Шаг до смерти, вечность до любви

      Выжившие победили. Слэшер мог бы с наслаждением перерезать всех, но один из них — та самая, самая желанная жертва — выполнил его простое условие. И теперь маньяк, обняв Гостя, ощущал забытое спокойствие. Тепло. Тишина внутри. Он мог бы стоять так вечность. Но, конечно, Гостю надо было всё испортить своими вопросами и сопротивлением. Может, в чём-то тот и прав. Но соглашаться с ним Слэшер не собирался. Пока хотя бы. Он и сам ещё не разобрался в этом клубке чувств, поэтому признавал только собственное мнение. Они с Гостем... определённо не «никто». Иначе от этой близости не стало бы так... комфортно. Называть синеволосого «плюшевой игрушкой» было странно, но... он и правда был таким мягким. Гораздо мягче его самого. В сто раз. Сейчас Слэшер мысленно задавался одним и тем же вопросом: почему он это делает? Это вряд ли можно назвать нормальным влечением. Убийца должен убивать жертву, а не обнимать её. Это слишком неправильно, слишком чужеродно для его нынешней природы.       Но что-то внутри не давало ему действовать иначе. Без книги это «что-то» звучало громче — не хотелось убивать, особенно его. А как этим управлять, он не знал. Даже раньше, под гнётом Некроблоксикона, где-то на самом дне сознания мерцало желание: не душить, а обнимать. Не резать, а просто касаться. Греть озябшие руки, кусать, пока не выступит кровь... всё что угодно, только не лишать жизни. Его это бесило. Несвойственное поведение, навязчивые мысли заставляли его протягивать руки, когда они должны были сжимать рукоять мачеты. И самое противное — в этом не было ничего неприятного. Ему нравилось тепло именно этого тела, его сбитое дыхание, даже вкус его крови. Но вместе с тем это порождало гору противоречий, от которых хотелось биться головой о стену — лишь бы заткнуть чувства.       Взглянув на своё плечо и руки без перчаток, он понял: тёмных пятен ещё нет. Значит, можно позволить себе ещё один раунд «впустую». Слэшер стал относиться к убийствам... с прохладой. Делал это на автомате, без прежнего воодушевления, просто потому что был обязан. Решив выйти из комнаты, он натянул перчатки и направился в главный зал. Стоя на втором этаже, он наблюдал за текущим раундом. Ноли «Новой» притянул к себе 07 и уже хотел ударить, но Гость внезапно ворвался в кадр и засейвил Севена. Удар синеволосого был таким мощным, что Ноли даже выкрикнул что-то злобное, но из-за вечных глюков в голосе разобрать было невозможно. Слэшер мысленно похвалил бы его снова, но он не рядом, чтобы это сделать. Раздражает. Почему эти мысли лезут снова? Не должен. Не должен об этом думать. Он пробурчал что-то себе под нос, но сзади его окликнули: — Слэшер! Привет! — Куллкид радостно помахал ему рукой. Маньяк медленно повернулся, его взгляд оставался пустым, безразличным. — Давай поиграем в прятки в лесу? Мне скучно! — пропищал демонёнок, сложив руки за спиной и глядя на него с наивной надеждой.       Играть с ним... казалось бы, отвратительная идея. Но учитывая, что отец мальчишки вечно занят и физически не может с ним контактировать, Слэшер, скрепя сердцем, решил сделать одолжение. Он коротко кивнул. Чадо тут же расплылось в улыбке и помчалось вниз по лестнице. Слэшер медленно поплёлся следом. Баловаться с детьми — так глупо. Но заняться больше нечем. И всё же это лучше, чем пялиться на Гостя через экран. Действительно лучше видеть его в раунде рядом с собой, чем на расстоянии.

Через некоторое время.

Начало раунда.

Убийца — Slasher.

Карта — Brandon6875935's Place.

