Глава 2: Первая Плоть
17 ноября 2025 г., 11:41
Голод стал невыносимым. Он горел в желудке кислотным огнём, сводил судорогой икры, затуманивал сознание. Эндрю лежал на кровати, пытаясь уснуть, но сны приходили кошмарные, полные окровавленных ртов и обглоданных костей.
Он проснулся от звука на кухне. Скребущего, металлического. Он знал этот звук. Это был звук ножа о точильный камень.
Он медленно поднялся и вышел в коридор. Дверь на кухню была приоткрыта. Он заглянул внутрь.
Рене стояла у стола. На нём лежал кусок мяса. Бледный, с синеватым оттенком, с жилистыми прожилками. Рядом стояла сковорода. Она работала ножом методично, почти механически, отрезая тонкие ломтики. Её лицо было пустым, словно она чистила картошку, а не... не...
Эндрю почувствовал, как слюна наполнила ему рот. Противный, предательский рефлекс. Его желудок сжался от голода, пересиливая отвращение.
Рене подняла на него взгляд. В её глазах не было ни стыда, ни триумфа. Лишь усталая покорность судьбе.
—Я не могла больше ждать, — просто сказала она. — Садись.
Он не двигался, прикованный к месту этим сюрреалистическим зрелищем.
—Эндрю, садись, — её голос приобрёл оттенок былой, материнской повелительности.
Он сделал шаг вперёд, потом другой. Он опустился на стул, не сводя глаз с мяса. Оно пахло. Не так, как обычное мясо. Пахло железом, чем-то чужим и мёртвым.
Рене бросила несколько ломтиков на раскалённую сковороду. Раздалось шипение. Запах стал интенсивнее, смешавшись с запахом горячего жира. Эндрю почувствовал головокружение.
Она положила ему в тарелку кусок. Он был тёмным, почти чёрным по краям.
—Ешь, — приказала она.
Он взял вилку. Его рука дрожала. Он поднёс кусок ко рту. Запах ударил в нос, и его чуть не вырвало. Но голод был сильнее. Сильнее разума, сильнее морали, сильнее всего.
Он откусил. Жёстко, резиново, безвкусно. Он жевал, пытаясь не думать о том, что делает. Просто механическое действие. Потом глоток. Комок прошёл по пищеводу и упал в пустой желудок, словно раскалённый уголь.
Он поднял взгляд на Рене. Она смотрела на него, и в её глазах что-то промелькнуло. Что-то тёмное и сложное. Не материнская гордость. Нечто иное. Почти... голод. Но не только физический.
— Ну? — прошептала она.
—Отвратительно, — честно выдохнул он.
Она слабо улыбнулась.
—Со временем привыкнешь.
Она села напротив и тоже начала есть. Медленно, тщательно пережёвывая. Они ели молча, при свете одной тусклой лампочки, а за стеной лежал источник их трапезы. И в этой тишине что-то между ними сломалось. И что-то новое, уродливое и неизбежное, начало расти.
