Молитвы Ему

Лоргон выходит первым. Его силуэт растворяется в снежной пелене. Он поднимает ворот плаща, но голова остаётся открытой — мороз нужен ему, чтобы остудить кровь, ведь так удачно пошёл снег. Он делает несколько шагов, смотрит в сторону лагеря, где стоят выжившие дети — уставшие, испуганные, потерявшие братьев. И вдруг слышит, как за его спиной двери храма тихо скрипят. Шаги. Айвен выходит, но не спешит. — Лоргон, — произносит он негромко. Замкапитан сразу оборачивается. Айвен долго смотрит в сторону руин церкви, затем на снег, на свои ладони, а потом — на дорогу вперёд. — После похорон… — он делает паузу. — Мы пойдём к Префектуре. Они знали о ритуале. Они молчали. Специально отослали нас, чтобы творить деяния грешные. Лоргон медленно распрямляет плечи. Холодный ветер иголками врезается в кожу, но внутри — вспыхивает огонь. — Будет исполнено, капитан. Айвен не отвечает сразу. Он стоит неподвижно, взгляд его смотрит сквозь белую пелену, будто он ищет там — между снежинками — остатки веры. — Они думали, — после долгой паузы произносит он глухо, — что мы не найдём доказательств. Что дети… — горло его перехватывает, но он заставляет себя продолжить, — что детей будет некому защищать. Некому мстить. Лоргон сжимает зубы так сильно, что слышит скрежет. — Они ошиблись. Айвен делает шаг вперёд, но едва заметно качается — всего на долю секунды. Лоргон замечает это. И так же быстро подходит ближе, на полшага, не касаясь, не предлагая опоры. Айвен поднимает глаза на лагерь. Там, среди полурассыпавшихся шатров, в снегу, жмутся друг к другу выжившие дети — двадцать маленьких силуэтов — и дрожат. — Айвен. — Голос Лоргона становится твёрдым, как камень. — Не ты убил их. — Нет, — Айвен резко поднимает голову, и в глазах его вспыхивает ярость, а крест на лбу светится настолько ярко, что способен осветить путь. — Но я их не спас. Эти слова висят между ними, тяжёлые, горькие. Снег падает тише, словно даже погода пытается не мешать им. — Ты спас тех, кто ещё дышит. И ты отомстишь за тех, кого уже нет. Айвен закрывает глаза. Дыхание его выравнивается. Он кивает. — Ладно. Пошли