеся глаза. Боль почти утихла, подавленная искренним очарованием тем... что только что произошло. Осторожно, с любопытством, он протягивает руку вперёд. — Горячо? — Мысль мелькает в голове, но мгновенно исчезает. Никакая боль их больше не пугает, не в сравнении с их трансформацией и тем, как они впивались зубами в собственную кожу и кости. Итак, 1x вытягивает палец, поднося его всё ближе и ближе к маленькой лужице, импульсивно, с опаской. С мягким "плюх" поверхностное натяжение разрывается, и их палец исчезает в багровой жиже, но не только кончик. Весь палец 1x охвачен, словно пол под лужей исчез. Но этого не может быть — если бы там была дыра, жидкость провалилась бы, не так ли? Мысль раздражает его, губы кривятся в гримасе, когда он проверяет воду, шевеля пальцем. Пространство по ту сторону не мокрое, а прохладное. Как сухой, зимний воздух. 1x ещё мгновение размышляет, а затем чувствует, как что-то грубое и острое тыкает в него оттуда, из-за кровавой плёнки. Он вскрикивает, мгновенно отдёргивая палец. Он покрыт этой металлической, алой жижей, и 1x приходится сопротивляться искушению пососать манящую сладость. Вместо этого его взгляд прикован к отражающей луже крови, наблюдая, как она рябит. Наружу высовывается крошечная, хрупкая конечность. Шелушащаяся и похожая на прутик. Губа 1x снова кривится, и он отшатывается назад, наблюдая, как из скользкой красной жидкости появляется крошечное тельце. Паук. Он ползёт, продвигаясь вперёд, таща своё тяжёлое тело и конечности, вылезая на кафельный пол. Крошечный, размером с булавку, его тонкие лапки оставляют за собой точки крови, миниатюрные следы под стать его маленькому росту. 1x наблюдает за ним пристально, сосредоточенно, затаив дыхание, когда паук поворачивается и замечает его. Он не похож ни на одного паука, которого 1x видел раньше, покрыт шипами и острыми выступами, похожими на рога. Его окраска гладкая, почти металлическая; глубокий лесной зелёный цвет покрывает его внешний панцирь. Инстинктивно, почти, 1x протягивает руку, и паук не теряет времени, принимая её, забираясь на неё. — Откуда ты... взялся? — бормочет он, наблюдая за длинноногим созданием, карабкающимся по его руке и останавливающимся в уютном местечке между бицепсом и предплечьем 1x. Искренний вопрос, на который маленькое создание не может ответить прямо. Итак, 1x остаётся только смотреть и гадать, как оно поворачивается, спешит обратно вниз по руке, совершая маленький прыжок обратно в лужу. Оно исчезает, вот так просто. 1x сглатывает, конечности дрожат от мыслей, проносящихся в голове. Однако у них нет времени осознать ни одну из них, потому что внезапно раздаётся щелчок открывающейся двери спальни. Он вздрагивает, поднимая взгляд, красные глаза расширяются, когда Джон Доу застывает на пороге, очки съехали набок, а глаза такие же широкие, как у 1x. Ни один из них не произносит ни слова. 1x лишь наблюдает, как Джон молча оглядывает комнату, губа дрожит при виде крови, разбитого зеркала, куска, отсутствующего на руке 1x... Не произносится ни слова; в этом нет нужды. Пластиковые пакеты в руках Джона падают с глухим стуком. 1x напрягается. — Какого. Чёрта.