Молитвы Ему

— Дождь всё не перестаёт лить… — сказал Лоргон глухо, почти обречённо, поднимая голову к небу. Он и его оруженосец стояли чуть поодаль от дома, у большого валуна. Лоргон опирался на холодный камень лопаткамм. — Да, господин, — откликнулся Эннон. Он тоже посмотрел вверх — в тяжёлую, низкую серость, — потом перевёл взгляд обратно на Лоргона и слегка вскинул бровь. — Никогда не задумывался, почему только здесь он идёт так долго? — Конечно, задумывался, — пожал плечами Эннон, как о чём-то само собой разумеющемся. — Но… ответа я не знаю. Лоргон выдохнул. Медленно. — Всё из-за Айвена. Эннон замер. Слова не сразу нашли место в голове. — Когда-то давно… — продолжил Лоргон, не глядя на него, — на рассвете наших сил, когда ныне разрушенные королевства ещё правили этой землёй… Айвен проклял материк. Эннон распахнул глаза. Механизмы в его голове заскрежетали, закрутились, будто пытаясь поспеть за услышанным. — Айвен… изменил погоду? — выдавил он. — Разве… это возможно? И зачем?.. — Это называется чудо, — спокойно ответил Лоргон. — Каждый рыцарь мечтает его явить. Он чуть усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Он явил его в ярости. В тот день, когда погиб наш брат. После этого… даже на войне Айвен использовал лишь часть своей силы. Молчание повисло плотно. Как туман. Лоргон думал о том, насколько сломленным должен быть человек, чтобы удерживать такое проклятие годами. Эннон — о самом слове «чудо», которое вдруг перестало звучать светло. Спустя несколько минут Лоргон заговорил вновь: — Посмотри внимательнее, Эннон. Это его проклятие всем живым на материке. Он сделал паузу. — И знаешь, что самое интересное? Он может снять его в любой момент. Эннон сглотнул. — Но… он не делает этого. — Нет, — кивнул Лоргон. — Потому что до сих пор держит злобу в своей душе. И вину, — добавил он про себя. Затем сказал вслух, уже тише: — Тебе может показаться, что наш капитан слаб. Но это не так. У него есть сила справляться со своей тьмой — и вести бой на равных с ней. Он на мгновение замолчал. — У меня же… такой силы нет, — признался нехотя. Эннон смотрел на него, не перебивая. — То есть… — осторожно начал он, — господин Айвен может в любой момент избавить мир от этой дождливой напасти? — Да. Может. Лоргон оттолкнулся от камня. — Я не встречал более мстительного человека, чем Айвен. Лоргон остановился на секунду и посмотрел на Эннона так, будто решал — стоит ли говорить дальше. Сказал. — Думаешь, мой удар был наказанием? Эннон не ответил. — Нет. Это было твоё спасение. Он приблизился — ровно на шаг. — Не провоцируй его. Никогда. Лоргон зашагал прочь. Он давно чувствовал, что Айвен вышел на крыльцо — и не хотел заставлять его ждать. Эннон остался стоять под проливным дождём. Капли стекали по лицу, по шее, под броню — но он этого почти не замечал. Он обдумывал сказанное. И впервые за долгое время дождь перестал казаться ему просто дождём.

***

— О чём говорили? — спросил Айвен. Он стоял на крыльце так, будто уже давно там был. Так, будто дождь не касался его напрямую — только ходил вокруг, как зверь вокруг клетки. — О тебе, — ответил Лоргон. Айвен на мгновение застыл. И это «на мгновение» было слишком заметным для того, кто знал его столько лет. — Что ты ему там наплёл? — Ничего. — Лоргон говорил спокойно, но внутри у него царапало. — Рассказал кое-что. Айвен выдохнул носом. — Понятно. Они обошли дом и встали у стены. Между ними — мокрые доски, тёмная щель, воздух, который всегда становился гуще, когда они оставались вдвоём. Айвен посмотрел куда-то мимо. — Лиса хочет кое-что у тебя спросить. — Хорошо. Но.. для начала: Айвен… ты же знаешь, что мы не можем иметь детей? Айвен дёрнулся, как от пощёчины. — Лоргон! — шаг назад, резко. — Твою.. ты… ты это к чему вообще? Лоргон повёл плечом, будто сбрасывал с них собственные неприятные мысли. — Высший эгоист, — спокойно продолжил Лоргон. — Благословил нас на способности свои, но боится, что мы возлюбим кого-то сильнее, чем его. Он повернул голову. — А Лиса — молодая. Если ты хочешь спасти её род, ты не должен влюбляться в неё. В отличие от нас… она может дать потомство. Для её народа каждый Эльх — на вес золота. Глаза Айвена бегали куда угодно, лишь бы не задерживаться на лице заместителя. — У тебя прямо-таки талант вгонять людей в неловкое положение… Он криво усмехнулся. — Да и неужели ты стал менее зависим от доктрин наших? Раз начинаешь сомневаться в высшем. — Я говорю как есть, — Лоргон сказал это почти устало. — И я чувствую, что ты к ней что-то испытываешь. Айвен сжал челюсть. — Это не твоё дело. — Верно, — согласился Лоргон слишком легко. И от этой лёгкости стало хуже. Он добавил тихо, без улыбки: — Но если из-за этого пострадает Орден… я лично тебя убью. Айвен резко усмехнулся, как человек, которому было явно не смешно. — А пупок не лопнет? — Я серьёзен, Айвен. — И я, — Айвен прищурился. — Шрам не болит? Эта фраза упала между ними, как камень в воду. Лоргон даже не моргнул. Но в глазах на секунду промелькнуло что-то тёмное. — А твой? — спросил он. Тишина стала тяжёлой. Они смотрели друг на друга слишком долго. Потом оба отвернулись. Потому что это была та боль, которую нельзя трогать. Они оба это знали.