Шаг до смерти, вечность до любви

Лобби выживших.

      Он чувствовал пустоту. Страх. Отвращение. У него не было выбора. Либо его будут бить, либо... он даже мысленно не мог закончить эту фразу. Эти два варианта так пугали, что Гость не сомкнул глаз до самого утра. Сидел на кровати, обхватив колени, и смотрел в одну точку на стене, пока серое пятно рассвета не поползло по потолку. Такая нереальная, удушающая беспомощность. Ну почему, блять? Он же не слабая девушка. Он взрослый мужчина. Прошёл войну. Видел смерть. Держал оружие. Но сейчас его руки тряслись, сердце колотилось и он ничего не мог с этим сделать. Хотелось выдрать волосы. Выколоть глаза. Отрезать уши. Изуродовать себя до неузнаваемости, стать настолько отвратительным, чтобы маньяк наконец отстал. Чтобы его оставили в покое. Чтобы больше никогда не касались эти холодные, цепкие пальцы. Многие выжившие — даже те, кто последние дни косился на него — сегодня похвалили Гостя. Благодарили. Хлопали по плечу. Нуб так вообще сиял, норовил подойти после раунда, о чём-то расспросить, поделиться впечатлениями. Но 1337 едва кивал, отвечал односложно, а взгляд его блуждал где-то мимо лиц.       Он просто не мог забыть. Как Слэшер обнимал его, как шептал на ухо хриплым голосом, от которого по позвоночнику бежали мурашки. Как, блять, настойчиво целовал, вылизывая рот так, что до сих пор, спустя часы, он чувствовал этот вкус. Гость прижался спиной к холодной стене в коридоре, зажмурился. В груди разрасталось что-то горячее, мешающее дышать. Было ощущение, что паническая атака накроет его прямо здесь, в лобби, при всех. Он судорожно вцепился пальцами в предплечья, пытаясь удержать себя на месте, не сползти вниз. «Зачем ему это нужно? Что за извращённые способы поиздеваться надо мной?» — Гость в сотый раз прокручивал один и тот же вопрос, не находя ответа. Их непонятные, выворачивающие наизнанку отношения вводили его в ступор. Слэшер то жестоко убивал, то вдруг обнимал, касался, смотрел так, будто видел перед собой не жертву, а кого-то другого. Кого-то нужного. Желанного даже. «Я не хочу с ним пересекаться. Совсем.» —но придётся. Хочешь не хочешь — есть слово, которое надо держать. Гость сам согласился. Сам позволил. Он сидел на подоконнике и смотрел в окно на бесконечный лес, на нереальное, вечно висящее в зените солнце. Устал. Может ли это продолжаться вечно? Или когда-нибудь этот кошмар закончится?       Существует ли вообще какой-то выход? Можно ли сбежать из этого бесконечного цикла смертей, когда просыпаешься, живёшь несколько часов и снова умираешь? Получится ли самому найти щель в системе, какую-нибудь трещину в коде? «Может, в лобби или в том бесконечном лесу есть хоть что-то? Стоит просто поискать?» — думал Гость. — «Или спросить у кого-то?»       Выход и свобода — звучало как неудачная шутка. Даже без памяти о прошлом он хотел сбежать отсюда. Плевать, что там, за пределами. Главное вырваться отсюда. «Выжившие вряд ли много знают. Остаются только убийцы. А узнать что-то от них можно только одним, очень мерзким способом...» — он поморщился. Наверное, каждый сурв хоть раз мечтал о побеге. Гость уже давно об этом думал, но сейчас мотивация была просто зашкаливающей. Может, кто-то и искал лазейки, но всё без толку. Пока что. — «Из маньяков ведь были какие-то хакеры? Ноли? Кулкид? Может, попросить его разузнать что-то у них? Или он сам что-то знает?»

«Ладно, Слэшер, твоя взяла.»

***

Начало раунда.

Убийца — Slasher.

Карта — Cake Factory.

