Назад в будущее

      Всё шло своим чередом. Но война в этот раз закончилась быстрее. И тем, кто нанёс решающий удар, тем, кто собственноручно лишил жизни Вэнь Жоханя, был Не Минцзюэ. Неудивительно, что в последствии звание верховного заклинателя отдали именно ему. Все были единогласны: кто, как не этот умный, обладающий невероятной силой воли человек с безупречной репутацией, достоин был занять самый важный пост в мире совершенствующихся?       В ночь после победы Мэн Яо напился так, что даже сидеть не мог, не то что стоять. Лежал рядом со столиком и обнимал пустой сосуд из-под вина как последнее, что связывало его с реальностью. Месяцы бесконечного напряжения, страха, стратегического планирования, наконец, прошли, и от облегчения он чуть не испустил дух.       Они победили. Снова. И на этот раз с гораздо меньшими потерями. И он даже не о людских потерях и не количестве разрушенных городов и деревень. А, например, о Не Минцзюэ, который не просто остался в своём уме, а держался в нём гораздо крепче, чем после войны в «прошлой жизни» Мэн Яо. Который выглядел лучше; не постарел разом на пару десятков лет, а просто возмужал, немного повзрослел, как и положено мужчине его возраста, прошедшему через некоторые испытания. Да ещё и отношения между ними… странно было признавать, но сложились самые что ни на есть тёплые. Доверительные. Наверное, их уже можно было назвать не просто главой и советником, а друзьями. Удивительно, как меняется жизнь…       И всё-таки сам Мэн Яо потерял немало. Возможность возвыситься в ордене Цзинь и стать главой целого ордена, как минимум. Близкую нежную дружбу с Лань Сичэнем, которой в этой жизни не сложилось из-за отсутствия повода, как максимум. Хорошо это или плохо для него — кто знает. Это просто было по-другому. Непривычно. Местами тоскливо до слёз. Всё же амбиции никуда не делись и требовали выхода. Но самый очевидный выход был давно и бесповоротно утерян. Да и отношения с Лань Сичэнем… эх. Даже думать о них было больно.       Пьяненький, Мэн Яо сверлил взглядом артефакт как на виновника всего случившегося.       — И откуда ты взялся на мою голову? И, главное, зачем? Чтобы что? Чтобы вся моя жизнь превратилась в пшик?       Он криво улыбнулся. Вот уже и с неодушевлёнными предметами разговаривает… Надо было меньше пить. Но, честное слово, если кто и заслужил быть выслушанным, так это он.       — А вот интересно, какое теперь моё настоящее?       Мэн Яо протянул руку, ткнул пальцем в артефакт. Тот упал. Кристаллики тихо прозвенели внутри и ярче запереливались в слабом свете свечей. Красиво… Некоторое время Мэн Яо любовался игрой света, забыв, что собирался сделать. Потом опомнился и, икнув, кое-как перевернул артефакт.       Верчение мира, знакомое и неприятное, отчего-то отрезвило так резко, будто его окунули лицом в холодную воду. Очнулся он в кровати, мягкой и чужой, в незнакомой комнате. Сел, поморщившись от звона в ушах, и огляделся. Знакомые детали вокруг ясно говорили о том, что он всё ещё в Нечистой Юдоли.       «Либо я отключился и меня зачем-то перенесли сюда. Либо... я остался в Цинхэ Не?»       — Очередное собрание — очередная пьянка, — раздался ехидный голос Не Минцзюэ. — Кто бы мог подумать, что в этот раз ты так разойдёшься.       — Ммм... Я ничего не помню... — пробормотал Мэн Яо.       — Допился до чёртиков?       — Похоже на то.       Он с любопытством оглядывал Не Минцзюэ, который выглядел очень даже неплохо. Совсем не так, как когда искажение Ци готово было вот-вот свести его с ума, сжечь изнутри. Даже близко не так. Черты лица его были непривычно мягкими, в глазах сиял тёплый блеск, на губах — лёгкая улыбка. Похоже, у него всё хорошо, может быть, он даже счастлив.       