«Побочный эффект прототипа»

      Соширо никогда не думал, что попытка произвести впечатление на понравившуюся девушку обернется для него такими сложностями. Обычно выстраивание отношений с представительницами противоположного пола проходило в спокойном, предсказуемом ритме. По крайней мере, в себе и своей способности нравиться, Соширо был уверен. Но стоило появиться той, что заняла его мысли в свободное от работы время (а порой и во время нее), как весь его прошлый опыт оказался абсолютно бесполезным.       Химэдзи Аки была настолько иной. Абсолютно уверенная в своем профессионализме и до дрожи в коленях неуверенная в общении на любые другие, «посторонние» темы. Истинный гений в своей стихии и потерявшийся ребёнок за её пределами.       Размышляя об этом, Хошина как раз проходил мимо одной из лабораторий, когда дверь распахнулась, и оттуда твёрдым, быстрым шагом вышла Кoноми Оконоги. Её появление стало моментом озарения. Точно. Как он мог сразу не подумать о человеке, который знает его «мышку» лучше всех?       Не теряя ни секунды, Хошина с привычной хитрой ухмылкой мягко, но неотвратимо преградил путь оператору.       — Оконоги... есть разговор... — медленно протянул он, растягивая гласные и изучая её реакцию.       Та тут же насторожилась, всем видом выражая подозрение. Она остановилась, слегка сузив глаза, и её пальцы потянулись к дужке очков, чтобы привычным жестом поправить их на переносице. Её взгляд, за стеклами линз, стал острым и оценивающим.       — Замком, что-то случилось? — её голос прозвучал ровно и сухо, как официальный рапорт. — Или вы опять решили поиздеваться над новенькими бойцами, и вам идей не хватает?       Хошина фыркнул, но его улыбка не исчезла; в ней появилась тень уважения к её проницательности.       — Твоя прямолинейность, как всегда, восхищает, — парировал он, скрестив руки на груди. — Но на сей раз речь не о новобранцах. Речь о... нашем общем коллеге. О человеке, чьи профессиональные качества мы оба высоко ценим.       Кoноми не шелохнулась, но в её позе появилось лёгкое напряжение. Она тут же поняла, к чему он клонит.       — Если вы о Химэдзи, то её рабочие показатели в полном порядке. Отчёты сдаются вовремя, — отчеканила она, пытаясь вернуть разговор в безопасное, деловое русло.       — О, я не сомневаюсь, — Хошина сделал небольшой шаг вперёд, понизив голос до интимного, доверительного тона, который он обычно использовал на допросах. — Но меня интересуют не отчёты. Меня интересует... протокол взаимодействия. С точки зрения стратегии, я, кажется, выбрал неверную тактику. И обращаюсь к тебе как к эксперту по данной... операционной системе.       Он выдержал паузу, глядя на неё с тем самым «лисьим» прищуром, который сводил с ума половину женского состава дивизиона. На Кoноми он, впрочем, не возымел никакого эффекта.       — Каков, на твой взгляд, наиболее эффективный способ передачи информации, чтобы она была воспринята... благосклонно, а не проигнорирована? — наконец изрёк он, напрямую озвучив свою просьбу, но облекши её в безупречно тактические термины.       Кoноми замерла на секунду, удивлённая почти прямолинейным признанием замкома. Её аналитический ум уже обрабатывал запрос, взвешивая все «за» и «против». Помогать этому хитрому замкому было сродни сделке с дьяволом. Но с другой стороны... видя его искреннюю, хоть и столь своеобразно выраженную заинтересованность, она не могла просто отмахнуться. В её глазах мелькнула искорка азарта. Возможно, направление его энергии в конструктивное русло было в интересах самой Аки.       — Хм, — наконец произнесла она, и на её губах тоже появилась лёгкая, едва заметная улыбка. — Это... сложный запрос. Потребует детального брифинга. И гарантий, что мои рекомендации не будут использованы во вред.       Несмотря на готовность поделиться парой хитростей, Кoноми не хотела потом выслушивать от подруги упрёки. Она должна была убедиться, что информация не пойдёт во вред самой Аки.       Что ты, Оконоги, — парировал Хошина, и в его глазах вспыхнула та самая «лисья» искорка. — Речь идёт о моём личном интересе. Не скажу, что чисто профессиональном... Думаю, его можно назвать более глубоким. Поэтому я и обратился к тебе как к главному эксперту по нашему ведущему гению.       