«Побочный эффект прототипа»

      Как же давно Аки не хватало этой благословенной монотонной и скрупулёзной работы. Возвращение в привычный ритм после двух месяцев хаотичных командировок и бюрократических проволочек было сродни глотку свежего воздуха. С тех пор как она вернулась из Китая, прошло около двух месяцев, и вот, наконец, после всех разборок на территории Третьего дивизиона, помилования Кафки Хибино и его перевода в Первый отряд, Аки могла приступить к тому, чем занималась всю свою сознательную жизнь, — переработке Кайдзю в новенькое боевое снаряжение. Правда, в этот раз речь шла о броне для одного вездесущего замкома, и от этой мысли по спине у Аки пробежали противоречивые мурашки.       В общей технической лаборатории Силы Обороны вовсю кипела жизнь: гудел мощный вентилятор, отводящий тепло от плавильных печей, а в воздухе витал знакомый коктейль запахов — озон от паяльного оборудования, едковатая щелочь консервирующего раствора и сладковатый аромат перегретого металла. Где-то Кoнoми, сосредоточено наморщив лоб, настраивала программные данные предполагаемой брони, её пальцы порхали над голографическим интерфейсом. Где-то более старшие товарищи, облачённые в защитные костюмы, с помощью громоздких манипуляторов работали над извлечением частиц №10, их движения были точны и выверены годами практики. А где-то у центрального стола молодые рекруты плотным кольцом обступили молодой талант технической инженерии. И Аки, казалось, просто хотела откалибровать основную плату на наручах, погрузившись в привычный ритм монотонных проверок. Но нет — молодым рекрутам не терпелось узнать, чем же таким занимается их дорогая учёная.       — Химэдзи-сан, а как вы рассчитали матрицу энергопотока? Это же невероятно! — восторженно воскликнул один из новых инженеров, его глаза горели неподдельным интересом. — Обычно на это уходит несколько дней работы, но вы справились буквально за несколько часов!       Аки не подняла головы, продолжая ввинчивать микроскопический винтик. Её ровный и сухой тон профессионально ответил на все вопросы, словно зачитывала доклад: «Методом обратной сверки данных с боя №3. Коэффициент коррекции — 0.78. Всё в отчёте на сервере, у вас также имеется доступ к этим данным».       С другого конца лаборатории Кoнoми метнула на подругу оценивающий взгляд, будто считывая её состояние по напряжённой спине. Аки всегда была удивительно сговорчива, когда речь шла о её профессиональной деятельности; она даже давала довольно дельные советы, когда кто-либо из младших коллег спрашивал или уточнял какие-либо моменты. Но стоило разговору выйти за сухие рамки спецификаций, как в её глазах вспыхивала паническая тревога. Настолько тонкая грань пролегала между профессиональным и личным общением, что Кoнoми поражалась, как её подруга способна быть настолько противоречивым человеком. Хотя, как знала Кoнoми, одному заместителю командира уж очень нравилась эта её черта.       — Вы просто гений, госпожа Химэдзи! Мы бы тоже хотели когда-нибудь так же, как вы…       И тут случилось то, чего Кoнoми опасалась. Аки резко подняла голову, встретилась с их восторженными взглядами и мгновенно смутилась. Её пальцы разжались, и микроскопическая отвёртка с лёгким звоном упала на стол.       — Э-это... не я... это... формулы... прошлые исследования… — она забормотала, глядя куда-то в пространство за плечом самого говорливого рекрута, её голос стал тише и потерял всю свою прежнюю уверенность. — Извините, мне нужно... данные... обновить…       Она попятилась к своему столу, словно отступая перед невидимым противником. Кoнoми, будто ждала этого сигнала, тут же сорвалась с места. Она стремительно подошла, звонко щёлкнув языком, и весело хлопнула одного из рекрутов по плечу.       — А ну-ка, любопытные умы, не загораживайте проход! — её звонкий голос, полный беззаботной энергии, легко перекрыл гул лаборатории. — Разошлись-разошлись! Звёздам нужно пространство для манёвра! Вашей госпоже Химэдзи нужно срочно проконтролировать фазовую синхронизацию на полигоне. Дело не ждёт!       Не дав никому опомниться, она ловко просунула руку под локоть Аки и, буквально приподняв её на пару сантиметров над землёй, уверенно повела прочь от столпотворения, оставив за спиной группу слегка ошарашенных, но не обиженных рекрутов.       — Спасибо, — выдохнула Аки, едва они выбрались в тишину стерильного коридора, и в изнеможении прислонилась к прохладной бетонной стене, закрыв глаза.       — Да ладно тебе! — Кoнoми улыбнулась, по-доброму подтрунивая. — Прямо вся измучилась от пятнадцати минут славы. Могла бы и похвастаться немного, это же твой законный успех!       — Легко сказать… — Аки прикрыла глаза. — Они так смотрят… Как будто ждут, что я сейчас колдовать начну.       — А ты и не колдуешь? — фыркнула Кoнoми, подбоченившись. — С точки зрения обычного смертного, то, что ты делаешь с этими костями и железяками, — самое настоящее волшебство. Прими уже этот факт, гений!       Она нежно ткнула подругу пальцем в лоб. — А теперь пошли, я тебя чаем спасать буду. Моему терпению тоже нужна подзарядка.

