эскапизм

21 января 2025 года.  Постоянно опаздывать – это ужасная привычка. Но ещё хуже, когда ненавидишь опаздывать и всё равно регулярно это делаешь, хоть сам не знаешь почему. В этот раз всё так же: Пак опаздывал на работу, а причина банальна – долго собирался. Сначала долго принимал душ, потом сушил и укладывал волосы, гладил рубашку, пел песни и заметил, что опаздывает, за какие-то 15 минут до начала смены.  И как всегда всё не вовремя: дорогу перекрыли, такси едет долго, пробки бешеные и всё, что оставалось Ёлю – это молиться и дёргать ногой сидя на заднем сидении. Вот же чёрт. Просто блядство.  Подъехав к салону, Чан буквально выпрыгивает из машины, хватая свой рюкзак. Скомкано прощается и, добежав кое-как к черному входу для стаффа, перед ним резко открывается дверь. Успешно схватившись за угол, удержался на месте и поднял взгляд: Сынри с тремя большими красными розами стоит прямо перед ним. – Красивые цветочки, – пытается держать лицо и пройти в дверной проем, чтоб переодеться наконец-то, но шатен останавливает его, схватив за плечо. – Это тебе. – Сынри протягивает розы в руки блондину.  – Я долго думал, как тебе об этом сказать. Понимаешь ли, Ёль, ты мне нравишься и я хотел бы с тобой быть в отношениях. Чтоб ты был только моим и только для меня. Я не обещаю быть лучшим, но я буду стараться.  Чанёль перестал слушать всю эту пламенную речь ещё примерно на слове «нравишься». У него онемели ноги и всё, что хотелось сделать, это спрятаться куда-нибудь в уголок и умолять не трогать его. Сынри только на первый взгляд кажется милым и добрым и Пак свято верил, что так и есть, пока не испытал на своей шкуре всю его заинтересованность.  Полгода Ли ходил к нему и доставал приглашениями сходить куда-нибудь. Сначала это не вызывало подозрений и даже немного умиляло, возможно даже поднимало самооценку, но как же трудно стало жить, когда сообщения стали частыми, звонки более навязчивыми, а вопросы и разговоры всё откровеннее. Он на свой страх и риск пошёл с ним на эту проклятую встречу в кафе и проклинал себя за это как только мог. Ведь Сехун предупреждал и видел всё со стороны, а Чанёль, будучи добродушным, решил, что шатену и вправду нужна помощь. Сынри был абсолютно непоколебим в своих решениях и часто спорил с остальными работниками по мелочам, в которых их мнение банально не сошлось. Однако он становился агрессивным и спасало его только курение травы. Всё это не на шутку пугало и уже даже перед их встречей в кафе блондин искренне тревожился, что в очередной раз столкнется с Ли где-нибудь в коридорах офиса. Но судьба настигла в дверном проёме и нужно было действовать как можно быстрее.  – Я тебя услышал, но я уже говорил, что не ищу отношений. – старается звучать как можно увереннее и сглатывает.  – Да, я помню, но может, ты хотя бы подумаешь?  – Я не хочу повторять это ещё раз, Сынри, не заставляй меня.  Розы оказываются в руках Пака и в следующее мгновение он смотрит уже в спину удаляющегося парня. С одной стороны это облегчает – никаких ссор и скандалов, ощущение, что все эти ухаживания наконец то закончатся. А с другой, где-то внутри, тревожность не давала покоя и кошками на душе скребется страх, нашептывая в подсознание самые ужасные вещи.  Он медленно провёл пальцами по влажным лепесткам, будто пытаясь понять, зачем вообще позволил этим розам оказаться у себя. Они казались такими.. слишком. Слишком чужие, слишком колючие и слишком неправильные. «Глупость… просто глупость», – шепнул он себе, но сердце отчаянно стучало в груди, будто пытаясь выбиться наружу. С каждым новым вдохом напряжение в висках только усиливалось. Чанёль чувствовал, что его будто загнали в тупик и отобрали воздух.  