      «Киллер» заспавнился как всегда на складе в углу карты. Мачета была при нём, но пригодится ли она сегодня? Или лучше убить всех, кроме 1337? Сложный выбор. В любом случае, просто стоять на месте — не вариант. Шаги его были медленными, тяжёлыми. Оружие волочилось по земле, оставляя за собой тонкую борозду. Он даже не хотел использовать «бесконечную» стамину, которая активировалась, когда рядом не было выживших. «В любом случае нужно что-то делать... времени у меня осталось только на один раунд.» — с трудом выдохнул Слэшер. Дыхание давалось с болью, лёгкие горели. Возможно, времени даже меньше — процесс разложения не останавливался даже в лобби.       Наконец, почти доковыляв до центра карты, он заметил выжившего, увлечённо чинившего генератор. Убийца всё же решил: «Наверное, кого-нибудь убью. Может, Гость что-то интересное выкинет.» — всё ещё без всякого желания он активировал «Рейджинг пейс» и двинулся к цели. Без разницы, кто это был — Слэшер даже не стал всматриваться. К убийствам он остыл полностью. Таф не заметил приближения. Странно — обычно он сначала расставлял ловушки, а уж потом брался за генератор. Но неважно. Слэшер быстро с ним разобрался. После убийства легче не стало — только потратил силы. Никто не пришёл на помощь. Удивительно. Глянув в табло, убийца увидел, что в раунде всего четверо: мёртвый Таф, Эллиот, Нуб и Гость. Маловато. Голова неприятно закружилась, когда он попытался подняться на подобие вышки.       Гость стоял наверху. Из-за слабости и головокружения Слэшер не удержал равновесие, синеволосый столкнул его вниз. Маньяк едва поднялся. В глазах темнело, тошнило, лёгкие пылали огнём. Казалось, ещё мгновение — и он повалится на землю, чтобы уже не встать. — Эй, что с тобой? — крикнул Гость, заметив неладное. Слишком медлительный. Преодолевая страх, мужчина приблизился. — Слышишь меня? — он осмелился подойти только потому, что книги не было.       Слэшер, держась за покосившийся забор, понял: восстановление стамины и способностей замедлилось в разы. Он с трудом поднял взгляд на Гостя. Опираясь одной ладонью в колено, а другой цепляясь за дерево, Слэшер прошипел, заплетаясь языком: — Мне хуёво, как видишь, — но на ногах стоял. С трудом. Гость сделал шаг ближе и подставил плечо под его руку. Как-никак, за тот случай, когда Слэшер спас его от Джон Доу, он был благодарен. Он не знал, куда можно отвести маньяка, но решил помочь ему подняться обратно на вышку. — Зачем ты мне помогаешь? — прошипел Слэшер, словно обвинял. — У меня был тот же вопрос, когда ты спас меня от Джон Доу, — тихо ответил Гость, ощущая, как тот тяжело опирается на него. Ноги убийцы почти не слушались. Они кое-как поднялись, и синеволосый осторожно усадил его у бортика спиной, чтобы тот мог отдышаться.       Гость хотел встать — он сидел на одном колене, оценивая состояние маньяка, — но его резко перехватили за кисть и потянули к себе. Снова обняли. Тело Слэшера было холодным снаружи, но внутри будто горело — мёрзлая кожа и пылающие органы, которые, казалось, плавились от собственного тления. 1337 опешил на долю секунды, затем резко дёрнулся назад. Хватка киллера была на удивление слабой — выбраться оказалось легко. — Опять?! Даже в таком состоянии руки тянешь куда не надо! — выпалил станнер с нескрываемым раздражением, скрестив руки на груди и поднимаясь. — А почему бы и нет? — хрипло, через силу выдавил убийца. Пелена перед глазами мешала разглядеть лицо Гостя. — Почему?! Ты вообще не видишь никакой проблемы в том, чтобы вести себя так?! — Гость сорвался на крик, глядя на беспомощность маньяка. Раз он в таком состоянии, то за лишнее высказывание, наверное, не сможет отомстить? — Это всё... невыносимо мерзко! Из-за всего произошедшего от меня отвернулась почти вся команда!       Раздражение клокотало внутри. 1337 до безумия хотел врезать ему — за всё, что натворил. Но не мог. В какой-то степени он всё ещё пытался держать язык за зубами — кто знает, что сделает убийца за эти слова потом. — Это не критично, — коротко, безжизненно ответил Слэшер. Ему хотелось побыстрее закончить этот «диалог», хотя бы потому, что даже говорить было тяжело. И ссориться он не хотел. Лучше бы всё оставалось как раньше — будто Гостю было всё равно. — А на команду за... — А что, блять, тогда по-твоему критично? — грубо перебил его Гость. Теперь ему стало интересно: что же так ужасно в глазах маньяка? — Например... моё отвратное состояние? Я, сука, буквально гнию заживо, понимаешь? Гнию! — теперь вспыхнул и Слэшер. Сквозь нарастающую боль он пытался говорить, голос дрожал и рвался. — Всё, что я могу делать — это мучаться из-за ебаного Некроблоксикона, убивая всех подряд. И когда мне, за кучу сранного времени, выпадает возможность снова почувствовать себя... осознанным, ты решаешь сказать наитупейшую хуйню!       С помощью «неуязвимости», на последних силах, ходячий мертвец поднялся на ноги, едва удерживая сознание. Он положил ладони на плечи Гостя, хватка была слабой, но весомой. — Я совсем в своей грёбаной жизни не чувствовал комфорта после своего воскрешения, а убил меня ты. Ни-ху-я я не ощущал. Здесь я чувствовал лишь пустоту, которая пожирает меня по сей день. Но когда во мне пробудились хоть какие-то эмоции... п-помимо нек-контролируе..м-мого гнева, алчности, ненависти ко всему... т-ты решаешь всё исп-порти..ить... — Слэшер пошатнулся, теряя равновесие. — Р-раз тебе н-настолько э... это не нравится, я... я больше т-тебя не трону, — это были последние слова, которые он успел выдавить из себя, прежде чем рухнуть вперёд, навалившись всем весом на Гостя. И раунд закончился.

