Глава 4: Слом
17 ноября 2025 г., 12:06
Кошмары стали реальностью. Эндрю просыпался посреди ночи в холодном поту, ему чудились шаги в коридоре, шепот отца из-за двери. Он почти не спал, прислушиваясь к каждому шороху в квартире.
Однажды ночью дверь в его комнату скрипнула. Он мгновенно сел на кровати, сердце заколотилось в груди.
В дверном проёме, освещённая лунным светом, стояла Рене. На ней была только её длинная ночная рубашка. Она выглядела призраком — бледная, истощённая, с огромными тёмными глазами.
— Мне страшно, — прошептала она. Её голос дрожал. — Он... он шепчет мне. Дуглас. Он злится.
Эндрю не ответил. Он просто смотрел на неё, чувствуando, как страх сковывает его.
— Можно... можно я посижу с тобой? — она сделала шаг вперёд. — Просто посижу. Я не вынесу ещё одной ночи в одиночестве.
Он хотел сказать «нет». Кричать, ругаться, вытолкнуть её. Но он видел её глаза. В них был не расчёт, не манипуляция. Только чистый, животный ужас. Тот самый, что грыз и его.
Он молча кивнул.
Она подошла и села на край его кровати. Они сидели в темноте, слушая, как бьются их сердца. Пахло ею — немытым телом, потом и слабым ароматом мыла, которое они экономили.
— Прости, — тихо сказала она. — За то, что там, в гостиной... Я не должна была...
— Забудь, — пробормотал он.
Она повернулась к нему. Лунный свет падал на её лицо, делая его моложе, уязвимее.
—Я не могу забыть. Я твоя мать, Эндрю. И то, что я чувствую... это неправильно. Но я не могу это остановить. Когда мы едим... это как будто мы становимся одним целым. Не только с ним... — она кивнула в сторону кухни, — но и друг с другом. И я боюсь этого. Но я... я жажду этого.
Её рука снова нашла его в темноте. На этот раз она просто легла на его руку. Холодная, костлявая.
— Ты единственное, что у меня осталось, — прошептала она. — Единственное, что реально. И я готова на всё, чтобы не потерять тебя. На всё.
Он смотрел на неё и видел не мать, а женщину. Измученную, отчаявшуюся, сломленную. И он понимал, что они с ней — одно целое. Не в романтическом смысле, а в самом примитивном, биологическом. Они разделили самый страшный грех, и эта та связала их прочнее любых семейных уз.
Он не убрал руку.
Она медленно, будто боясь спугнуть момент, наклонилась и прижалась лбом к его плечу. Её тело содрогнулось от беззвучных рыданий.
— Держи меня, — взмолилась она. — Просто подержи. Один раз.
И он обнял её. Его руки скользнули вокруг её хрупких, дрожащих плеч. Это было неправильно. Это было отвратительно. Но в этот момент это было единственно возможное действие в мире, где все правила были давно похерены.
Она прижалась к нему всем телом, и её рыдания стали громче. Он чувствовал, как её слёзы пропитывают его футболку. Он гладил её по спине, как когда-то она гладила его в детстве, когда ему было страшно.
— Всё хорошо, — прошептал он, и его собственный голос прозвучал чужим. — Всё хорошо, мама.
Но ничего не было хорошо. Они перешли ещё одну черту. И на этот раз не было пути назад.
