Молитвы Ему

Первый снег в Посике пришёл тихо, как и всё здесь. Сначала он легчайшей пылью сел на крышу амбара, на перекладину колодца, на чёрные ветки у дороги. Потом начал цепляться за рукава и волосы, за ресницы, за тёплую землю, которая ещё держала в себе осень. Снег был мелкий, сухой, почти прозрачный, и от этого казалось, что мир просто стал светлее, а не холоднее. Эльхи заметили первыми. Кто-то осторожно вышел из дома и поднял ладони, как будто боялся спугнуть этот момент. Несколько человек смотрели вверх, не моргая. Кто-то улыбнулся впервые за месяц и тут же спрятал улыбку, словно она была недозволенной роскошью. Лоргон стоял у забора, опираясь плечом о кривую доску. Снег делал своё дело лучше него: он возвращал ощущение времени, привычного хода вещей, в котором бывают сезоны, а не только крики и боль. Айвен появился рядом без лишних шагов, как всегда. — Началось, — сказал он тихо. Лоргон повернул голову. На воротнике у Айвена осела белая крошка. На тёмных волосах снег держался уверенно. — Слишком рано, — буркнул Лоргон. — Для них это вовремя. Лоргон сделал вид, что ему всё равно, и уставился на дорогу. Впрочем, дорога тоже была уже другой: следы тянулись по белому налёту, и каждый след читался ясно. Айвен не говорил. Просто стоял ровно, чуть сутулившись от холода, и смотрел туда же, куда смотрел Лоргон. Такое молчание не требовало ни согласия, ни оправданий. Издалека донёсся голос Руи: она звала кого-то внутрь, и в её голосе впервые за долгое время слышалась обычная раздражённость, бытовая, человеческая. Лоргон отметил это машинально и даже не заметил, как уголок рта едва дрогнул. — Ты сегодня ел? — спросил Айвен. — Ел, — коротко ответил Лоргон. Айвен посмотрел на него. Лоргон выдержал взгляд, но тот был слишком внимательным. В таких взглядах легко утонуть, если хоть раз позволил себе стать честным. — Хорошо, — сказал Айвен, и по этому “хорошо” было ясно: он не верит, но давить не станет. Снег усилился. Теперь он уже не пылил, а ложился плотнее, собирался в маленькие островки на земле. В деревне зажглись первые огни: окна вспыхивали тёплыми прямоугольниками, словно кто-то расставлял по тьме таблички “здесь живут”. Айвен оттолкнулся от забора. — Пойдём, — сказал он. Лоргон хотел отмахнуться, остаться, но в этот момент из-за дома выбежала Эвилия — босиком, как будто ей плевать на погоду, на снег, на холод. Она успела стащить чью-то большую рубаху, рукава болтались, но ей было всё равно. Она остановилась посреди двора, подняла голову и стала ловить снег ртом. Просто так. Как ребёнок. Лоргон автоматически шагнул вперёд — и остановился. Потому что не знал, что сделать правильнее: оттащить её в тепло или позволить ей быть нормальной хотя бы минуту. А после кивнул. О ней позаботятся взрослые, Эннон например. Они пошли по улице без спешки. Плечи держались рядом, но не касались. Посика пахла дымом и сырой древесиной. Из одного дома тянуло травами, из другого — жирным мясом. У колодца кто-то оставил ведро, и снег уже собирался на его краю белой коркой. Где-то лаяла собака, но даже её лай звучал лениво, будто и она поддавалась всеобщей радости. Дом, который им отвели, стоял на окраине. Низкий, крепкий, с тяжёлой дверью и крошечным крыльцом. Внутри было тепло, пахло старой глиной и свежими щепками. Айвен первым подбросил полено. Лоргон снял плащ, встряхнул снег, повесил у входа и только потом позволил себе выдохнуть. В такие минуты он всегда чувствовал странную усталость, как после долгого похода, хотя день был тихим. Айвен сел на скамью, стянул перчатки, растёр ладони. На пальцах были следы дороги, на лице — усталость. Он выглядел так, словно его миссия состояла не из “разговоров”, а из долгих суток на холоде и чьих-то тяжёлых решений, которые пришлось принять вместо сна. Лоргон поставил на стол глиняную кружку, налил воды из кувшина, и заварил чай. — Пей, — сказал он. Айвен поднял глаза, и усмехнулся. — Это забота? — Пей, Айвен — Сухо ответил Лоргон. Айвен взял кружку двумя руками. Пил медленно. Смотрел в огонь, и его взгляд постепенно становился мягче, словно тепло наконец догнало человека. — Лисы не было, — сказал Лоргон, когда молчание растянулось. Айвен не вздрогнул и не отвёл глаза, но в его лице что-то заметно потемнело. — Я не смог уйти с ней, — сказал он. — Не из-за нежелания. Лоргон кивнул один раз. — Где она? — Там, где сейчас безопаснее, чем рядом с нами, — ответил Айвен ровно. — оставил у её дедушки . Лоргон сжал пальцы. Доска стола под ладонью была шероховатой, и это ощущение вдруг оказалось очень важным: реальность, которую можно потрогать, чтобы не погрязнуть в иллюзии. — Отлично. “Не всё вышло так, как хотелось.” Айвен не улыбнулся, но в уголках его губ мелькнула тень. — Я сказал правду. Чистую и неприятную. Лоргон бросил на него взгляд. На секунду. — Я не люблю ложь. — Я тоже, — сказал Айвен тихо. — Поэтому я здесь. Эта фраза прозвучала слишком просто. От таких простых фраз у Лоргона внутри всегда поднималось