Трогательная встреча 2.0

Кто бы хотел провести Новогоднюю ночь в компании едва знакомого мужчины, без красиво украшенной ёлки, подарков, шампанского и привычных салатов? Кто хотел бы сидеть в тёмной, неосвещенной комнате, даже не включив телевизор? Не обмениваться тёплыми пожеланиями, не пытаться дозвониться далеко живущим родственникам, чтобы успеть поздравить перед самыми курантами. Если бы в преддверии Нового Года кто-то решил провести массовый опрос, общественное мнение на девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента показало бы отрицательный ответ. Ну как можно представить такую картину?

*** ***

Полумрак небольшого коридора, плотно задёрнутые портьеры и бледный прямоугольник подъездного света через распахнутую дверь, выхвативший из темноты высокий дрожащий силуэт. Антон знал, кому открывает дверь. Во всяком случае, надеялся, что это именно тот человек, которого он ждал. Накатившая днём паника не только не отступила к вечеру, но ещё и усугубилась из-за всеобщей праздничной кутерьмы и постоянных размышлений о неудачах на работе. Так, чем ближе был долгожданный для всех бой курантов, тем ближе подкрадывался к Антону нервный срыв. Удивительно, но позвонить директору Центра «ОбниМагия» в момент отчаяния казалось лучшей идеей из всех, что успели посетить его перенапряжённую голову. Ещё более удивительным было то, что этот самый директор решил не просто поговорить, о чём просил его парень, а приехать к нему. Да, прямо под Новый Год. Да, толком не зная, что его ждёт. Да, просто взять адрес и приехать. И за это Антон был ему благодарен до глубины души. Во всяком случае, на тот момент… — Привет, — больше просипел, чем сказал Шастун. Руки мелко било противной дрожью, а сам он чуть заметно вздрагивал от каждого взрывающегося фейерверка или петарды за окном, — проходи. Он отступил, пропуская Арсения внутрь. Тот осторожно прошёл, стараясь не наступать в темноте на обувь, расставленную у двери. Антон, вовремя сообразив, клацнул выключателем, и небольшой коридор, наконец, перестал быть похожим на склеп. Снимая верхнюю одежду, густо припорошенную пушистым снегом, гость огляделся. Вопреки его ожиданиям, в квартире Антона не было заметно крайностей, часто характерных для человека, страдающего некоторым расстройством. Здесь не было пар обуви, педантично расставленных по цвету шнурков; малочисленные интерьерные мелочи не были дочиста протёрты от пыли; а через приоткрытую дверцу шкафа с верхней одеждой была видна свалившаяся с плечиков ветровка. Квартира выглядела достаточно обжитой, но присмотренной и довольно уютной. А вот её владелец… Он был бледнее, чем в их последнюю (первую) встречу. Тёмные круги под глазами, заметная испарина на лбу и бегающий загнанный взгляд с головой выдавали нервное истощение парня. Измятая футболка и залом от подушки, тянувшийся по бледной коже щеки, давали понять, что какое-то время Антон провёл в горизонтали. Подрагивающая ладонь нервно сжимала плоский прямоугольник телефона. — Ты пришёл, — зачем-то констатировал Шаст. Услышав звонок в дверь, он, неловко выпутавшись из своего укрытия, рванул в коридор, радуясь появлению спасителя. Однако, теперь, видя на пороге этого самого спасителя, Антон вдруг очень смутился. Он осознал, что из-за его отлетевшей кукухи малознакомый (но очень отзывчивый и альтруистично настроенный к миру) человек будет отмечать Новый Год в компании шуганного, задёрганного и нервного… его. Справедливо ли это было? Не слишком-то, наверное. Антон открыл, было, рот, чтобы… Да хотя бы извиниться. Но — Пришёл. Давай присядем, — Арсений осторожно взял его за локоть, вызвав лёгкую, но всё же ощутимую вибрацию в теле, — и ты мне всё расскажешь. Если захочешь. — Да что тут рассказывать, — Антон с досадой фыркнул, разворачиваясь и исчезая в темноте небольшой комнаты. Глаза Арсения быстро привыкли к полумраку, который изредка освещали неяркие, приглушённые портьерами вспышки фейерверков. Антон плюхнулся на длинный (как раз по его росту) диван, на котором было сооружено что-то, отдалённо напоминавшее гнездо. Во всяком случае, иначе назвать ворох из одеял и подушек, в котором было буквально вмято место для лежания, оказалось сложно. Антон неловко ввинтился внутрь этого защитного сооружения, тут же