Лобби убийц.

      Темнота. Головная боль, сдавливающая виски. Дрожь во всём теле. Он появился в главном зале, пытаясь подняться на локтях. Кто-то звал его, голос звучал приглушённо, как через воду. Он различал нытьё, но смесь боли и тошноты не давала даже вздохнуть полной грудью. Его подхватили с двух сторон. Сознание вернулось только в собственной комнате. Первым делом он потянулся к книге, накидывая её на плечо. — Слэшер-Слэшер! — ребёнок цепко держал его за предплечье, пока маньяк, наконец, смог встать и с мутным взглядом обвести взором помещение. — Что с тобой? Тебе плохо? — в стороне, прислонившись к стене, стоял Ноли, беззвучно крутя в пальцах яркую, мерцающую звезду. Увидев, что Слэшер пришёл в себя, он молча развернулся и вышел, притворив дверь.       Слэшер молчал. Рот словно был зашит. Книга снова не давала ответить. Да и отвечать ему было нечего. Он лишь коротко качнул головой и отстранил от себя Куллкида, жестом указав на дверь. Лучше просто уйти. Демонёнок тревожно косился на него, но повторять не пришлось — он попятился к выходу, только перед этим хныкнув: — Е-если тебе плохо, то... говори о-об этом... — Слэшер не знал, как описать выражение на его лице. Куллкид улыбался — так, как позволяло искажённое тело, — но голос предательски дрожал. Гармонии не выходило.       Дверь захлопнулась. Чувство смятения накрыло снова. Самые отвратительные воспоминания принялись пожирать и без того гниющий мозг. Ему нравится то, что не должно, наверное?.. И в то же время его бесит сопротивление Гостя. Почему тот просто не может принять это? В чём проблема? Киллер схватился за голову. В глазах расплывалось, всё застилал алый туман. Он бы разорвал эту книгу на части, но не мог. Он не мог ничего. Взгляд уткнулся в пол. Злость. На всё. Абсолютно. Он не знал, почему решил разгромить всю свою комнату. Не знал, почему разбил зеркало вдребезги, оставив лишь острые осколки, отражающие теперь его маску в десятке фрагментов. Не знал, почему превратил тумбочку в щепки, почему порвал матрас, а затем ломал одну за другой балки, на которых тот держался. Объяснений своим действиям не было. Была лишь сжимающая внутренности необходимость — выместить это куда-то. Это — то, что не должно было проявляться. Особенно рядом с тем выжившим. Тот не должен был видеть его таким. Он найдёт другие способы. Найдёт, как заставить того контактировать с собой, как привлечь внимание, как оставить свой след. Гнилые, извилистые и мутные мысли ползли в его сознании, как паразиты, однако он не мешал им.