Назад в будущее

      Гуанъяо, нет, пока ещё Мэн Яо, лежал на полу и невидяще смотрел в потолок. Оказывается, разглядывание деревянных балок успокаивает почти так же хорошо, как касание к неровным поверхностям. Но по телу всё ещё пробегала нервная дрожь от пережитого.       Его и правда насиловал собственный отец. Он думал, что падать Цзинь Гуаншаню уже не куда, но оказалось… Не осталось цензурных слов, чтобы описать, что оказалось. От мысли, что тот наверняка представлял на его месте Мэн Ши, становилось только хуже. Мэн Яо стошнило. Резко полегчало, и голова просветлела. Бедная его мать. Глупая. Как и он сам. Как он умудрился позволить Гуаншаню творить с собой всё, что тому вздумается? Разве цель стоила таких средств?       Он не знал, что делать, как быть, как вести себя и что исправить в прошлом, чтобы в будущем такое его больше не коснулось. Он уже запустил механизм изменений, поэтому вернуть, как было, уже не выйдет. Оставалось только менять всё ещё сильнее.       Но как?       Голову посетила очевидная мысль: он уже точно не должен переходить в орден Ланьлин Цзинь. На кой чёрт его вообще туда снова потянуло? Неужели он снова, несмотря на дарованный судьбой шанс начать всё с начала, решил, что желание матери превыше всего остального? Вот же глупец.       С трудом Гуанъяо поднялся, ноги едва слушались, но стоило замешкаться, и он наверняка бы передумал. А передумывать было нельзя. Ни в коем случае. Он должен… нет, ему нужно было поговорить с Не Минцзюэ. Прямо сейчас, пока ещё хватает смелости.       Было уже за полночь, но Гуанъяо не подумал об этом, когда стучался в дом главы.       Не Минцзюэ не спал. Он был охвачен беспокойством перед грядущей битвой и потому не мог найти себе места, вышагивал по комнате, бросая задумчивые взгляды на карту.       — Глава Не? Почему вы не отдыхаете? Предстоит тяжёлый день. Может, даже и не день.       — Беспокойство заело, — легко признался тот. — Не могу уснуть. А ты чего здесь забыл? Недавно же ушёл.       — Я хотел поговорить, не понял сразу, что уже ночь. Прошу прощения. — Он несколько мгновений смотрел на Не Минцзюэ, не мигая. Могли ли они по-настоящему доверять друг другу? — У вас в ордене не найдётся гуциня? Я мог бы помочь вам умиротвориться.       — Откуда тебе известны музыкальные техники? — Не Минцзюэ приподнял бровь и скрестил руки на груди.       — Оттуда же, откуда информация о войне.       — Мэн Яо, скажи мне честно, твои источники информации... откуда они на самом деле? Обычному человеку столько знать не под силу.       Гуанъяо сделал большие глаза и страшным шёпотом проговорил:       — А что если я на самом деле бог? — и рассмеялся, но нервно. И зачем он чушь несёт? Кажется, паника не до конца отпустила и немного властвует над телом и разумом. Как же он расслабился! Никогда раньше не позволял чувствам и эмоциям брать верх, а теперь…       — Не смешно. Лишь больше опасений вызывает. — Не Минцзюэ положил свою большую и тяжёлую ладонь на его плечо, словно заземлил. — Что-то ты тоже нервный. Может, выпьем чай?       — Чай... я даже не вспомню, пили ли мы когда-то вместе чай без эргэ, — прошептал Гуанъяо. — Ведь когда мы стали одного положения, чтобы пить вместе чай, ты уже ненавидел меня.       — Что? Не расслышал. — Не Минцзюэ склонился ближе. Гуанъяо едва сдержал детский порыв ткнуть его пальцем в щёку. А ещё впервые заметил редкую, но милую россыпь веснушек на его носу и скулах.       — Я не против выпить чаю, глава Не. — Он слабо улыбнулся и отвёл взгляд, отчего-то смутившись. — И я расскажу вам правду. Раз уж решил быть более честным, чем в настоящей-прошлой жизни, то буду продолжать до конца. Хуже уже вряд ли сделаю.       