Молитвы Ему

До деревни оставалось меньше версты, когда Лоргон попросил торговца остановиться. — Дальше я сам, — сказал он коротко, поправляя плащ. — У меня… дела. Лоргон спрыгнул на землю, кивнул на прощание, и, дождавшись, пока карета скроется за поворотом, углубился в лес. Дорога к деревне была узкой, Разбросанной корнями, но Лоргону казалось, что он уже шёл по ней прежде. Когда-то. Он не знал, где живёт Айвен. Не знал, какой дом выбрал тот, кто когда-то был капитаном великого ордена. Не знал, живёт ли он ещё здесь — или переменил путь. Деревня встретила его привычными звуками. Стук топора по чурке. Крики детей где-то у колодца. Лай собаки. Домашний, живой шум — тот, который всегда казался Лоргону чем-то хрупким. Слишком легко это рушилось, если в ночь приходили те, кто любил чужую кровь. Он остановился на краю улицы и просто стоял. Люди проходили мимо — кто с вёдрами, кто с охапкой дров, кто с корзинами. Кидали на него быстрый взгляд — настороженный, уважительный, кое-где суеверный. Крест на его лбу был прикрыт волосами, но опытный взгляд слишком легко различал то, как он держится, как смотрит. — Путник? — спросил кто-то сбоку. Старуха — сухая, морщинистая, с острым взглядом. Она опиралась на посох и смотрела прямо, не отводя глаз. — Да, — кивнул Лоргон. — Проездом. Она прищурилась. — Не совсем, — констатировала как факт. — Таких, как ты, свыше просто «проездом» не шлют. Тебе кого-то надо. Лоргон чуть заметно усмехнулся. — Может быть. — Дом у края деревни, — отозвалась она, не дожидаясь, когда он спросит. — Тот, что ближе к лесу. Старый, с каменным фундаментом. Там он живёт. — Кто? — спокойно уточнил Лоргон. Старуха наморщила лоб, оглянулась — словно боялась подслушивающих стен — и ушла, не ответив.

***

Дом у края деревни стоял так, будто всегда был здесь, в таком виде. Двухэтажный, с каменным фундаментом, с крышей, которую ветер трепал, как старый плащ. Сбоку от дома — пристройка из дерева: навес, под которым аккуратно сложены дрова. У стены — ведро, перевёрнутое кверху дном. На верёвке сушатся бинты. Следы жизни. Лоргон прикрыл глаза, глубоко выдохнул. Мир слегка сместился. Наваждение опустилось на дом и двор почти незаметно — тонкой пеленой. Звуки зазвучали тише, краски посерели. То, что происходило здесь, стало как бы… под водой. Кто бы ни проходил мимо — просто не увидит лишнего. Не услышит лишнего. Не вспомнит, что вообще подходил к этому дому. — Приветствую, — тихо сказал Лоргон почти шёпотом. Не последовало ни единого звука, но что-то в воздухе дрогнуло — будто Его внимание скользнуло по Лоргону, оценивая. Наваждение сомкнулось плотнее. Внутри было тепло. Огонь в камине на втором этаже горел хорошо, согревая. На полу — беспорядок, на табурете — аккуратно сложенное одеяло. И — что-то чужое. Лёгкий, еле уловимый запах леса. Не того, хищного, в котором он резал разбойников, а другого — влажного, с привкусом старой листвы и чего-то… нечеловеческого. Когда Лоргон вошёл в дом, его встретила тишина. Настоящая — глубокая, давящая, в которой слышно каждое собственное дыхание. Он осторожно закрыл за собой дверь так, чтобы снаружи никто ничего не услышал. Потом Лоргон остановился в центре комнаты. Он не стал ходить, трогать вещи, что-то искать. Просто… стоял, едва заметно дыша, слушая слова Айвена, что молил меч свой, чтобы дом запер, не пуская никого, кроме него самого, и защитил обитель. Вскоре… капитан ушёл. А Лоргон спокойным шагом поднялся вверх по лестнице, сняв с себя наваждение, и увидел её.

***

— Ты… охотник церкви?.. — едва слышно спросила она. — Или… хуже? Лоргон слегка приподнял бровь. — Я намного хуже, чем охотник церкви, — честно сказал он. — Но я не за тобой. Её дыхание сбилось. — Тогда… за кем?.. — За тем, кто живёт в этом доме, — ответил он. — И кто думает, что спрятался от всех. Она прикрыла глаза на миг — в груди защемило невыносимо. Она знала, кого он имеет в виду. И знала, что если он пришёл за Айвеном — значит, всё то мирное, хрупкое, что они выстроили между собой, может рухнуть в один миг. — Если… ты хочешь убить его… — тихо сказала она, — тебе придётся… Фразу она не закончила. Голос предательски дрогнул. Хвост прижался ещё сильнее — инстинкт выживания отчаянно бился, но шаг вперёд она так и не сделала. Лоргон посмотрел на неё чуть внимательнее. — Я не пришёл убивать его, — сказал он наконец. — И не пришёл убивать тебя. Если бы хотел — мы бы не разговаривали. — Тогда… зачем? — спросила она. — Зачем приходят люди, которые умеют входить в чужой дом, словно к себе, и от которых пахнет… как от войны? Лоргон усмехнулся уголком губ — безрадостно. — Чтобы спросить тех, кто убежал, — ответил он, — почему они решили, что имеют на это право.