раздражение, которое легко спутать со страхом. Он отодвинул кружку и встал. — Ты устал. Ложись. Айвен посмотрел на его спину. — Ты тоже. — Я привык. Айвен поднялся следом. Тихо, без давления, просто встал рядом, почти касаясь. — Это тебя не излечит, — сказал он. Лоргон резко повернулся. — Ты решил читать мне лекции? Айвен выдержал его взгляд. — Я решил, что если ты не ляжешь сейчас, я всё расскажу Брани. Лоргон хотел ответить резко, привычно. Хотел сказать что-нибудь колкое, чтобы не чувствовать этот странный ком в горле. Но снег за окном всё падал, тихий и упрямый, и от этого упрямства в груди вдруг стало пусто. — Хорошо, — ответил Лоргон глухо, словно пробуя слово. Айвен кивнул. Они разложили постели. В комнате было всего два матраса и один толстый старый плед. Лоргон бросил его на одну из постелей и хотел уже уйти к другой, но Айвен остановил его жестом, почти незаметным. — Там холодно, — сказал он. — А ночь длинная. Лоргон вздохнул. — Справлюсь. Айвен не спорил. Он просто взял плед и, не торопясь, расправил его так, чтобы под ним можно было лежать вдвоём. Лоргон смотрел на плед и чувствовал, как привычная злость не получается. Слишком устал. Слишком много дней он держался. — Ложись, — сказал Айвен. Лоргон сел на край постели и снял сапоги. Руки двигались механически. Голова была тяжёлой. Айвен лёг первым, оставив место. Лоргон лёг рядом, стараясь не касаться, но плед всё равно сблизил их, сделал двоих одним силуэтом под тёплой тканью. Минуту они лежали молча. — Я не хотел, чтобы ты это тащил на себе, — сказал он наконец. Айвен повернул голову. Его дыхание стало ближе, тёплым пятном на холодном воздухе. — Я не "тащу". Я с тобой. Лоргон усмехнулся без звука. — Красивые слова. — Слова бывают красивыми, когда они правдивые, — ответил Айвен. Лоргон сжал пальцы под пледом. Кожа Айвена была рядом, где-то на границе касания, и это было опасно. — Я ненавижу, когда ты такой, — сказал Лоргон. — Какой? Лоргон замолчал. Подбирать слова оказалось труднее, чем вступать в бой. — Спокойный. Терпеливый. Тёплый, — выдавил он. — Ты делаешь так, что рядом с тобой… сложно оставаться тем, кем я должен быть. Айвен не засмеялся, не уколол. Он просто сказал: — Тогда не будь. Лоргон резко вдохнул. — Ты не понимаешь. — Я понимаю больше, чем ты хочешь, — ответил Айвен. — И я не прошу тебя стать мягким для всех. Я прошу одно: не быть жестоким к себе. Лоргон повернул голову. В темноте глаза Айвена едва блестели отражением огня. — Я не умею иначе, — сказал Лоргон тише, чем собирался. — Я научусь рядом с тобой тому, чего ты не умеешь, — произнёс Айвен. — А ты рядом со мной научишься тому, что не умеешь ты. Это честно. Лоргон раздражённо выдохнул. — Ты говоришь, как будто всё просто. Айвен чуть улыбнулся, и Лоргон почувствовал эту улыбку почти физически. — Ничего простого. Просто я остаюсь. Лоргон молчал так долго, что можно было подумать: он не услышал. Но потом его рука, сначала напряжённая, медленно сдвинулась под пледом. Пальцы коснулись ткани рядом с ладонью Айвена. Случайное касание, которое легко списать на сон. Айвен лишь чуть повернул ладонь вверх, позволяя Лоргону самому решить. И Лоргон решил. Пальцы легли в ладонь. Неловко. Слишком осторожно. Айвен сжал едва заметно. Ровно настолько, чтобы это было лишь немного ощутимо. — Вот, — сказал он тихо. — Уже лучше. — Заткнись, — пробормотал Лоргон, но голос у него дрогнул. Айвен послушно замолчал. За окном снег укрывал Деревню. На крыше что-то тихо щёлкнуло, как маленькая ветка под тяжестью белого. Деревня спала. Эльхи спали. Люди спали. И даже воспоминания в эту минуту отступили на пару шагов, как будто тоже устали. Лоргон закрыл глаза. Он не должен был чувствовать этого спокойствия. Оно казалось обманом. Но ладонь Айвена была рядом, реальная, тёплая, и плед был реальным, и огонь был реальным. В реальности иногда случается так, что ты живёшь, даже если не знаешь, зачем. — Айвен, — сказал Лоргон почти шёпотом, и само имя прозвучало иначе, чем обычно. — Да? Лоргон сглотнул. — Ничего, — слова давались тяжело, — Забудь. Айвен не ответил сразу. Он придвинулся чуть ближе, так, что их плечи всё-таки коснулись. Снег за окном стучал по крыше. — Я не собираюсь исчезать, — сказал он. Лоргон усмехнулся коротко и устало, хотел возразить — ты всегда исчезал, но в горле снова встал этот ком, и вместо слов он просто сжал пальцы сильнее. Айвен наклонил голову. Их лбы почти встретились, но он остановился в полудюйме. Лоргон дотронулся губами до виска Айвена. Коротко. Неловко. Айвен выдохнул, и на выдохе было слышно что-то похожее на облегчение. — Спасибо, — сказал он очень тихо. — За что? — буркнул Лоргон. — За доверие. Лоргон отвернулся, пряча лицо в складке пледа, как будто он просто устал. В темноте легче притворяться. — Снег идиотский, — пробормотал он. Айвен мягко улыбнулся. — Снег хороший. — Холодный. На утро всё станет другим: тише, чище, яснее. И, возможно, чуть менее страшным. Хотя бы на один день.