Глава 5: Падение
17 ноября 2025 г., 12:08
С того вечера что-то окончательно сместилось. Рене больше не играла в игры. Её взгляды стали прямыми, требовательными. Она искала в нём не сына, а подтверждение того, что она ещё жива, ещё женщина.
Голод снова дал о себе знать. Запасов «мяса» оставалось всё меньше. И с каждым днём отчаяние Рене становилось всё более острым, почти истерическим.
Она застала его на кухне, когда он пытался вскрыть последнюю банку с фасолью, которую они почему-то приберегали.
— Кончается, — сказала она, глядя на почти пустую полку. — Скоро... скоро нам снова будет нечего есть.
Он не ответил, продолжая бороться с консервным ножом.
— Мы не можем снова... — он не закончил, но она поняла.
— Нет, — её голос стал твёрдым. — Не его. Больше не его.
Она подошла к нему сзади и обняла за талию, прижавшись щекой к его спине.
—Есть другая плоть, Эндрю. Живая. Тёплая.
Он замер. Ледяная волна страха прокатилась по его телу. Он понял, о чём она.
—Ты... ты с ума сошла.
— Нет, — она прошептала, и её губы коснулись его лопатки сквозь ткань футболки. — Я pragmatic. Мы можем умереть. Или мы можем... продолжить. Друг через друга.
Её руки скользнули вниз, к его животу. Он вздрогнул.
—Рене... прекрати.
— Почему? — её пальцы начали расстёгивать его штаны. — Ты боишься? Или тебе нравится? Я чувствую, что нравится.
Он пытался оттолкнуть её, но его тело предательски реагировало на её прикосновения. Месяцы изоляции, голода, страха и этой извращённой близости сделали своё дело. Его кровь бросилась вниз, вопреки воле, вопреки разуму.
— Мы... мы не можем...
—Можем, — она настойчиво повернула его к себе. Её глаза горели фанатичным блеском. — Мы уже сделали самое страшное. Что может быть хуже? Это... это будет жизнь, Эндрю. Не смерть. Жизнь.
Она прижалась к нему, и он почувствовал всю её худобу, всю её хрупкость и всю её стальную решимость. Она была готова на всё. И он... он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Слишком устал. Слишком голоден. Не только для еды. Для чувств. Для прикосновений. Для чего-то, что напомнило бы ему, что он ещё человек.
Её губы нашли его. Грубо, нетерпеливо. Вкус был знакомым — голод, отчаяние, слёзы. Он ответил. Сначала пассивно, потом с той же яростью, что и она. Это был поцелуй не любовников, а двух утопающих, которые пытались выжить, вдыхая воздух из лёгких друг друга.
Она стащила с него футболку, её руки скользили по его рёбрам, по позвоночнику. Он поднял её и посадил на кухонный стол, смахнув на пол пустые банки. Звон разбитого стекла был похож на похоронный звон по их прежней жизни.
Он вошёл в неё. Грубо, без прелюдий. Она вскрикнула от боли, но её ноги тут же обвились вокруг его бёдер, притягивая его глубже. Её ногти впились в его плечи.
— Да... — она задыхалась. — Вот так... теперь... теперь мы по-настоящему одно целое... Никто... никто не разлучит нас...
Это был не секс. Это был акт каннибализма. Они пожирали друг друга, пытаясь насытить голод, который был сильнее смерти. Он трахал её с яростью, в которой смешались ненависть, страх, отвращение и та самая, извращённая любовь, что рождается только в аду. Она принимала всё, отвечая ему стонами и шёпотом, в котором он слышал и мать, и любовницу, и сообщницу.
Когда он кончил, он рухнул на неё, чувствуando, как её костлявое тело дрожит под ним. Они лежали на холодной поверхности стола, среди осколков и запаха смерти, и тишину нарушал только их тяжёлый, прерывистый храп.
Он поднял голову и посмотрел на неё. Её глаза были закрыты, по щекам текли слёзы. Но на её губах играла странная, почти мирная улыбка.
Он понял, что они достигли дна. И это дно стало их новым домом.