      Нужно поговорить. Чем быстрее, тем лучше. Гость взглянул в сторону спавна киллера, надеясь, что на этот раз Слэшер будет без книги. А вот у выжившего спавн как всегда — у серой унылой стены и какой-то лестницы. Игроков всего пять: Нуб, 007n7, Таф, Ту-Тайм и он сам. Без Эллиота команда развалится быстро, Слэшер раскатает их за пару минут, если не вмешаться. Гость вышел из-за укрытия и сразу заметил знакомую фигуру. Слэшер спокойно шёл к коробкам в центре карты, даже не торопился. Прошёл мимо, но вдруг замер, явно кого-то засёк. Его движения резко изменились. Он рванул к спавну, где Нуб возился с генератором. 1337 напрягся. Киллер даже не глянул в его сторону все мысли были о жертве спереди, а не о нём. Гость сорвался с места, выжимая стамину под ноль, но успел. В последний момент чарджем влетел прямо в комбо, подставившись вместо Нуба. Юноша, быстро очухавшись, крикнул «спасибо!», хлопнул колу и смотался в неизвестном направлении.       Слэшер на секунду замер. Бензопила врубилась не в ту цель, и он явно этого не ожидал. Под маской было что-то вроде удивления. Хп отняло прилично — Слэшер перед комбо ещё и рейджинг пейс использовал. Из носа и рта потекла кровь, но Гость, выбравшись из мясорубки, быстро вытер лицо рукавом и рванул прочь. Сзади до ушей долетело обиженное: — И куда ты лезешь...       Слэшер явно возмущался, но Гостю на это было плевать. Сейчас надо было бежать. Только веселье быстро кончилось — стамина иссякла у края карты, возле огромной жёлтой колбы и наваленных за ней коробок. Дыхание рваное, лёгкие горят, кровь продолжает течь по подбородку. Вдогонку он получил ещё пару ударов, из-за остался всего один хит. Гость сплюнул алый сгусток на бетон и, запинаясь, выдавил: — Я х-хочу поговорить.       Слэшер опустил мачету. Металл звонко ударился о пол. Движения убийцы стали вдруг плавными, можно сказать расслабленными. Он приблизился. — Жалко тебя убивать, — голос приторный, сладкий, как карамель. В который раз он говорит таким тоном? Будто уже добился всего, чего хотел. — Такой самоуверенный... смелый... — Только п-попробуй! Кх... — Гость не договорил. Слэшер приподнял маску и с удовольствием слизал кровь с его губ. — Фу-фу... — Ну же, что сказать хотел? — сжалился наконец маньяк, делая шаг назад и скрещивая руки на груди. Теперь он смотрел на Гостя сверху вниз. Тот опирался локтями на колбу и из последних сил боролся с темнотой перед глазами. — Ты... — пять процентов здоровья говорили сами за себя. Кровотечение было слишком сильным, тёмные капли падали на бетон, расплываясь мелкими лужами. Слэшер закатил глаза, затем, словно из ниоткуда, молча достал аптечку и протянул Гостю. Тот даже думать не стал — схватил и за пару секунд захилился до нормы. Выдохнул, приходя в себя, и продолжил: — Ты знаешь, как выбраться отсюда? И вообще, возможно ли это? — За ответы нужно платить, — Слэшер склонил голову набок, и под маской наверняка улыбнулся. — А так... да, знаю. Тебе зачем? — В смысле «платить?» — Гость притворился глупым, хотя внутри всё напряглось. Сам факт, что у маньяка есть хоть какая-то информация, одновременно и обнадёживал, и пугал. — Что ты опять хочешь? Убийца ответил без раздумий: — Ты знаешь, — вот тут-то Гостя и накрыло. Возможно, он осознавал, чего от него хотят, но желания выполнять это не было совершенно никакого. Хотят... его? Или он просто накручивает себя? Блять. Уши стали гореть, а сердце забилось чаще. — Сначала ответь, — голос стал жёстче, даже не смотря на страх внутри груди. Слэшер бровью не повёл. — Ты должен потерять абсолютно всё. Ни вещей, ни способностей. Пустота. Абсолютный ноль, — он сделал паузу, наслаждаясь тем, как Гость скривился от недоумения. — И ещё кое-что сломать.       