Не Минцзюэ потревожил бдящих служанок, и вскоре они с Гуанъяо уже сидели за столиком и наливали ароматный чай в простые серовато-зелёные пиалы.       — Я не просто знаю будущее. Я прибыл из будущего, — выдохнул Гуанъяо, покачивая пиалу в пальцах.       Не Минцзюэ нахмурился.       — Мы же вроде чай пьем, а не вино. Что ты такое несёшь?       — Мне в руки попал артефакт, который перенёс меня в прошлое. То есть в здесь и сейчас, где мы с вами находимся. Как думаете, почему я так много знаю о войне с Цишань Вэнь? Да потому что один раз я её уже пережил. — Руки задрожали, и он опустил пиалу на стол. — Когда я перенёсся сюда, то сначала не понял, что произошло. Думал, что умер, увидев вас... живым. Потому что в моём настоящем вы уже несколько лет как были мертвы от искажения ци.       Не Минцзюэ едва заметно дёрнулся. И дураку было понятно: как бы он ни храбрился и что бы ни говорил, всё равно побаивался своей судьбы. Хорошо, что он не знал, что именно Мэн Яо довёл его до мучительной смерти.       — Потом думал, что сошёл с ума или что сплю, но решил действовать по обстоятельствам, — продолжал Гуанъяо. — Пока сегодня случайно не перенёсся в своё настоящее, точнее, на несколько лет раньше моего настоящего... Неважно. В любом случае оно уже стало совсем другим, потому что я изменил прошлое, рассказав вам о войне. — Гуанъяо в отчаянии схватился за голову. — Я испортил всю свою жизнь...       На последних словах Не Минцзюэ неожиданно хохотнул.       — Так уж и испортил! Ты ведь сам сказал, что зачем-то решил изменить прошлое. Значит, не таким уж хорошим было твоё будущее.       — Я не знал, что это прошлое! — попытался оправдаться Гуанъяо. — Я думал, что это сон или умопомешательство! А теперь знаю, но уже натворил дел. Теперь только творить ещё больше дел. И вот, о чём я хотел попросить, когда шёл к вам. — Он так затараторил, будто боялся, что ему не дадут договорить. — Если я когда-нибудь заикнусь, что хочу к Цзиням, лучше убейте меня сразу.       — Значит, ты всё же бросить наш орден хотел?       — Я много чего хотел и даже много чего добился. А теперь уже и не знаю. О небо, я впервые с кем-то настолько откровенен. И с кем? — Гуанъяо вздохнул и залпом выпил чай, как вино. Подумал и, вздохнув ещё раз, решил: нет, его зовут Мэн Яо. Он больше не хочет называться именем, данным ему чудовищем, по ошибке называющимся его отцом. Погрузившись в невесёлые мысли, Мэн Яо чуть не пропустил слова Не Минцзюэ.       — Так говоришь, будто мы стали врагами.       Если бы он только знал…       — Вы меня ненавидели до самой смерти.       — За твой уход?       — Я много чего делал, что вам не нравилось, но вы никогда даже не пытались меня понять. Да и не хотели, судя по всему.       — Не люблю интриг, не люблю закулисных игр, — жёстко припечатал Не Минцзюэ. Мэн Яо едва сдержался, чтобы не закатить глаза. — Если начинается что-то в таком духе, легко разозлиться и перестать обращать внимание на попытки объясниться.       — Все люди разные и все используют те способы выживать и достигать целей, которые им доступны. Хотел бы я, чтобы вы это поняли. Столько можно было бы избежать. — Мэн Яо с досадой покачал головой и выпил ещё чаю. Хотя хотелось вина и напиться вдрызг. — Вы слишком бескомпромиссный. Это плохо. А после войны станет ещё хуже, потому что сабля будет гораздо сильнее на вас влиять.       — Считаешь, я этого не понимаю? Что каждый выживает как может? Ошибаешься. Я всё прекрасно понимаю. Другой вопрос в том, что я это не принимаю, мои нормы морали требуют честности и справедливости от людей. А все безбожно лицемерят и видят в этом истину. Как искать компромисс с теми, кто и так может забраться по головам под сами небеса?       — Люди никогда не будут честны и справедливы, Не Минцзюэ. Тебе лучше всё-таки принять это, если не хочешь плохо кончить.       — Такие люди отвратительны мне. Если из-за моей морали мне одна дорога — в могилу, значит, так тому и быть. Единственное, чего я желаю по-настоящему — процветания и безопасности своему ордену и своим близким. Но даже ради такой цели я от правил своих не отступлюсь. За правдой стоит настоящая сила. А каждый бесчестный человек будет разоблачён и наказан. — Не Минцзюэ сделал большой глоток и отставил пиалу в сторону. — Таковы правила этого мира. С одной стороны, для быстрого результата он поощряет ложь, но в долгосрочной перспективе всегда за неё наказывает.       — Если бы каждый бесчестный человек был разоблачён и наказан, мы жили бы совсем в другом мире, в котором на свободе было бы очень мало людей. — Мэн Яо задумчиво, склонив голову набок, посмотрел на Не Минцзюэ. Неужели их дорогам вновь суждено будет разойтись? Каким же тогда станет будущее?       — На свободе и так мало людей. На свободе моральной.       — За моральную свободу могут покарать ещё сильнее, чем за преступления. Хм, и почему наш разговор скатился в философские рассуждения? Мы ведь даже не пили. — Мэн Яо нервно хихикнул и погладил себя по плечам.       — Я пить не буду. А ты можешь остаться и выпить. — Не Минцзюэ прожёг его слишком внимательным взглядом, как если бы пытался таким образом вывернуть Мэн Яо наизнанку, чтобы изучить получше. — Тебе, должно быть, трудно жить между временем.       — Нет, я тоже не буду пить. Не сейчас. Но я всё ещё могу помочь вам успокоиться, если вы найдёте гуцинь. Или вы уже сами справитесь?       Под обычным вопросом скрывалась робкая попытка приблизиться, протянуть руку помощи, пусть и через музыку. Может быть, ему это зачтётся однажды.       — Скажи честно, это ведь техника Ланей?       — Да.       — Не используй её больше. Только в самом крайнем случае.       — Что? Почему? — удивился Мэн Яо.       — Все их техники требуют серьёзной подготовки и отдачи, — сказал Не Минцзюэ тоном, который он использовал только с Не Хуайсаном, когда строго отчитывал его, но на самом деле просто желал уберечь. — Они затратны. А ты ещё не так хорошо развился. Может, в будущем ты и превзошёл ожидания, но сейчас не стоит.       Мэн Яо молча смотрел на него, переваривая услышанное. Слова Не Минцзюэ звучали одновременно заботливо и унижающе. Пожалуй, просто не стоило об этом думать, и без того в голове слишком тесно от нескончаемых мыслей.       — Что ж, нет так нет. Моё дело предложить помощь, ваше дело от неё отказаться.       Он вспомнил, как с помощью музыкальных техник погубил этого человека и отвёл взгляд. Внутри что-то сжалось.       «Просто не давай мне повода убить тебя снова. Не то чтобы я этого хотел».       В глазах же Не Минцзюэ неприкрыто читалось: «Не дай мне повода в тебе разочароваться».       — Так-то лучше. Ну что, Мэн Яо... Надеюсь, твоё новое будущее будет лучше старого.       Мэн Яо вздрогнул. В памяти вспыхнул образ Цзинь Гуаншаня, его тяжёлое дыхание, запах алкоголя, мерзкие руки… и липкий ужас беспомощности от его нападок.       Будущее зависело от Мэн Яо как никогда прежде. Каждый шаг мог стать роковым для него самого. И никак не предугадаешь, какой же будет верным, как уберечь себя и… ещё кое-кого. Впрочем, так было всегда, но сейчас ощущалось особенно остро.       — Я, пожалуй, пойду, — пробормотал он. — Вам нужно отдохнуть.       «И мне тоже. Просто заснуть и не думать ни о чём».       — Доброй ночи, Мэн Яо. Жду тебя завтра.