Шаг до смерти, вечность до любви

      Очередной круг раундов. Всё то же самое, снова и снова. Убийцы убивают, выжившие пытаются выжить. Меняются лишь лица, иногда — исход. Единственное, что хоть как-то «радовало» Гостя — это то, что киллер в маске держал своё обещание. Он больше не трогал 1337... по крайней мере, не для того, чтобы просто мучить. Теперь он прикасался к нему только для того, чтобы жестоко убить, без намёка на то, что было раньше. В последнее время Слэшер стал расправляться с выжившими куда жёстче и дольше. Почти как 1х, а то и хуже. И книга — она теперь всегда при нём. Намертво. Навечно? Но надолго ли этого хватит? Сколько ещё он сможет выдерживать, уничтожая последние остатки того, что когда-то было личностью? Можно только догадываться. И Гость втайне молился, чтобы это прекратилось. Как ни парадоксально, тот Слэшер — тот, что не душил его и не вспарывал бензопилой, — был... приемлемее. Да, он совершал другие пакости, но они не были столь откровенно болезненными. Тем не менее, не физически.       И всё же... та ссора. Она засела в сознании Гостя. Уже пятый день он только о ней и думает, наблюдая, как маньяк сейчас, без сомнений, ломает кому-то шею одним резким движением. Гость чувствовал себя скованным. Потому что... он был виноват? Или нет? Растерянность сковала его — он не знал, как теперь себя вести. Он увидел другого Слэшера. Не просто другого — чужого. Того, кто был ужасающе смышлён, бездушен, как машина. С Гостем же он вёл себя особенно: выжидал до конца блока, а затем убивал мучительно долго. В каждом раунде. И словно выслеживал — стоило лишь однажды попасться на глаза, как маньяк немедленно переключался, оставляя других. Эти глаза... чёрные радужки, пустые, бездонные. В них не было ни души, ни того интереса, что теплился там раньше. Только пустота. По ощущениям, Гость начинал сходить с ума. Команда отвернулась, а один из убийц проявлял к нему особую жестокость.

Лобби выживших.

      1337 сидел на крыльце с застывшей гримасой ужаса на лице. Он был предпоследним выжившим в прошлом раунде, вторым — Нуб. Киллером был... Слэшер. Отврат. Нубик успел спрятаться от неминуемой участи с помощью «гост бургера», а вот станнеру скрыть свою ауру было нечем — его подсветило как ближайшую цель. Каким-то чудом Гостю удалось заблокировать первую атаку, но парировать... каждый палец ему ломали медленно, с хрустом, а затем при помощи мачеты вырвали позвоночник. Наверное, это была самая мучительная смерть из всех, что ему доводилось испытывать. «Я так больше не могу! Почему?! Почему я тогда начал ту ссору?! Лучше бы всё оставалось как раньше...» — с каждым раундом, где убийцей был мучитель в маске, Гость чувствовал, как рассыпается на части. Всё быстрее и быстрее. — «С этим нужно что-то делать! Срочно. Если такие пытки продолжатся, я просто свихнусь!» — решительно подумал синеволосый.       Да, он был смелее многих. Но это не отменяло страха перед болью от ран, перед медленной, холодной смертью, перед удушьем в собственной крови, перед чувством абсолютной безысходности. Никто не способен выносить это вечно. Сейчас в его изуродованных страхом мечтах было лишь одно: чтобы поведение киллера снова стало прежним. Чтобы команда перестала тыкать в него словом «тиммер». Он не виноват. Он не хотел. Это всё Слэшер. Гость не виноват. «Всё в порядке. Всё в порядке. Всё в порядке,» — пульсировало в голове, заглушая настоящие чувства. — «Ненавижу. Просто, блять, терпеть не могу.»       Эти мысли адресовались Слэшеру. Но только мысленно. Рядом с ним он не осмелится даже пикнуть — слишком страшно. Даже когда он молчит, получает по полной. А если добавить лишних два слова... его просто в покое не оставят. Никогда. Он хочет пропустить следующий раунд со Слэшером. Не желает снова прочувствовать всё это на своей шкуре. Но он пойдёт. Потому что в последнее время пропускает слишком часто, при первой же возможности. А совесть — или то, что от неё осталось, — всё ещё грызёт. Бывший военный чуть ли не молился, чтобы в раунде с этим фриком его не убили первым. Беспокойно оглядываясь по сторонам, Гость решил прогуляться по лесу — подальше от лобби, подальше от чужих взглядов, пока не начнётся новый раунд. — Гость!       Он вздрогнул. Обернувшись, с удивлением уставился на того, кто его окликнул. Нуб. Растерянный, метающийся взгляд парня где-то в районе ботинок. — Что-то случилось? — 1337 почесал затылок, наблюдая, как юноша делает пару неуверенных шагов вперёд. — Я хотел кое-что спросить... насчёт тебя и Слэшера, — Нубик спрятал руки за спину и отвёл голову в сторону, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Чем вы занимались тогда в комнате?.. В том раунде, после того как убили меня и Дусеккара. Я смотрел на экран в лобби... когда вы зашли в ту комнату, начались какие-то глюки. Похожие на те, что у 1х4 бывают.       Воспоминание накрыло Гостя внезапно, что он неосознанно поднёс ладонь к тому месту на шее — туда, где Слэшер тогда впился зубами, — и провёл пальцами по коже, будто всё ещё ощущая тупую, ноющую боль. Щёки предательски налились алым цветом. Он с удивлением уставился на паренька, не зная, что ответить, как объяснить то, чему сам не находил объяснения. Нуб увидел реакцию, заметил этот жест, краску на лице. И его выражение резко изменилось. Шок. Непонимание. И зарождающееся осознание. — Он... лез к тебе?.. — Не знаю даже, как это назвать. Не убивал, а... делал не совсем адекватные вещи, — Гость выдавил из себя слова с явной неохотой, пытаясь говорить завуалированно, обтекаемо, лишь бы не произносить вслух то, что на самом деле происходило в той комнате. — Я не желаю это обсуждать. Гадость.       Нуб молча кивнул, что-то отмечая у себя в голове — наверняка сделал какие-то свои выводы по этому скупому ответу. Быстро попрощался и ретировался, оставив Гостя одного. Синеволосый ещё несколько мгновений стоял парализованный, уставившись в одну точку перед собой. Он снова вспомнил всё: чужие руки на своей талии, рёбрах, горячее дыхание на шее, прикосновение губ к коже, металлический запах с гнилью. Ощущения, которые он никак не мог назвать приятными, но которые почему-то въелись в память до мурашек. «Гадость!» — повторил он про себя, пытаясь убедить собственный организм перестать реагировать на эти мысли. Но тело, кажется, имело на этот счёт собственное мнение.

