Молитвы Ему

— Иди к барону, — сказал Айвен глухо, застёгивая плащ. — Я хочу понять, что мы упустили. Он взглянул на Лоргона прямо. — Разрешаю использовать ту силу. Лоргон кивнул — коротко, почти незаметно.

***

Он шёл прочь от дома, шаги хлюпали по размытой дороге, а дождь превращался из моросящего в настоящий ливень. Он остановился только тогда, когда почувствовал — сбоку кто-то дышит. Глухо, сдержанно, будто человек из последних сил сдерживается. Лоргон повернул голову. Эннон стоял промокший до нитки, но с широко раскрытыми глазами. Он дрожал не от холода. Лоргон молчал. Смотрел. Думал. Читал по лицу — как по открытой книге. Эннон не выдержал первым: — Г-господин… — слова вылетели рывком. — Я всё слышал. Он сглотнул. В его голосе было всё: благоговение, гордость, страх, восторг и детская, почти болезненная вера. Лоргон на секунду прикрыл глаза — коротко, будто сдерживая что-то. Когда он их открыл — в них блеснуло знакомое, опасное свечение. Уголок губ дрогнул — ухмылка нервная, хищная, даже.. настоящая. — Хороший слух… — тихо сказал он. Зам шагнул ближе. — Значит, на колени, крестоносец. Эннон рухнул в грязь мгновенно — будто ноги под ним просто отказали. Он не думал, он подчинился. — Наконец-то… наконец-то наш Орден будет восстановлен. Приказывайте, Зам Капитана, — сказал он, почти задыхаясь. — Я сделаю всё, что могу. Всё, что потребуется. Лоргон кивнул — уже без ухмылки. Во взгляде появилась сталь. — Первоначально, я свяжусь со всеми братьями. Ты же, отправишь моё личное сообщение Жельфу, Рунборе и Оннону. — Будет исполнено, Воин Божий. Эннон склонил голову глубже — и протянул Лоргону свой кинжал, рукоятью вперёд. Лоргон взял кинжал. Его пальцы сжали рукоять — крепко, а взгляд придирчиво его осмотрел. А после, двинулся в сторону воды. Дождь хлестал сильнее, гроза сгущалась, а воздух вокруг них становился всё плотнее. Эннон позади уже шептал птицам — звал их низким, отрывистым свистом, отмечая кинетикой руки направления. Крылья мелькали в ливне, неся короткие сигналы братьям. Но Лоргон не смотрел. Он стоял под ударом дождя, поднял кинжал и, не моргнув, сделал аккуратный надрез на каждой руке. Тонкая струйка крови смешалась с дождём, исчезла в грязи — течении реки. Лоргон поднял голову к небу. Дождь бил в лицо, кровь на запястьях уже смешалась с водой, но связь — установилась. Он заговорил: — Братья мои… Давно я не выходил на связь. Вы — в разных краях. Каждый занят своим делом. Кто-то из вас ищет то, что может облегчить жизнь людям. Кто-то выслеживает погань, идёт по следу, как ищейка, — через чащи, болота или снег, лишь бы вернуть покой в дома живых. Кто-то собирает отряды, учит молодых делам Ордена. Лоргон на секунду прикрыл глаза, чувствуя, как тонкие нити тянутся к каждому. — Я горд вами. Пусть мы давно не виделись, но вы всё так же держите заветы Ордена. Невзирая на трудности, вы идёте вперёд, с поднятыми головами. Невзирая на прошлое, в котором по локоть кровь и слава, — вы продолжаете жить и делать свою работу. Работу, от которой зависят не только ваши жизни, но и жизни тех, кто идёт за вами. Он усмехнулся — коротко, почти незаметно. — Кто-то из вас отказался от городов и сёл, ушёл на границы — сторожить мир от врага внешнего. Вы выбрали одиночество, чтобы постигать мудрость Высшего, Его силу и Его добродетель. И встречаете врага один на один, не давая страху липкому взять вас за горло, сжимая копьё до боли в костяшках. Кто-то из вас сейчас выполняет поручения, что я дал вам давным-давно. Вы идёте на тяжёлые жертвы, отказываетесь от всяких «благ», но не сворачиваете, от миссии вашей. Кто-то посвятил себя проводником душ к добру — и день за днём