***

      Двое молодых учёных как раз вовремя выбрались в кафетерий на первом этаже. Просторный зал был залит спокойным послеполуденным светом, льющимся из высоких окон. Он был почти пуст: лишённый привычного шума и суеты, он казался другим миром. Лишь несколько новобранцев сидели за дальним столом, оживлённо споря о чём-то своём.       Химэдзи и Кономи, словно по молчаливому согласию, заняли столик в самом уютном углу. Дождавшись своих напитков — ароматного улуна для Аки и сладкого капучино для Кономи, — они принялись вести непринуждённую беседу. Разговор тек плавно, как и положено разговору старых подруг, перескакивая с темы на тему. Обсуждение начальства, в котором, конечно, главным предметом был командир Аширо, новых концепций обезвреживания кайдзю, извлечения тканей — стандартный набор тем для сотрудниц Силы Обороны. Но тут в глазах Кономи блеснула знакомая Аки озорная искорка. Она вспомнила, как буквально несколько дней назад к ней в каюту влетела её прекрасная подруга с лицом цвета спелого персика и, захлёбываясь и путаясь в словах, что-то бормотала про «заносчивого», «невыносимого» и «совершенно несносного в своём упорстве» замкома. Хитрая ухмылка тут же расцвела на её лице.       Заметив это изменение в выражении лица подруги, Аки тут же встрепенулась и замолчала на полуслове, отчаянно глотая слишком большой глоток горячего чая. В голове зашевелились шестерёнки, пытаясь найти безопасную тему, но в самых потаённых закоулках сознания девушка уже с холодным ужасом понимала, о чём должен был зайти разговор.       — Не сме…       — Ну что, как наши успехи с «заносчивым» замкомом? — Кoноми перебила её, нарочито сладким голосом растягивая прозвище. — Он опять заходил «проверить снаряжение»? Или, может, уронил перчатку, чтобы ты её подняла?       Лёгкий стон досады тут же вырвался из уст юного гения. Она с силой поставила чашку на блюдце, с укором глядя на подругу.       — Кономи, прекрати... — Аки насупилась, словно подросток. — Он приходит по работе. Только по работе. И нет, не приходил. Вроде как сегодня назначена проверка наручей, поэтому… — последнюю фразу Аки едва слышно пробормотала в свою чашку, снова в неё прячась. Она отчётливо понимала, что такая реакция на замкома уже не совсем нормальна даже для неё, человека, у которого любые отношения с противоположным полом вызывали затруднения.       Кономи лишь вздыхает с преувеличенной драмой, закатив глаза к потолку, будто взывая к небесам. — Милая, когда он смотрит на тебя, это выглядит как всё что угодно — инспекция, допрос, попытка мысленно разобрать тебя на запчасти, — но только не «работа». Ты хоть слово ему смогла сказать без своего планшета в качестве щита?       Аки смотрит в чай, где на поверхности колышется её смущённое отражение, и тихо, словно делая признание, говорит:       — Я сказала «добрый день»... И «передайте отчёт»... Кажется.       Она замолкает, сгорбив плечи, и начинает с невероятным интересом разглядывать узор на пластиковой столешнице.       Кономи, приподняв одну бровь в немом, но красноречивом скепсисе, смотрит на подругу с смесью жалости и глубочайшего любопытства.       — Да уж… — она качает головой, делая очередной глоток капучино. — Тяжело придётся нашему замкому. Ох, тяжело… С таким-то «отпором» с твоей стороны.