откинув край пушистого и плотного одеяла, освобождая место рядом. — Позволишь? — Арсений понимал, что ему разрешено сесть, но всё же переспросил. В конце концов, он здесь, чтобы помочь, а не нарушить границы интимного пространства у без того измученного молодого человека. — Садись, — кивнул в ответ Шаст, — спасибо, что приехал. Не знаю уж, весело ли тебе будет без оливье и шампанского. У меня ничего нет. — Не самое необходимое, — Арсений пожал плечами, присаживаясь, — но, если хочешь, я могу сходить до ближайшего… эм… работает ещё что-нибудь здесь? — Скорее всего, уже закрыто везде, — Антон метнул взгляд на стену, где тихонько тикали часы, — одиннадцать почти. Да и я, — он опустил глаза, — типа, не праздную. Последние пару лет. — Понял, — просто кивнул мужчина, — значит, просто посидим с тобой, да? Он дождался, пока Антон утвердительно кивнёт, и раскрыл объятия в приглашающем жесте. Антон неуверенно глянул исподлобья, оценивая, вероятно, соотношение риска и пользы, но всё же нырнул под чужую руку, пытаясь устроиться удобнее. Арсений усаживался вместе с ним, стараясь расположиться так, чтобы им обоим было комфортно. По крайней мере, физически. Уже одно только это было бы неплохим началом. Спустя непродолжительное время, понадобившееся, чтобы оба нашли удобное положение, Антон лежал на его груди, глядя куда-то в потолок. Его тело было напряжено, а глаза лишь на первый взгляд выглядели отрешёнными. На самом деле, Арсений видел, Антон был крайне внимателен, пусть и наблюдал за ним только периферическим зрением. Парень походил сейчас на дикого уличного кота, которого взяли домой, обустроили ему лежанку, несколько дней поили и кормили, а сейчас впервые в жизни попробовали взять на руки. Мужчина улыбнулся про себя, отмечая эту интересную черту. Он медленно скользил лёгкими прикосновениями по чужим плечам, обтянутым тканью футболки, не пытаясь давить или сжимать. Он хорошо помнил, как отреагировал Антон на неуклюжую попытку Ильи таким образом продемонстрировать защиту, которая ему вообще-то не была нужна. Спокойствие и уверенность — всё, что необходимо. И он, Арсений, может попытаться это дать. Совсем близко за окном рванула петарда и радостно закричали не то дети, не то подростки. Антон дёрнулся. — Блин! Задолбали, блин, — фыркнул он, сделав вид, что приподнялся намеренно, чтобы устроиться удобнее. — Не любишь громкие звуки? — Арсений с радостью воспользовался возможностью завязать диалог, — или петарды? — Ни то, ни другое, — Антон хмыкнул, — сейчас так точно. — Могу тебя понять. Ажиотаж вокруг приближающегося праздника, конечно, бешеный. Это не для всех. — Да для всех, — с досадой выдохнул Шаст, — это со мной проблема. Я же не дурак, понимаю. Праздник. Люди радуются празднику, а я… тут. Сижу в куче одеял, вибрирую из-за нервов, тебя вот сдёрнул ещё. — Не сдёрнул, — поправил его Арсений, — а попросил помощи. Это нормально. Человек — существо социальное, и просить помощи — нормально для нас. Я рад, что могу, по крайней мере, попытаться повлиять на твоё состояние. — Вот уж не думал, — беззлобно ворчал Антон, ворочаясь в кольце чужих рук, — что окажусь когда-нибудь зависимым от чужих прикосновений. — А о каких зависимостях ты думал? — с улыбкой в голосе уточнил Арсений, — мне кажется, такой вариант — один из самых неплохих. — Конечно! Нет, я понимаю, модным стало приписывать себе какие-то необычные недуги, но... Взрослый мужик корчится в истерике, если его никто не обнимает. Это даже звучит бредово. — Но ты ведь не корчишься в истерике, — мужчина от такого заявления даже опешил, — да, как я понял, у тебя какие-то проблемы сейчас. Возможно, с работой. Скорее всего, с работой. Но ты не корчишься, и ты не в истерике. Просто сдают нервы, а проявляется это у каждого по-своему. — Это как ты понял? — Шаст даже обернулся от неожиданности, — ну, что у меня на работе жопа. Я ж не говорил. Вроде. — Не говорил, — улыбнулся ему мужчина, — просто конец года. Все подбивают результаты, подводят итоги, так что, если ты не большой босс, под раздачу попасть — дело нехитрое. — А. Это да. Проницательно. С работой дерьмо, да, — он шумно выдохнул, — конец года, как ты заметил, вот большой босс и натягивает тех, кто поменьше. — Эм, — Арсений хихикнул, — стесняюсь