Он стоял неподвижно, словно боялся, что любое движение вернёт Ли обратно. Пальцы непроизвольно сжались, и один из шипов болезненно царапнул кожу, от чего он шикнул от боли и попытался вдохнуть глубже, успокоиться, убедить себя, что на этот раз точно всё кончено. Но едва он сделал шаг, как внутри будто что-то дёрнулось – тревога, липкая, вязкая, не дающая вырваться наружу. Ему было сложно признать, даже перед самим собой: он боялся. Не Ли как человека – а того, что его настойчивость никогда не закончится. Что это внимание не развеется, не растворится, а будет возвращаться вновь и вновь.  – Ты сегодня сам не свой. – Давон слегка пихнула коллегу в плечо и вопросительно взглянула на него, стоило Чанёлю лишь поднять на неё глаза.  – Плохо спал просто. – мотнул головой и закрыл последнюю папку с документами по продажам.  – Что-то беспокоит?  Ему нечего ответить. Утром Сынри слишком «торжественно» вручил цветы в руки, чем перечеркнул весь день. А сказать об этом некому, потому что в голове слишком много мыслей.  – Это просто усталость, всё в порядке. – отмахивается Пак и вновь утопает в количестве работы на этот день.  А розы так и остались вянуть на лавочке в раздевалке.  22 января 2025 года.  Экран телефона загорается и, отставив чашку с чаем, Чанёль читает сообщение.  02:35 Бэкхён: Давай поболтаем. Чанёль: Ты чего так поздно пишешь?  Бэкхён: Я знаю, что ты не спишь, вот и решил написать.  Чанёль: А сам чего не идешь спать?  Он прикусывает нижнюю губу и теребит пальцами обертку от конфеты.  Бэкхён: Не спится.  Чанёль: Ты всегда такой немногословный?  Бён в сети, но отвечать перестаёт. Чан лишь пожимает плечами и продолжает пить чай, смотря на ноутбуке какое то шоу. После их корпоратива Бэкхён сам проявлял инициативу: он писал первым, отвечал на вопросы и даже иногда шутил, что было на него совсем не похоже. Но блондину нравилось и он всегда с удовольствием отписывал ему сообщения, посылая смешные картинки. Бэк казался довольно простым в общении, но некоторые моменты всё же напрягали – он соскальзывал с неудобных для него тем и вопросов, без лишних слов давая понять куда лезть не стоит. А Чанёль довольно быстро схватывает информацию и так же быстро усваивает как надо и не надо. Он не лез лишний раз в душу и свою трогать слишком не позволял. Они всего лишь коллеги, ими были, ими и останутся, даже не смотря на то, что между ними пробежала какая-то искра.  Брюнет писал младшему когда тот был на работе, писал когда был на работе сам и глубокой ночью тоже писал. Искренне интересовался как там свежая татуировка и давал свои личные рекомендации, так как своих у него десятки на теле, а Чан был только рад. На работе между ними оставались такие же отношения как и прежде. Лишь легкий смешок и неловкое молчание, когда едут в лифте вместе с остальными. Случайный взгляд на ресепшене и легкая улыбка в отделе продаж; совершенно невзначай встречаются у кофемашины и Чанёль уступчиво пропускает старшего сделать себе американо, говоря, что не сильно спешит, даже если времени совсем не остается. Бэкхён: Да, я не умею выстраивать диалог. Кажется, я об этом предупреждал.  Чан хмыкает. Он и вправду предупреждал и говорил обо всех своих недостатках ещё в начале их переписок. И он на это всё согласился сам, никто не заставлял, над душой не стоял и не умолял. Бэкхён был слишком честен с тем, чего не умеет и что от него ожидать. Он не обещал ничего больше, чем мог бы дать. Абсолютный одиночка, который полагается только на себя и не живёт чувствами, довольствуясь лишь разовыми удовольствиями и руководствуясь холодным разумом, сохраняя рассудок.  Чанёль: Я помню, ты не обязан повторять.  Бэкхён: Хочешь как-нибудь в выходной приехать ко мне фильм посмотреть?  Чан проморгался. Он ведь всё правильно прочел? Слегка улыбнувшись самому себе, он прижал колени к груди, усевшись на кровати поудобнее.  Чанёль: Интересное предложение. А после фильма чем займемся?  Бэкхён: Включим следующий, конечно же.  