***

Айвен бежал. Деревня мелькала пятнами — лица, ставни, фонари, вечерний дым из труб. Воздух резал лёгкие, но он мчался быстрее, словно сама земля толкала его в спину. Каждый шаг отдавался в груди эхом: «Лоргон. Лоргон. Лоргон». Он взлетел по крыльцу. Дверь была закрыта. Обычная щеколда. Без следов взлома. Но наваждение, которое кто-то наложил на дом, ощущалось в воздухе — как будто стены дышали не так. Айвен дёрнул дверь. Она поддалась. Поднявшись на второй этаж, первое, что он увидел, — Лису. Белые волосы растрёпаны. Уши стояли торчком, прижатые к голове, хвост — распушённый, взъерошенный, дрожащий. Пальцы едва касались стены, грудь поднималась часто — слишком часто. Страх был почти осязаем. Теперь она смотрела не на него. А на человека за столом. И вот его Айвен увидел вторым. Лоргон. За столом сидел Лоргон. Просто сидел. Плащ — на спинке стула. Руки — на столе. Как будто был здесь часами. Только взгляд. Глубокий, тёмный, знакомый до боли. На миг Айвен просто застыл на пороге — так, словно мир остановился. В нём, кажется, перестало биться сердце. Лоргон поднял глаза. Их взгляды встретились. Тишина треснула. Айвен первым сбросил ступор. Он шагнул вперёд — и почти машинально встал так, чтобы оказаться между Лисой и Лоргоном. Чуть вперёд, чуть в сторону. Плечом прикрывая её. — Сидишь, как у себя дома, — хрипло произнёс он наконец. Голос был низким, чуть сорванным. — Ты плохо закрываешь двери, — ровно ответил Лоргон, щуря взгляд. — Ты всегда плохо закрывал. Айвен сжал челюсти. — Ты не вовремя. — Заметил, — спокойно подтвердил Лоргон, не отводя от него взгляда. — Высшую Эльху трудно не заметить. Лиса вздрогнула. Айвен чуть подался вперёд. — Лоргон, — произнёс он тихо, угрожающе. Лоргон молчит минуту и поднимается на ноги — полностью спокойный. — Пожмёшь мне руку? Обычный ритуал, проверка, что перед ним всё ещё Лоргон, что Мать погребённых не захватила его тело и сознание. Айвен молчит, и его рука тянется в ответ — машинально, и так знакомо. — Конечно… брат. Лоргон на секунду отвёл взгляд — на его руку, на повязку, закрывающую лоб. Потом снова поднял глаза, стараясь оставаться спокойным. А после вернулся обратно за стол, скучающе рассматривая камин на втором этаже. Лоргон едва заметно отвёл взгляд на повязку на лбу Айвена. Вернулся на место. Облокотился на стену. — Ты привёл её в свой дом, — сказал он спокойно. — Высшую Эльху. — В свой, — Айвен рыкнул так яростно, что Лиса вздрогнула. — Что бы я ни делал — это мои дела. Не лезь в них. — Отказываюсь, — ровно сказал Лоргон. За спиной Айвен почувствовал, как Лиса чуть сильнее вжалась в стену. Он сделал полшага назад — так, чтобы почти коснуться её плечом. Иллюзия поддержки. Лоргона сейчас стошнит от этой парочки. — Ты всё ещё молишься Ему? — вдруг спросил Лоргон, тихо, почти устало. — Или теперь молишься за Эльхов? — Моя вера во Всевышнего не угасла! — сорвавшись, оправдывается Айвен почти машинально. Лиса вздрогнула, уши прижались к голове. Но она не отступила. Просто смотрела на него — тревожно, но без упрёка. А Лоргон не моргнул. Он смотрел на Айвена так, как смотрят на человека, который давно сам себе не принадлежит. — Не угасла, — медленно повторил он. — А вот ясность — угасла. — Осторожней, — процедил Айвен. — Ты сам просил правды, — ответил Лоргон. — Теперь хочешь — или снова убежишь? Айвен шагнул вперёд — резко. Лиса инстинктивно дёрнулась, но он тут же поднял руку назад, тихо касаясь её пальцев: «спокойно». — Убежал? — повторил он. Слова ударяли, словно кулак по стене. — Я? — Да, — спокойно сказал Лоргон. Айвен побледнел. Как будто удар пришёлся ровно туда, где у него не было защиты. — Ты ушёл, — продолжил Лоргон. — Ты сбросил с себя всё — Орден, детей, братьев. Нас. Ты даже не сказал мне — почему. Айвен резко отвернулся, будто физически не мог выдержать этого взгляда. — Потому что я устал! — сорвался он. — Устал хоронить! Устал ждать, когда мир перестанет требовать нашей крови! Устал от титулов, от того, что я — капитан, даже когда больше никого нет, кого вести! Он ударил кулаком в стену рядом. Доски дрогнули. Айвен шагнул ближе — почти вплотную. Шумы снаружи дома исчезли —не потому что их не было, Ай потому что оба мужчины перестали слышать что-либо, кроме дыхания друг друга. — Я ушёл, — сказал Айвен тише, почти шёпотом, — чтобы не превратиться в того, кого вы бы однажды убили. Лоргон медленно моргнул. — Ты должен был сказать, — ответил он наконец. Голос стал тише. — Ты должен был сказать мне. Не просто уйти ночью, оставив записку. Айвен провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть семь лет сразу. — Я боялся, — признался он. — Я боялся, что если скажу это вслух — ты… ты начнёшь за мной тянуться. И я разрушу вас так же, как разрушил себя. Ты ведь правда постоянно тянешься за мной… Я сломал бы тебя и… Лоргон закрыл глаза. Медленно. Будто слова резали его изнутри. И тихо, почти привязанно сказал: — Ты всё ещё капитан. Хочешь ты этого или нет.