***

      А пока наши прекрасные дамы продолжили обсуждение рабочих вопросов, один «заносчивый» замком, находясь в своём кабинете, просматривал первичные данные о своём будущем снаряжении. Конечно, в первую очередь Хошина помнил о том, что создание оружия из №10 было частью сделки. Но когда он узнал, кто будет заниматься основной разработкой, понял, что судьба сама благоволит ему. Ну, либо ему следует благодарить Кoноми, которая отыскала юный талант инженерии, и теперь он мог беспрепятственно контактировать с объектом своего интереса.       Небольшая папка была полностью исписана аккуратным и каллиграфичным почерком основного создателя. Эта крохотная привычка поражала многих коллег Химэдзи: девушка, которая с техникой на «ты», предпочитала писать отчёты собственноручно. Просматривая основные данные и предположительные результаты, взгляд Хошины задержался на маленькой и аккуратной подписи «Аки Химэдзи».              Подпись будто бы отражала весь нрав хозяйки: такая же маленькая, аккуратная, но при этом с лёгкой дрожью в заключительной линии, выдававшей ту самую трепетную неуверенность, которую он замечал в её глазах.       Откидываясь на спинку кресла, Соширо позволил мыслям, наконец, оформиться в чёткие тезисы, описывающие его внутреннее состояние:       «Она — идеальный специалист. Её разработки повышают выживаемость отряда на 15%. Это бесценно. ...Но когда она смотрит на меня, её глаза полны такого чистого, незамутнённого ужаса, будто я — Кайдзю №9, а не её командир. Любое нерабочее слово, любой шаг в её сторону — и она готова испариться. Это конечно мило... Но почему-то это невыносимо раздражает».       Он провёл рукой по лицу, смахивая маску усталости, но в его глазах вспыхнул знакомый азарт.       «Но если смотреть на это с другой стороны... эти игры в кошки-мышки меня забавляют. Что можно придумать, чтобы заставить эту мышку хоть немного раскрыться? Простых слов "спасибо за проделанную работу" явно недостаточно. Может... личный подход? Показать, что я не собираюсь её съесть... Хотя, с другой стороны...»       На последних мыслях в уголках его губ заплясали те самые опасные искорки, из-за которых у Аки перехватывало дыхание. Слегка потянувшись, так что суставы издали тихий хруст, замком плавно поднялся со своего места. Его движения, всегда точные и экономные, сейчас были полны новой, хищной грации. Он подобрал небрежно брошенную на соседний стул рабочую куртку и, накинув её на плечо, направился на полигон. Он специально несколько дней не приближался к Химэдзи, чтобы не мешать работе. Период ожидания закончен. Теперь пришла пора испытать часть костюма и сделать решительный шаг в своей самой сложной и увлекательной миссии — завоевании маленькой, но такой несговорчивой мышки.

