Молитвы Ему

В большой комнате пахло дымом, хлебом и чем-то сладким — кто-то умудрился раздобыть яблоки. На столе — каша, мясо, кружки, миска с орехами и глиняная бутыль, которую никто официально не приносил. Её просто не заметили. Айвен сидел на краю стола, болтая ногой, и ковырял ножом яблоко с таким видом, будто планировал его допросить. Лоргон, напротив, стоял у стены и пытался воткнуть еловую ветку между досок. — Это зачем? — подозрительно спросил Айвен. — Праздник, — коротко ответил Лоргон, не оборачиваясь. — Это ветка. — Праздничная ветка. Айвен фыркнул. — Ты сейчас скажешь, что так велит традиция. — Я сам себе традиция, — отозвался Лоргон и наконец отступил, оценивая результат. — Смотри. Красиво. Ветка держалась криво. Очень криво. — Она сейчас упадёт, — заметил Айвен. — Это символ нестабильности мира. — Ты только что придумал это. — И сразу поверил. Брани сидел на полу, поджав ноги, и аккуратно расставлял кружки. — Не ругайтесь, — попросил он тихо. — Сегодня же… ну… праздник. — Мы не ругаемся, — в один голос ответили Айвен и Лоргон. И тут же переглянулись. — Ладно, — сказал Айвен. — Немного ругаемся.

***

По негласному обычаю каждый должен был сказать что-нибудь “на год”. Просто — вслух. Первым, конечно, заговорил Лоргон. — Я желаю, — сказал он, опираясь плечом о стену, — чтобы в следующем году Айвен наконец понял, что он не всегда прав. Айвен даже не повернулся. — Я желаю, чтобы Лоргон наконец понял, что он никогда не прав. — Ложь и клевета. — Факты и опыт. Брани замялся, но всё же поднял руку, будто на занятиях. — Я… — он смутился. — Я хочу, чтобы никто не умер. Комната на секунду стала тише. Потом Лоргон кашлянул. — Сильное желание. Айвен кивнул. — Давай считать его главным. Брани покраснел и уткнулся в кружку. — Тогда… — добавил он совсем тихо, — чтобы вы хотя бы сегодня не дрались. Лоргон и Айвен посмотрели друг на друга. — Сегодня, — сказал Айвен. — Сегодня, — согласился Лоргон. Они пожали друг другу руки. Через три секунды. — Снежки! — кто-то прошептал у двери. Рунбора вздрогнул. — Нет. — Да, — сказал Лоргон. Айвен медленно поднялся. Снял плащ. — Это не драка. — а что? — уточнил Зегель. Айвен взял пригоршню снега из ведра у двери. — Учения. Первый снежок прилетел Лоргону в плечо. Он замер. Медленно повернулся. — Ты только что нарушил соглашение. Айвен пожал плечами. — Оно было до первого удара. Лоргон усмехнулся. Поднял ведро. — Тогда знай, капитан… И высыпал весь снег Айвену за ворот. Комната взорвалась. Снежки летели, кто-то падал, кто-то визжал “За Высшего!”, кто-то пытался спрятаться под столом. Брани продержался дольше всех. Ровно до того момента, как ему в лицо прилетел мягкий, но идеально слепленный снежок. Он сел на пол, весь белый, и выдохнул: — Вы… ужасные. Айвен протянул ему руку. — Мы весёлые. Лоргон тут же добавил: — И это ещё хуже.

***

Позже, когда все выдохлись, промокли и расселись ближе к очагу, было тихо. Огонь трещал. Снег за окном падал ровно, без ветра. Айвен смотрел в пламя и вдруг сказал: — Знаешь… пройдёт время, а мы всё равно будем такими же. Лоргон хмыкнул. — Нет. Мы будем старые и злые. — Ты и так злой. — А ты и так старый. Айвен усмехнулся. — С Новым годом, брат. Лоргон помолчал секунду. Потом сказал мягче, чем обычно: — С Новым годом, капитан. Брани улыбнулся — тихо, почти незаметно. — Пусть он будет… мирным. Снаружи снег продолжал падать. И в ту ночь они ещё верили, что так будет всегда.