Цокнув и закатив глаза блондин надул губы, думая, что он всё же недостаточно привлекателен для него и даже немного расстроился, погрузившись в свои раздумья. У Чанёля в целом была очень странная привычка слишком много думать, анализировать и сравнивать. Он мог провести всю ночь в мыслях и так и не уснуть. Его это съедало заживо, от чего потом, на работе, он мог ещё больше тревожиться и пропускать мимо ушей всю важную информацию. Его коллеги с пониманием относились к такому психологическому состоянию, ведь несмотря на такие проблемы, парень оставался добрым и заботливым, подменяя в сложные дни или выполняя не свою работу. Он чувствовал себя счастливее от того, что он кому-то нужен и в состоянии помочь, ведь убеждён, что если он будет относиться к людям с теплотой и уважением, то окружающие это заметят и будут поступать абсолютно так же по отношению к нему. Конечно, в этой всей доброте было и немного корыстной мотивации, чтобы в случае чего упрекнуть, но этим Пак пользуется в самую последнюю очередь, ведь главная его цель - быть хорошим и заслужить доверие.  Бэкхён: Ты уснул что-ли?  Парня из мыслей выводит звук уведомления на телефоне и он вздыхает. Ну конечно, опять за размышлениями и самобичеванием он совсем забыл ответить на сообщение.  Чанёль: Нет, не сплю.  Бэкхён: Так что по поводу моего предложения?  Почесав затылок, он запрокидывает голову вверх и смотрит в потолок, прокручивая в голове слова для ответа. С одной стороны, выглядит так, будто старший действительно заинтересован просто посмотреть фильм, а с другой – вдруг это всего лишь предлог, чтобы заманить его в постель? Чан не то чтобы недотрога, но и превращаться в вещь в чьих-то руках ему совсем не хочется. Тем более – подстраиваться под чужие желания и удовлетворять потребности, о которых его даже не спросили. Эта мысль неприятной искрой пробегает по спине, заставляя его чуть прижать колени к груди.  Чанёль: Знаешь, у меня много работы в ближайшее время, так что, давай поговорим об этом позже?  Собеседник замолчал и блондин уже прокрутил в голове миллион мыслей. Обиделся? Разозлился? Он ужасно не любит играть в игру «угадай эмоцию», поэтому крутит телефон в руках в ожидании ответа и вот, через пару минут, экран засветился новым уведомлением.  Бэкхён: Без проблем. Я всё же иду спать, доброй ночи.  Чанёль: Доброй ночи, спи спокойно!  Пауза повисла в воздухе дольше, чем ему хотелось бы, и Чанёль, наконец отложив телефон на подушку, выдохнул так, будто всё это время задерживал дыхание. Он провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть липкое чувство неловкости от этого разговора.  Пак лег на бок, подтянув одеяло к подбородку, и несколько раз проверил экран, хотя точно видел, что новых сообщений нет. Просто какая-то часть его всё равно ждала – вдруг Бэкхён напишет ещё что-то, добавит хоть пару слов, по которым можно будет понять, что тот не обиделся, не разозлился, но экран оставался тёмным. Не сказать, что вся ситуация как то слишком влияла на Чана, он просто хотел оставаться вежливым и хорошим в каждой ситуации, вне зависимости от взаимоотношений между коллегами.    25 января 2025 года.  На Чанёля странно косятся некоторые сотрудники. Куда бы он ни пошёл, везде за своей спиной он слышит шёпот и хихиканье. На курилке, подкурив сигарету, он обернулся на смех сотрудниц из отдела логистики и замялся на месте. Они тут же отвели взгляд, будто бы рассматривая что угодно, кроме него – облупленную стену, мусорку, даже собственные кроссовки. Но одна всё же не удержалась: снова взглянула на него и быстро ткнула подругу локтем. – Что? – насторожился он, делая ещё одну затяжку. Девушки помотали головой и, опустив взгляд, со странной улыбкой ушли внутрь здания.  Что за дерьмо сегодня происходит? Он затягивается и на улицу буквально выбегает Сехун, облегченно выдыхая, когда видит друга перед собой.  – Чувак, что за хрень? Ты почему мне ничего не рассказал?  