А судя по тому, в каких просторных и богатых на вид и содержание покоях Мэн Яо проснулся, и у него всё было хорошо. И это после всех перемещений во времени. После всего, что он потерял и что обрёл. Неясное, но мягкое и тёплое чувство затронуло сердце. Он не знал пока что и как. Но факт оставался фактом: это «настоящее», каким бы оно ни было, явно давало ему больше, чем он мог представить.       — Я пришёл на тебя ругаться. — Несмотря на слова и попытку Не Минцзюэ сделать грозный вид, фраза прозвучала насмешливо.       — За то что я напился? — осторожно уточнил Мэн Яо.       — За то что сам напился, так вдобавок мне друга споил, я его по всей резиденции искал, а он нашёл в долине диких кроликов и играл им на флейте. Как тебе новости? — Не Минцзюэ уже едва сдерживал смех. Мэн Яо отчего-то не мог оторвать взгляда от его сияющих глаз. Но когда полученная информация переварилась, дрогнувшим голосом уточнил, забыв обо всём остальном:       — Цзэу-цзюнь?       — Ну а кто ж ещё? Вот потому и спрашиваю: не стыдно?       «Если я могу споить Лань Сичэня, получается, мы друзья?» — Разум отказывался думать о чём-то ином, потому Мэн Яо глупо улыбнулся.       — Не стыдно.       — Ц-ц-ц, разве ж так можно? Я столько для вас сделал, а вы мне чем платите? Растаскивай вас, пламенные речи выслушивай. — Не Минцзюэ заботливо дал Мэн Яо воды, которую тот с благодарностью принял. — Вы оба говорили обо мне такое, что впору покраснеть.       — Что, например?       — Как минимум, о том, какой я потрясающий мужчина.       Он чуть не подавился водой. Что же тогда они говорили как максимум? С трудом взяв себя в руки, Мэн Яо пожал плечами.       — Ну и в чём мы не правы?       — Не то чтобы я часто такое слышал. — Не Минцзюэ усмехнулся и присел рядом на край кровати. — А тут прямо в два голоса убеждали.       — Порадовался бы, что получил комплименты. Особенно от такого благородного мужа, как Цзэу-цзюнь. — Мэн Яо усмехнулся.       — Особенно от такого благородного мужа как ты, Не Шэнъяо, да?       — Д... что?       «Как он меня назвал?»       Мэн Яо недоумённо на него уставился.       Кажется, что-то подобное уже было в его жизни после первого попадания в прошлое: он удивился имени. Только на этот раз не своему родному, а…       — В чём проблема? — Не Минцзюэ переменился в лице и устало вздохнул.       «Я настолько прижился в ордене Цинхэ Не, что мне позволили носить его имя? И… Шэнъяо? Какой иероглиф в этом имени, интересно…»       — Ни в чём, я просто ещё не до конца проснулся, — поспешил заверить Мэн Яо и улыбнулся.       «В прошлый раз ко мне ведь пришли воспоминания. Почему сейчас ничего нет? Или что-то должно случиться, чтобы они пришли?»       — Мы что-то ещё натворили?       — Ну, ещё А-Сану пришлось отлипнуть от своего дружка Цзяна, чтобы не дать вам искупаться в пруду. Как он вас от рыбок оттаскивал, мне неизвестно.       Мэн Яо рассмеялся, живо представив эту картину.       — Надо же. Жаль, что я ничего не помню. Прости, если доставили беспокойство.       — Приводи себя в порядок и ложись спать. Ещё есть время. — Не Минцзюэ с какой-то необыкновенной нежностью потрепал его по волосам и поднялся с кровати. — Завтра много дел, нужно выпроваживать этих гадких нахлебников.       Мэн Яо кивнул и встал следом, намереваясь проводить Не Минцзюэ и заодно исследовать покои, в которых он, судя по всему, жил.       — Ты сам хоть отдохнул?       — Нет, конечно! — Не Минцзюэ рассмеялся. — Мы столько всего обсуждали, я тебе потом расскажу — в коллекцию сплетен ляжет прекрасно.       «Не Минцзюэ и сплетни? Чем ещё удивит меня эта версия настоящего?»       — Что ж, жду не дождусь.       Какое-то время Не Минцзюэ смотрел на него понимающе, будто видел насквозь. Будто знал, что он нынешний вообще не знает, что происходило все эти годы. Просто молчал. Но разве такое возможно? Что бы со временем ни происходило, Мэн Яо оставался талантливым актёром и профессиональным лжецом. Раскусить его не могли даже самые близкие люди. Точно такого быть не может.       