Кoноми внимательно изучила его выражение лица, словно сканируя на наличие скрытых угроз. Наконец, она кивнула, принимая решение.       — Что ж,… тогда позвольте составить для вас краткий протокол взаимодействия, — произнесла она, принимая вид учёного, читающего лекцию. — Во-первых, никаких длинных речей. Коротко. Ясно. Максимум — три предложения, иначе система защиты воспримет это как атаку и уйдёт в глухую оборону.       Хошина кивнул, его взгляд стал ещё более сосредоточенным, будто он запоминал диспозицию противника.       — Во-вторых, — продолжила Кonomи, наслаждаясь моментом, — всегда подкрепляйте слова фактами. Чёрно-белыми данными, цифрами. Логика — её родной язык. Если скажете «Вы сегодня прекрасно выглядите», она сгорит от стыда. Если скажете «ваше исследование повышает эффективность на 15%», она задумается и воспримет это как прямой комплимент.       — Понятно. Продолжай, — произнёс он, и в его глазах мелькнуло одобрение. Этот метод ему был близок.       — И главное, — Кoноми понизила голос до конспиративного шёпота, хотя вокруг никого не было, — контроль мимики. Никаких... хитреньких оскалов из вашего арсенала. — Она сделала паузу для драматизма. — Обычно она интерпретируется как угроза или насмешка. Разрешена только одна, конкретная модель: уголок рта приподнят на 3 миллиметра, взгляд при этом должен оставаться смягчённым, но не горящим. Вам знаком этот образ?       Уголок рта Хошины непроизвольно дёрнулся именно так, как она описала. Он не улыбался, но его привычная маска на мгновение дала трещину.       — Знаком, — сухо констатировал он.       — Отлично! Значит, тренироваться не нужно, — весело заключила Кoноми. — Используйте эту модель. И помните: прямота — ваш друг. Замком, если вы хотите, чтобы она просто пошла с вами ужинать, так и скажите: «Химэдзи-сан, пойдёте со мной ужинать? Это повысит нашу совместную эффективность». Шанс успеха — 70%.       Хошина медленно кивал, мысленно обрабатывая данные. Он смотрел на Кoноми с новым, безмолвным уважением.       — И ещё один секрет... — Кoноми заговорщицки наклонилась ближе, и Хошина, вопреки себе, слегка наклонился ей навстречу. — Она обожает клубничный пирог из нашей столовой. Но ненавидит привлекать внимание, чтобы его брать. Если вы как-нибудь «случайно» купите два и предложите один ей... — она отвела взгляд и сделала вид, что проверяет чистоту ногтей, — ...сказав, что это бонус за успешные испытания брони... считайте, что вы прорвали первую линию обороны.       Хошина замер, его взгляд стал отстранённым — признак того, что его стратегический ум уже проигрывает возможные сценарии. Он мысленно примерял каждую рекомендацию, оценивая её тактическую ценность.       — Протокол… принят, — наконец произнёс он, с лёгкой паузой, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала тёплая, почти человеческая нота. — Твоя помощь... неожиданна, но высоко ценится, Оконоги       Он выпрямился, и его поза вновь обрела командирскую выправку, но теперь в ней читалась обновлённая целеустремлённость.       — Одно условие, — вдруг добавила Кoноми, её голос вновь стал строгим и деловым. — Если вы причините ей боль — даже непреднамеренно, — я перенастрою систему оповещения ваших личных покоев на трансляцию оперных арий. На максимальную громкость. На всё общежитие высшего командного состава.       Уголки губ Хошины вновь дёрнулись в той самой, предписанной ею улыбке. На этот раз — совершенно осознанно.       — Принято к сведению, — он кивнул, и в его глазах вспыхнул безмолвный вызов. — Полагаю, это справедливые условия сотрудничества.       Развернувшись, он сделал несколько шагов, но замер, не оборачиваясь.       — Оконоги... — его голос прозвучал приглушённо. — Она... часто пропускает ужины, увлёкшись работой?       Кoноми сдержанно вздохнула, в её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.       — По вторникам и четвергам. В 19:30 я обычно приношу ей еду в лабораторию. Если, конечно, не случается внештатной ситуации.       Не говоря более ни слова, Хошина поднял руку в знак того, что услышал, и растворился в полумраке коридора, оставив Кoноми с лёгкой улыбкой и смешанным чувством надежды и тревоги за свою подругу.