У блондина сердце в пятки ушло. Что такого он не рассказывал, от чего у его товарища лицо перекошенное. Он затягивается снова и вопросительно поднимает бровь, мол, что за жесть?  – Брат, ты хоть знаешь, что про тебя говорят? – прошептал он.  – С утра весь офис на ушах стоит. Чанёль выдохнул дым тонкой струйкой и хмуро сжал губы. – Я уже понял, что что-то не так. Но что? Сехун неловко потер ладони, а после спрятал их в карманы брюк.  – Кто-то слил видео с камер и там видно, как ты и Сынри вместе.. – Что?  Чанёль похолодел весь. На его лице за эти десять секунд сменилось миллион эмоций от недоумения до нарастающей тревоги и ужаса. Он выкинул сигарету в урну и как можно быстрее подошел к Сехуну вплотную, будто боясь, что кто-то ещё услышит.  – И что прям весь салон говорит об этом?  – Большая часть.  – Черт.  Пак взялся двумя руками за голову и выругался сквозь зубы. Пальцы дрожали, хотя он старательно делал вид, что просто поправляет выбившуюся прядь. Голова гудела от переизбытка мыслей, каждая из которых хуже предыдущей.  – И что говорят?  Сехун почесал затылок и отвёл взгляд. – Пока ничего серьезного, но на видео видно, что он дарит тебе цветы, а потом что то говорит на ухо. – брюнет вздыхает.  – Что произошло, Чанёль?  У парня пересохло во рту. Он сглотнул, злясь на самого себя за то, что позволил панике взять верх. – Он признался мне. Я ведь.. Я ведь много раз говорил, что не хочу отношений. А он всё равно сделал по своему.  – А ты ему что?  – Сказал, что ничего не получится. Черт, Сехун, он мне писал вчера и спрашивал, что всё таки между нами. – Пак нервно кусает губы, поглядывая на друга.  – Я ведь говорил, что ты слишком добр к нему. Я ведь предупреждал, чтоб ты не шел с ним никуда. – причитает старший и толкает языком щеку.  – Да, ты был прав, но какое это имеет значение, если теперь даже уборщицы знают, что охранник подбивает клинья к парню с ресепшена?  Сехун тихо присвистнул, опершись плечом о стену. – Всё выглядит как ничего себе повод для сплетен.  Чанёль закрыл глаза, сжав пальцы в кулаки. – Да знаю я, – выдохнул он тяжело.  – Каждый шёпот, каждое хихиканье… Я же просто умру со стыда, если это дойдёт до начальства. Они решат, что я тут романы кручу на рабочем месте. – Ну… – протянул Сехун, задумчиво поглядывая в сторону двери.  – по факту это он крутит, а ты только пытаешься выжить.  – Спасибо, очень помог.  – Запомни: если что, я прикрою тебя. Но… если этот цирк продолжится, я буду первым, кто сдастся и уедет работать удалённо на Бали. Пак фыркнул, но уголки его губ дрогнули. – Пошёл ты. Целый день парень провел под прицелом взглядов разных людей и ему порядком надоело, что все вокруг шушукаются за его спиной. Он никогда не позволял себе встречаться с кем-то с работы, это было его золотое правило, тем более с такими как Сынри. О каких отношениях или чувствах вообще речь? Чтоб не сойти с ума, Пак погрузился с головой в работу и целый день провел в бумажках и отчетностях, иногда консультируя потенциальных клиентов о новинках Hyundai. В целом работа в автосалоне была очень спокойной, если не учитывать эти интриги и скандалы, в эпицентре которых оказался сам Чанёль. Он ненавидел отчитываться за свою личную жизнь, но ещё больше он ненавидел оправдываться и доказывать что в его личной жизни абсолютная пустота. Ведь на первом месте у парня карьера.  Уже вечером, когда большинство сотрудников разъехались по домам, блондин остался в кабинете, доделывая остатки работы, которую не успел сделать из-за путаницы в мыслях. Он искренне пытался сосредоточиться, но мозг подкидывал новые и новые варианты развития событий и в какой-то момент парень не выдержал буллинга от собственного подсознания и решил выпить кофе, чтоб хотя бы немного привести мысли в порядок. Медленно идя по коридорам, он витал в своих мыслях с чашкой в руке и прокручивал в голове только то, как же он зол. Смотря себе под ноги, парень даже не заметил, как дошел до кофемашины. Подняв глаза, он встретился взглядом с Бэкхёном, которого совсем не ожидал тут увидеть в такое время.  – Привет. – коротко и сухо поздоровался Чан, дожидаясь, когда старший доделает кофе и уйдёт к себе.  – Ты что здесь делаешь? Все с ресепшен уже давно ушли домой. – ровным тоном спрашивает Бён и забирает чашку в свои руки.  – Работа осталась. Хочу доделать, чтоб никто меня не донимал позже.  Чанёль ставит свою чашку и нажимает на первую попавшейся кнопку. Ему, если честно, даже все равно что пить. Хочется лишь чем то отвлечь себя.  – Судя по тому, что я слышал, донимают тебя уже сейчас. – хмыкает Хён и опирается плечом о дверной косяк.  Младший застыл на месте, прокручивая в мыслях то, что он только что сказал. А вдруг Бэкхён теперь думает, что у него отношения с Сынри и он ему изменил с Бёном? А вдруг считает, что Чан какой то гулящий и ничего святого в душе его не осталось, только переходить из рук в руки. Прикусив слегка нижнюю губу, Пак вздыхает.  – Я надеюсь, ты не думаешь, что у нас с ним действительно что-то есть?   – Нет. – спокойно отвечает старший и надпивает свой кофе.  – Это всего лишь глупые слухи. Всего то чьи то догадки и теории. А я не сплетник, я таким дерьмом не занимаюсь.  Чанёлю заметно легчает и он даже немного расслабляется.  – Если бы это всё было правдой, ты бы так не переживал.  – Я просто… – он вздохнул, чувствуя, как в груди неприятно тянет.  – Я не хочу, чтоб из меня делали какого-то героя любовного романа. Или посмешище. Я вообще не хочу быть темой для обсуждений. – Хочешь совет? Не объясняйся никому, – мягко ответил Бэкхён.  – Живи и работай дальше, как будто у тебя всё под контролем.  Чанёль хмыкнул. – Ты говоришь так, будто умеешь. – Потому что умею, – фыркнул старший и скрестил руки на груди.  – Я давно понял, что людям плевать на правду. Они верят в то, что интереснее. Младший кивает головой. И все это до тошноты просто, но обиду просто так не вырежешь из сердца, она остается где-то там, на глубине, не говоря уж о стыде и неловкости за всё, что удалось сегодня пережить.  Ночь 25 января 2025 года.  Выбежав через черный вход, Чанёль выругался себе под нос. Он так старался успеть на автобус, но видимо судьба не даст ему так быстро покинуть его место работы, ведь прямо перед ним, его 215 автобус уехал. Вздохнув от бессилия, он поднимает взгляд вверх в небо и время будто останавливается: снежинки медленно падают вниз, легкий ветер ерошит волосы, а тишину на улице разрезает только звук машин и светофоров.  – Ловишь ртом снежинки? – Чунмён останавливается рядом с Чаном и тоже понимает взгляд вверх. Блондин слегка дергается и выходит из своих мыслей, неловко тряхнув головой.  – Нет, просто задумался. Ты что делаешь тут в такое время?  Ким слегка улыбается и поправляет пальцами упавшую на лоб челку.  – Представляешь, сдал смену, поехал домой и уже перед дверью заметил, что ключей нет, на работе оставил. Пришлось возвращаться. А ты? Разве ты не должен быть уже дома? Младший хмыкает и опускает голову.  – Задержался. Завал, понимаешь сам. И в конце концов опоздал на автобус, а следующий будет через час.  Чунмён расслабленно смотрит на парня и кладёт ладонь ему на плечо.  – Побуду твоим героем и отвезу тебя домой.  – Ты серьезно? – поднимает взгляд и слегка недоверчиво губы дрогнули в улыбке.  – Абсолютно. Прыгай в машину.  Ким был тем самый крутым парнем из обеспеченной семьи, который работает охранником чисто прикола ради и по совместительству дружит с Сынри. Их дружба многим казалась странной, ведь Мён был интеллигентным и не позволял себе лишних слов в адрес кого-либо, чего не скажешь о его друге. При этом он всегда умел держать дистанцию и наблюдать за происходящим со стороны, будто его спокойствие могло гасить любые вспышки драмы, а его взгляд – видеть скрытые мотивации людей вокруг. У старшего была дорогая машина, которую он приобрел в этом же автосалоне, в котором работает, чем удивлял всех сотрудников – если он такой богач, то какой смысл ему работать за копейки на охране ещё и выполнять грязную работу? Однако ответ всегда был прост: «Даже имея много денег, они мне не принадлежат. Я не должен забывать, с чего начинал мой отец, чтоб обеспечить меня и мать, поэтому, я учусь быть сначала человеком, а потом уже богачом».  