Пока он лихорадочно соображал, Не Минцзюэ склонился к нему, мило — мило! — улыбнулся и поцеловал в лоб, туда, где когда-то, в давно ушедшем настоящем, откуда пришёл, Мэн Яо рисовал киноварью точку.       Сердце живо откликнулось громким и сильным «ту-дун».       И в этот, неожиданный и трепетный миг, голова будто раскололась. Мэн Яо вскрикнул и схватился за неё, оседая на пол. Перед глазами закружились картины. Яркие, настоящие, с запахами и звуками, как будто он проживал их. Его новое прошлое.       После войны Не Минцзюэ, не раздумывая, дал ему высокий статус в ордене. Не просто первого советника, но принятого в семью Не человека, которому даже дали клановое имя, напоминающее всем о его вкладе в победу. Отношение людей к нему поменялось мгновенно. Презрение обратилось в уважение, нежелание иметь с ним дело — в предложения дружбы. Какая для всех жалось, что Мэн Яо их дружба не сдалась.       Не Минцзюэ познакомил их с Лань Сичэнем, и они снова нашли друг друга, нашли друг в друге взаимную мягкость, гармонию, простую тихую радость. Они часами могли говорить о пустяках, и каждая беседа ощущалась как возвращение домой.       Не Хуайсан, с которым во время войны он не стремился общаться, тот самый мальчишка-незнайка, которого в «прошлой жизни» он считал помехой и слабым звеном, стал ему хорошим другом. Доверял ему, делился впечатлениями и творениями, вытаскивал его на прогулки и чайные церемонии.       Жизнь наладилась. Настолько, что Мэн Яо с трудом узнавал себя в светлом, спокойном человеке, которым он стал в новой линии времени. Его любили. К нему прислушивались. Он был… нужен и важен. Всё было совсем иначе, чем в «прошлой» жизни.       И самое главное, он увидел себя рядом с Не Минцзюэ. Не как слугу. Не как советника. Не как просто члена клана. А как равного. И они с Не Минцзюэ сблизились настолько, что... что?!       Картины мелькали всё быстрее: ночи разговоров, мягкие касания, смущённые улыбки. Большая тёплая рука, лежащая поверх его руки. Поцелуи, жар тела рядом, дыхание в такт, любовь, разделённая на двоих…       Сердце предательски пропустило удар.       Обеспокоенный Не Минцзюэ опустился рядом. Его ладонь легла Мэн Яо на плечо тяжёлым, но невероятно нужным сейчас якорем.       — Что случилось? — В низком приятном голосе звучала неприкрытая тревога.       Мэн Яо вслепую ухватился за его руку, как будто искал в ней спасение, как будто она была точкой опоры в мире, который за несколько мгновений снова изменился до неузнаваемости.       — Голова резко заболела, всё нормально. Надо просто меньше пить, — пробормотал он, всё ещё не веря в то, что узнал.       Жизнь совершала всё более головокружительные обороты, и Мэн Яо не знал, смеяться ему или плакать. Или, может, вовсе биться лбом о стену.       Они с Не Минцзюэ вместе? О Небо. Звучало как плохая шутка, один из тех нелепых слухов, которые распускают о совершенно разных по характеру людях, стоит им только как-то «не так» посмотреть друг на друга. Как они пришли к подобному? Неужели одно хорошее отношение друг к другу может обратиться в искренние чувства? Впрочем, судя по воспоминаниям, они и регулярно скандалили так, что стены сотрясались. Но… примирения у них были весьма бурные.       Жар смущения обжёг щёки, и Мэн Яо потупился.       — Будет тебе уроком. — Не Минцзюэ помог ему подняться и вернул в кровать. Поправил подушку, подоткнул одеяло. Всячески проявил заботу. — Забудь всё, что я тебе говорил. Спать. Просто спать.       «Спать? Да как спать, когда тут такое?!»       Но Мэн Яо не стал ничего говорить. Послушно кивнул и прикрыл глаза. Он должен был успокоиться, собраться, как-то упорядочить хаос воспоминаний в голове. Но уставший от потрясений разум решил по-своему. Мысли расплылись, и он отключился.