наставляет тех, кто сам захотел встать на путь праведный. Губы Лоргона тронула тёплая, совсем человеческая улыбка. — Уверен, ты слышишь меня, брат-лекарь. Тот, у кого сердце мягче, чем у многих святых в житиях. Кто лечит всех, не спрашивая, какой у них бог и какого цвета у них кровь. Мгновение — тишина, только дождь и гул далёкого грома. Голос Лоргона стал ниже, тяжелей: — А теперь — слушайте внимательно. Я поделюсь с вами тем, что узнал недавно. Мы — семья. И мой долг как старшего — донести до вас правду, какой бы она ни была. То, что я скажу, изменит наши жизни. И жизни многих, кто ещё даже не знает, что верит в наше существование. И не важно, где вы сейчас: в каменном замке, в забытой богом деревне, в шумном городе, на сырой границе, где ветер режет до костей, или в море, где нет ни троп, ни дорог. А может, в местах диких, безжизненных, беспощадных, несёте волю его. Невзирая на усталость, кровь, страх и одиночество — идёте вперёд. Но теперь это неважно.. Лоргон сделал вдох — глубокий, тяжёлый, такой, что грудная клетка поднялась под мокрой кожей. И продолжил, голос его стал похож на раскат грома: — Но теперь… слушайте внимательно. Все вы знаете — Орден наш был распущен по велению Церкви. Мы подчинились. Хотя многие из вас были этим недовольны. Так решил наш Капитан. Но теперь… всё изменилось. Зло, с которым мы когда-то сражались, пробралось в самые святые места. Под личиной праведных. Под маской святости. Я и трое наших братьев шли по следу — долгому, жестокому, залитому кровью. По следу тех, кого мы когда-то называли врагами. Тех, кого победили в битве вековой давности, заплатив ценой, равной половине наших жизней. Но ныне… Он сжал кулаки, кровь на запястьях забурлила вместе с дождём. — Грешники, что засели в домах Божьих, оскверняют кресты наши. Колдуют тёмное. Вестники его.. вырезают символы наши на своих тварях. Порочат славу и память, нашу победу! Но они — не Его воины. — …А чудовища. — тихо, почти шепотом, но с такой яростью, что воздух дрогнул. Чудовища, что продали душу, предали человечность, дабы впитать в себя силу нечистую, И позорят крест, с которым мы жили, с которым умирали, и с которым побеждали. Лоргон поднял взгляд: — Но это… ещё не всё. Голос стал ниже, мягче, но от этого — опаснее. — Я буду с вами честен. Капитан… наш Капитан… Он медленно выдохнул, будто взвешивал тяжесть слов. — …приютил у себя дома Эльху. Не просто Эльху. — Высшую. Он замолчал — лишь на мгновение, чтобы дать словам упасть в сердца. — Внучку того, кого я никогда не прощу. Того, с кем мы когда-то делили поле боя… и чьё поражение стоило нам сотен жизней. Внучку Меррора. Однако, Капитан сильнее меня, сделал то, что не могу сделать я. Он простил. Дождь усилился. Но никто из братьев — где бы они ни находились — не шелохнулся. Лоргон криво усмехнулся — без радости: — Но Капитан сильнее меня. Он сделал то, чего не могу я. Он… простил. — Капитан хочет помогать Эльхам подняться снова. Не знаю, прав он или нет. Но он — наш Капитан. Лоргон опустил взгляд в воду: — И я решил последовать его слову. Он выпрямился. — Слушайте приказ Капитана, переданный устами его заместителя: Орден Крестоносцев — вновь сформирован. Наша первая задача — искоренить ересь. Отныне мы не подчиняемся никому. Вооружайтесь. Предупредите своих последователей. Пусть забирают семьи и выдвигаются в деревню Посики. Вы же, рыцари… Не позволяйте никому вас остановить. — Я же… — губы Лоргона тронула хищная улыбка, — разожгу пламя. Пламя войны. Да начнётся Крестовый Поход. Он поднял руки к небу: — Glorificatum altiorim. И в ответ, издалека, с границ, из лесов, из городов и с морей, пришёл шёпот: — Altiorum Gloria.