Чанёль его правда уважал и у них образовалась довольно неплохая дружба, в которой было место и шуткам, и философским разговорам. Парень никогда не отказывал в помощи, старался быть хорошим человеком даже в самые плохие дни, но и не позволял себе садиться на шею. Наверное, он был примером здорового отношения к себе и к окружающим, то, к чему каждый должен стремиться.  – Ты что-то странно выглядишь. – прерывает тишину Чунмён и останавливается на светофоре.  – Что-то случилось?  – А? Да нет, все в порядке, не забивай себе голову.  Старший на это лишь приподнял бровь в недоумении.  – Хорошо, тогда я тебя не выпущу из этой машины, пока ты не признаешься в чем дело. – он самодовольно улыбнулся и откинулся на спину своего кожаного сидения.  – Сынри меня достал. Прости, я знаю, что вы друзья, но я так больше не могу. – выпаливает Чан и складывает руки на груди.  – Сначала он просто мило захаживал на ресепшен чтоб поболтать, потом приглашал выйти куда-то в центр, я вежливо отказывался. Потом он настаивал на личных встречах и его даже не смущало, что я сливаюсь как могу!  Пак возмущенно перебирает пальцами и свел брови к переносице.  – Всё изменилось после корпоратива. Мы сходили на разговор, но всё время он задавал мне какие-то странные вопросы слишком личного характера. Я, конечно, не ангел, у меня есть опыт, но как будто странно такое спрашивать! Ну и недавно он подарил мне цветы, признался в симпатии и всё такое.. – А ты что? – спокойно спрашивает Ким.  – Отказал.  И через несколько дней всплывает видео с камер видеонаблюдения, где мы вместе. – блондин прижимает ладонь ко лбу, потом к щекам в надежде охладить пыл.  – И теперь все обсуждают меня.  – Ну, во-первых, – начал Чунмён.  – Не такой уж он мне и друг. Мы скорее просто приятели, потому что знаем друг друга давно. Это так, к слову, чтоб развеять твою неловкость в этом вопросе.  – А во-вторых?  – А во-вторых, ситуация дерьмо и ты не должен чувствовать и капли вины за произошедшее.  Пак только кивает головой.  – По поводу записей с камер. Доступ к ним имеем только мы, как охранники. Вся информация хранится на жёстком диске и достать эти файлы абсолютно не проблема для тех, у кого есть все коды и пароли. Мне нет смысла делать что-то подобное чтоб подставить тебя или его, я даже о всей ситуации не знал. Нашим вышестоящим без разницы на все эти драмы на работе, получается остается два варианта: либо это кто-то пробрался в комнату охраны, что невозможно, ведь ключ карта всегда находится при нас, либо сам Сынри. Мотив у него есть, чувства тоже.  Чанёль с восхищение слушал всё, что говорил его коллега и удивлялся, почему этот умный и классный парень всё ещё не какой-нибудь крутой адвокат или не работает в суде. Однако от доводов о том, что сам Сынри, который клялся в любви, поступит именно так, становилось не по себе.  – Я не знаю, что думать. Я не хочу сгоряча обвинять, потому что.. Мне немного боязно. – честно признаётся младший.  – Мне кажется, он меня сталкерит чуть-чуть.  Чунмён сжал зубы, слушая младшего и, хмыкнув, паркуется возле дома Пака, после чего поворачивается лицом к нему.  – Хочешь, я с ним поговорю? Меня он точно выслушает.  Младший заёрзал на сидении и неловко отстегнул ремень безопасности.  – Ты не обязан. Просто, я чувствую себя подавленным и небезопасно. Но всё в порядке, я разберусь. Спасибо, что подвёз.  – Да не за что. – улыбнулся Ким и помахал рукой. – Увидимся.  Чанёль смотрел на отъехавшую с парковочного места машину и задумался.  Кажется, ночь снова будет полна мыслей.