***

      Атмосфера на испытательном полигоне, расположенном на глубине двадцати метров под Третьим дивизионом, была, как всегда, насыщенной гулом работы и энергией. Воздух вибрировал от низкочастотного гула, где-то включали силовые щиты, а вдалеке слышался ритмичный стук по броне. Испытательные эксперименты шли полным ходом.       На одной из основных площадок, у конструкции, напоминающей манекен для отработки ударов, стояла Аки Химэдзи, полностью готовая к тесту. Облачённая в свой привычный белый халат, с планшетом, прижатым к груди словно щитом, она с сосредоточенным видом в последний раз перепроверяла настройки и... ждала Замкома.       Он появился совершенно бесшумно, как призрак, выбравшийся из самой тени полигона.       — З-замком! Вы меня напугали! — дрожащим шёпотом вырвалось у девушки, и она инстинктивно отпрянула, потирая внезапно запылавший участок кожи на шее, всё ещё чувствуя тепло его дыхания.       — Ну что ты, Химэдзи-чан, — прозвучал его ровный, чуть насмешливый голос, пока он обходил её с видом полнейшего невозмутимого спокойствия. — Нужно быть внимательнее. Ты всё-таки остаёшься бойцом Сил Обороны. — Его взгляд скользнул по её алым ушам, и уголок губ дрогнул. - Ну что, начнём? И как по волшебству, его слова сработали как переключатель. Аки сделала глубокий вдох, и её поза выпрямилась. Взгляд, только что полный паники, стал собранным и ясным. Она, не говоря ни слова, взяла со стола первые прототипы наручей и уверенными движениями принялась устанавливать их на руки Хошины, крепко затягивая ремни. Лёгкая дрожь в пальцах бесследно исчезла, уступив место мышечной памяти и профессиональной точности.       — Капитан, пожалуйста, сожмите кисть с силой 30, 50 и 70 процентов, — её голос прозвучал чётко, как дикторская сводка. — Теперь проведите пальцами по поверхности мишени... Идеально. Данные поступают.       Она уткнулась в экран планшета, стараясь не встречаться с ним глазами, полностью погрузившись в потоки цифр и графиков. Но предательское учащённое сердцебиение, которое она отчётливо слышала в ушах, напоминало: бегство в работу — это лишь временное укрытие.       — Отлично. Не могли бы вы теперь описать свои ощущения? — произнесла она, всё ещё глядя в планшет. — Мы пытаемся воссоздать ощущение полного отсутствия каких-либо границ, чтобы вам не пришлось привыкать к дополнительной преграде. Нужно ценить общую чувствительность.       Хошина тут же понял, что это идеальный шанс для того, чтобы «атаковать» юного гения.       — Хм, думаю, мне нужно сравнить. Секунду… — замком тут же с ловкостью, не свойственной человеку в механическом прототипе, самостоятельно снял одну из перчаток. Его обнажённая ладонь выглядела неожиданно уязвимой и... тёплой. — А теперь твою руку.       Прозвучало это не как просьба, а как следующая ступень протокола. Аки, растерявшись, машинально приподняла руку, не до конца осознавая, что же задумал замком. И тут произошло то, чего она никак не ожидала.       Его пальцы — твёрдые, покрытые шрамами и мозолями, но на удивление аккуратные — обвили её кисть. Он не просто взял её руку; он начал методично, с притворной научной скрупулёзностью, повторять тест. Сначала осторожное сжатие — 30% силы, но от него по всему запястью пробежали мурашки. Затем проводят пальцами по её ладони — его подушечки, шершавые от рукояти меча, скользили по нежной коже, вызывая странное, щекотное жжение. Для него это был тест. Но вот чего именно — костюма или их общего терпения — оставалось загадкой.       И в этот миг в голове Аки всё спуталось в один оглушительный, хаотичный вихрь: «Так, мозг, протокол "Личное пространство" грубо нарушен. Почему его "сравнение ощущений" больше похоже на пытку? И почему его пальцы знают дорогу к каждому нервному окончанию? Это не тестирование брони, это диверсия! Кономи никогда не поверит, что он буквально проводил тактильный анализ МОЕЙ руки...»       Яркий румянец, будто волна стыда и осознания, тут же залил её щёки, уши и, казалось, добрался даже до самой шеи, что не ускользнуло от внимания Хошины и вызвало у него беззвучное, но от того не менее торжествующее, внутреннее ликование.       Полностью удовлетворившись реакцией, он плавно, почти нехотя, отпускает её руку, будто выпуская из рук редкую и пугливую птичку, и говорит с лёгкой, знающей ухмылкой:       — Чувствительность... превосходная. Спасибо, Химэдзи-чан.       Он развернулся и сделал несколько шагов к выходу с полигона, оставляя её гадать, о чём именно он говорит — о тактильных сенсорах брони или о дрожи, что пробежала по её коже.       Аки стояла неподвижно, всё ещё чувствуя на своей ладони жгучий отпечаток его пальцев. Её взгляд был прикован к его удаляющейся спине.       «Протокол... нарушен. Система... нестабильна. Требуется... перезагрузка и... глубокий анализ произошедшего. Завтра»