Он резко дёрнул синеволосого за предплечье, рывком затаскивая за жёлтую колбу — в узкий, пыльный закуток между стеной и коробками. Гость не успел и охнуть, как оказался на спине, лопатки неприятно ударились о бетон, из лёгких вышибло воздух. Слэшер навис сверху. Ладони в перчатках тесно упёрлись по обе стороны от его рёбер, и Гость вдруг осознал, как мало между ними пространства. — Вот только как и что — ты должен узнать сам, — выдохнул Слэшер прямо в лицо и, недолго думая, снял маску, просто отложив в сторону. Знакомый вид. — К-как ты сломал код? — выдохнул 1337, пытаясь не смотреть в бездонные, пугающе чёрные глаза, которые стали прожигать его насквозь. — Один раунд — один вопрос. — Что? — выдавил из себя военный, сорвался на хрип. Он даже не нашёл сил обматерить этого ублюдка, только беспомощно смотрел в пустые, прямо сейчас, ненормально голодные глаза.       Слэшер прожигал его взглядом ещё несколько долгих секунд. А потом, словно он потерял самообладание, маньяк резко и небрежно стащил с Гостя шарф. С таким нетерпением, будто тот был плотно завёрнутым подарком, который он устал открывать. Затем наклонился к горячей, напряжённой шее, туда, где ключица плавно перетекала в плечо. Влажный, горячий язык медленно провёл по коже, и Гость дёрнулся от неожиданности. Плывущий по позвоночнику жар был странным. Как омерзительно и одновременно правильно это ощущалось. А потом острые зубы впились в нежную плоть, из-за чего потекла кровь. Гость подавился, волосы, наверное, встали бы дыбом, если бы могли. Он оцепенел. И самое хуёвое он не чувствовал привычного отвращения. Вообще никакого отвращения. Только жар, только сердце, которое пыталось выпрыгнуть из груди прямо в чужие лапы. — Прекрати! — выдохнул он, с трудом приходя в себя, и упёрся ладонями в чужую грудь. Получалось хреново — руки тряслись, как копыта новорожденного козлёнка, а Слэшер даже не шелохнулся, только поднял голову, глядя на выжившего. — Я живой, не ебаное мясо. Или научишься обращаться по-человечески, или катись нахуй, — Гость сморщился и отвернулся.       Киллер удовлетворённо-медленно облизнул губы как псина, дорвавшиеся до вкусняшки. Выглядел он одновременно и довольным, и каким-то растерянным, будто его впервые в жизни послали, и это открыло что-то новое. Гость не понимал этого странного выражения. Слэшер молчал. Размышлял. В пустоте радужек вдруг снова зажёгся блеск. — Хорошо, — он устроил подбородок прямо у Гостя на груди, придавил сильнее, расслабился всем телом. — Что мне сделать?       Гость уставился на него с таким непонимаем, будто ему предложили заняться чем-то грязным. Отвечать было неловко. — Не кусай, блять... не знаю. Не используй зубы совсем. — То есть, ты хочешь, чтобы я тебя целовал? — Слэшер оскалился, хитро прищурившись, и было в этой ухмылке что-то до невозможности самодовольное. Он кайфовал от того, как стебёт Гостя, это читалось во всём. — Мерзость... — буркнул Гость, но прозвучал как-то неуверенно, скомканно, будто сам в это уже не верил. И правда — не ощущал. Раньше, после того раунда, когда Слэшер наговорил ему всякого, его выворачивало от одного взгляда на этого упыря в маске. А сейчас он лежал распластанный на холодном бетоне, придавленный чужим телом, в неудобнейшей позе, и откуда-то из глубины лезло совсем другое чувство.       