Спустя несколько раундов.

Убийца — Slasher.

Карта — Classic Battlegrounds.

      Гость в самом начале раунда хотел лишь одного: забиться в самый тёмный угол и не высовываться до самого конца. Не видеть маньяка, не ловить косые взгляды команды, не чувствовать ничего. Он заспавнился у белого моста, перекинутого через ядовитое озеро. Вместо того чтобы сразу двинуться на спавн убийцы — как он обычно делал с другими киллерами, — он развернулся и пошёл в противоположную сторону. Вся команда была в сборе. Восемь выживших: Дусеккар, Эллиот, Шедлетский, Билдермен, Нуб, Гость1337, 007n7, Таф. Ему было почти всё равно, выживет ли он. Станнер был почти уверен, что станет целью, как всегда, и отлетит первым. И оказался прав. Слэшер целенаправленно, будто ведомый чутьём, сразу направился к нему.       Гостю было пусто. В лесу, в перерывах между раундами, он слишком много думал. О том, что между ними. О том, что было. О том, что делать. О том, почему и за что всё это с ним происходит. Команда никак не реагировала — только Нубик, рискуя, пытался отвлечь сосредоточенного маньяка на себя. Гость не заметил, была ли на Слэшере книга. Вряд ли это теперь имело значение. Пока кто-то возился с генераторами, а саппорты нарочно торчали на мосту, о чём-то переговариваясь, мужчина метался по второму этажу карты и в панике забежал прямо на спавн киллера — в небольшое, тесное здание. Стамина кончилась. Он пятился назад, пока не упёрся спиной в ветхий забор позади себя. Дальше было некуда. Беспомощно выставил блок. Чардж был бездумно потрачен ещё на лестнице, когда он пытался столкнуть киллера вниз, поэтому... всё. Но удара не последовало. Ожидаемо. В последнее время всё было... ожидаемо.       Он резко отвернул голову в сторону, зажмурившись до цветных пятен перед глазами, сжав кулаки. Вместо привычного свиста мачеты он почувствовал, как чужие пальцы твёрдо сомкнулись на его скулах, но не больно, удерживая нижнюю часть лица и насильно возвращая его в исходное положение. Когда бывший военный ошарашенно распахнул веки, перед ним предстала странная картина: киллер стоял, склонив голову набок, и внимательно вглядывался в его лицо сквозь прорези маски. В этом взгляде не было ни злобы, ни жажды крови, лишь любопытство. — Глупый, — прошипел знакомый, уже почти «родной» голос. Слэшер разжал пальцы и указательным провёл по линии профиля, заставляя чужую голову слегка запрокинуться вверх. — Я... — он не закончил фразу, видимо передумав.       Гость встрепенулся, напрягаясь и хмурясь. Большой палец в перчатках коснулся его губ, и синеволосый рефлекторно цапнул его, надеясь, что от него наконец отвяжутся. Он не до конца потерял рассудок. — Не лезь ко мне, — неловкость и неприязнь сковывали голос. Дикая неловкость от этого положения. Маньяк, поняв, что причиняет дискомфорт, выдохнул и отступил. — Хорошо, — покорно согласился он, медленно убирая руку и слегка пригибаясь, чтобы оказаться одного роста с выжившим. — Я хочу поговорить, — голос звучал вымотанно, протяжно, и Гость не находил слов, чтобы описать этот тон. Мягкий. Слишком мягкий для того, кто ещё недавно ломал ему пальцы. — Ты странный, — выдохнул 1337. После долгих раундов молчания и откровенного насилия маньяк хочет... поговорить? Не похоже. Подозрительно.       Живой мертвец постоял пару мгновений, просто сверля взглядом, однако через минуту склонился маской к плечу Гостя и протянул руки, обвивая его рёбра в мягком, робком кольце. Мужчина хотел оттолкнуть, но способности всё ещё были на перезарядке. Осталось только смириться. — Ты ведь хочешь, чтобы тебя не считали тиммером? Хочешь, чтобы команда снова приняла тебя за своего? — шёпот раздавался у самого уха, обжигая дыханием, заставляя краснеть даже кончики ушей. Гость давно не чувствовал ничего подобного — никакого тёплого, близкого контакта. Наверное, поэтому организм реагировал так остро. — ...Да, — ответ прозвучал с задержкой, будто под гипнозом. Может, дело было в том, что маньяк не сжимал до боли, а лишь мягко обнимал, слегка поглаживая ладонями по спине.       Если отвлечься от темы разговора — Гость всегда любил нежность. В любых её проявлениях. И сейчас, в этом абсурдном положении, он чувствовал себя до ужаса неловко, потому что не мог сопротивляться. Ему не было больно. Совсем. Наоборот... — Мы можем договориться об одной вещи. И доверие команды к тебе станет выше.