Молитвы Ему

Прошло не просто время — прошли годы, настолько долгие, что даже камень Префектуры начал трескаться от ветров, А крестоносцы — от рано полученной зрелости. Решение Церкви стало только началом. И хотя Айвен сказал: «Мы не скованы церковью», история повернулась иначе. Не через месяц. Не через год. Через семь лет. Сначала всё шло как всегда: Орден тренировался, защищал себя и тех, кто приходил за помощью, держал стены и честь. Но со временем происходило то, что Лоргон чувствовал, но не мог остановить: капитан начал медленно исчезать. Не физически — сначала внутри. Он стал меньше говорить. Меньше спускаться во двор. Редко брал тренировочное оружие. Долго сидел на стенах и смотрел в снег так, будто видел там прошлое, которого никто, кроме него, не знал до конца. Иногда, поздно ночью, Лоргон находил его в старом храмовом зале, там, где много лет назад он стоял над телами убитых детей и произносил молитву, от которой дрожал воздух. Теперь же он просто сидел там в тишине. Не молясь. Не думая. Просто сидя. Будто ждал чего-то, что никто не мог понять. Однажды утром Лоргон зашёл в покои капитана и увидел, что комната пуста. Пустая койка. Снятая накидка. На столе лежал короткий, почти пустой лист бумаги. «Защитите их. Без меня». — А. В. Лоргон перечитал эти слова семь раз. Они жгли сильнее любого клинка. Он вышел из комнаты, почти выбежал — и столкнулся с Энноном, своим оруженосцем. Парень был бледен, опустив взгляд. — Господин… — голос сорвался. — Капитан… он сказал мне, чтобы я передал Вам. Лоргон медленно выдохнул. — Что передал? Эннон сглотнул, поднял глаза. — Он… ушёл. Сказал, что… что купил дом у границы. — Сказал… — парень замялся, — что будет жить теперь там. Один. Тишина ударила сильнее, чем любые слова. Эннон продолжил: — Он сказал… там много погони. Много грязи. И что… с исчезновением звания… долг не исчезает. Лоргон закрыл глаза. Вдох. Выдох. Когда открыл — голос был ровным, но внутри что-то глухо ломалось. — Он решил уйти один. Эннон кивнул. — Сказал… так надо. — Им тоже пора.