Говорил одно. Чувствовал другое. Пока Гость молчал и показывал свой насупленный характер, Слэшер просто склонился ниже и мягко поцеловал его шею. Как же подло это было. Горячее дыхание прошлось по коже, и Гость не по своей воле сорвано застонал. Так много мурашек разбежалось по позвоночнику, будто всё его тело вдруг признало, что оно на самом деле ждало этого. Фу. Он бы хотел сказать, что ему противно. Но это было бы неправдой. Это тело просто отвыкло от тепла и внимания. Слэшер медленно провёл языком от ключицы до ярёмной впадины, а пальцы тем временем подцепили край кителя, задирая ткань выше, словно им было мало просто касаться, хотелось заполучить больше.       Гость нехотя расслабил ладони, которые до этого упирались в чужую грудь. Пальцы задрожали и сами, отдельно от сознания, поползли выше — на плечи, на шею, обвивая её. И когда Слэшер начал посасывать кожу, оставляя жаркие влажные следы, мужчина не сильно сжал пальцы на чужой шее. И тут же почувствовал, как бёдра убийцы сместились. Тело Слэшера надавило на его пах, где ставилось ненормально тесно. 1337 прикрыл глаза, стыдно было настолько, что лучше бы его на части разорвали животные, нежели он испытывал это. Рука маньяка сместилась с ключиц на талию, пальцы скользнули под военную форму. Сначала просто коснулась кожи, а потом, не спрашивая разрешения, медленно и нагло повели вверх, от напряжённого живота до грудной клетки. Аккуратно, можно сказать ласково, провели по груди, задели затвердевший сосок, раз, другой кончиками перчаток. Гость прогнулся в спине с рваным стоном, который пытался скрыть, но тело оказалось честнее.       А Слэшер, кажется, получал удовольствие. Он не спешил, даже когда из динамиков грянул сигнал, оповещающий о том, что все генераторы починены. Кто-то где-то болтал, кто-то бегал и искал мана, а Слэшеру было плевать. Он только недовольно зашипел, продолжив. Пальцы всё ещё гладили, губы всё ещё сжимали. — Хва... — выдохнул Гость, и не договорил. В ту же секунду его рот накрыли жадным, требовательным поцелуем. Слэшер засунул язык, смял губы, прижался так, что Гость на пару мгновений завис. Не понял, хочет ли он вообще от этого отбиваться. Но кое-как — чудом, рывком — он отцепил от себя эту пиявку. — Я сказал — хватит.       Тот снова подполз, не давая даже шанса подняться. Голова сумасшедшего тяжело опустилась Гостю на грудь, и Слэшер что-то невнятно, с какой-то обиженной интонацией промычал. А потом начал глупо тереться, по-щенячьи, и кончик языка лизнул шею. Слэшер снова подмял под себя 1337, тело его вдруг стало тяжёлым и каким-то размякшим. Теперь оба просто пытались отдышаться. Гость лежал, всё ещё в ахуе, и делал вид, что не замечает жара внизу живота. Бетон казался ледяным по сравнению с этим прижимающимся, горячим телом. — Почему не хочешь продолжить..? — пробубнил киллер в его ключицу, продолжая тереться головой, как нашкодивший щенок, который не понимает, за что его отчитывают. Вопрос был настолько тупым, что у Гостя аж челюсть сжалась. Он схватил Слэшера за волосы на затылке и резко поднял его голову. Из-под спутанной чёлки на него уставились тёмные, пустые глаза, в которых плескалось странное, совсем не к месту, разочарование. — Что ты за бред спрашиваешь? — пальцы начали дрожать. — М? Я тебе не игрушка и не партнёр, — злость клокотала в груди, вытесняя тягучий жар, который ещё минуту назад сводил с ума. — Ты то без зазрения совести меня убиваешь, то вдруг жаждешь ласки и целуешь! — он чуть ли не выплюнул эти слова. — В чём твоя, блять, проблема?