уточнить… — Да не в том смысле, ну. Я начальник отдела продаж. В начале года повысили. А лучше б не повышали, — его голос стих к концу фразы. — Почему? Слишком сложно? — Да блин, — Антон хрустнул костяшками где-то под одеялом, — понимаешь, когда ты уже вник — вроде сложного ничего! Но человек, на место которого я пришёл, вообще не ввёл меня в курс дела. Там с его увольнением история некрасивая вышла. Ему обвинения серьёзные предъявили, ну, и попросили освободить место, как самый мягкий вариант. — О, — протянул Арсений, — оказался нечист на руку? — Очень сильно причём, — кивнул Антон, — конечно, его прощание с руководством не было трогательным, а меня, как преемника, он решил вообще ничему не обучать, ничего не показывать, никаких тонкостей не рассказывать. Козёл, короче! Как будто я виноват, что он воровал и попался. — Ну, когда тебя ловят за руку на грязном, ты расстраиваешься, — пожал плечами Арс, — и тебя оставили без информации о новой должности, новых обязанностях? — Нет, ну я не совсем «добрый вечер», — Шастун показательно покрутил пальцем у виска, — основы знаю, функции, обязанности. Но, ты же сам понимаешь, в любом деле есть тонкости. — Конечно. — Так вот, как оказалось, иногда они важнее основ. Я просил директора поставить за мной куратора хоть на пару недель. Начальство, вроде, согласилось, обещали выделить мне специалиста из другого филиала, но, — он неопределённо махнул рукой, — мы вдруг выиграли крупный тендер. И начались блошиные бега. Про обещание все забыли, разумеется, а мне сказали, что я и так справлюсь, мол, не глупый. — И ты… — Арсений вопросительно замолчал, подталкивая к продолжению мысли. Всё это время он легко дотрагивался до рук, груди и спины Антона, отмечая при этом, как, пусть медленно, тот расслабляется, увлекаясь рассказом о своей жизни. — И я справлялся, — Антон пожал плечами, — как мог. Но процессы внутри компании не останавливаются. Как конвейер. Приходилось в экстренном темпе вникать во всё и сразу. И это получалось не всегда быстро. Да и не всегда получалось, честно говоря. — И проблемы накапливались, конечно же? — Конечно. Же. Я дома почти бывать перестал — всё штудировал свои отчёты, сводил данные мне цифры, устаканивал показатели. — И словил нервное истощение, — больше констатировал Арсений. — Да нет, — хмыкнул Шаст, — дальше стало ещё интереснее. Когда я уже думал, что вот-вот выйду на нормальный темп и смогу выдохнуть, выяснилось, что один из ведущих специалистов систематически косячил в актах и отчётах. Я на предварительных подсчётах чуть голову не сломал, думая, почему не сходятся суммы! В себе проблему искал. Считал, пересчитывал и снова считал. И снова пересчитывал. Когда понял, что всё делаю правильно, пошёл к нему. А он глаза на меня вылупил и сказал, что вообще никогда не умел эти «бумажки» заполнять. — А как же он работал? — Ну, продажник он от бога, тут ничего сказать не могу. Показатели его весь отдел вытягивают даже в самые сложные времена, — Антон помолчал, — а акты и отчёты он заполнял, оказывается, как рука ляжет, и отдавал прежнему начальнику. Тот, видимо, ценного сотрудника терять не хотел, а цифры в отчёты ставил так, чтобы себя ещё с одной стороны прикрыть. Такую схему, козёл, хитрую придумал, что её даже на служебном расследовании не раскрыли до конца. А когда всё выяснилось, я уже был на должности. Ходили слухи, что меня тоже будут по костям разбирать, выяснять, не был ли подельником. Благо, как-то улеглось. Нужно было быстро решать проблемы, было не до расследований, так что, я просто отхватил кучу недовольства от директоров. — Абсурд какой-то. Абсурд, как он есть, — Арсений даже фыркнул от неожиданности и нелепости ситуации, — как же так можно? Надо было как-то обучить его вести документацию, что ли. Конечно, тот этим пользовался, как хотел! — Надо было… — Антон кивнул, — но, когда это выяснилось, был уже декабрь. Мало, что там с начала года левые цифры тянулись, так ещё и текущие стояли абы как. Представляешь, сколько за год навертелось? — Можно представить. И что теперь со всем этим делать? — Ну, провели инвентаризацию. Там за все годы такое выплыло... Будем пытаться как-то свести остатки, просто, понимаешь, — Антон даже приподнялся на локте, — я ведь ходил за ними, просил, упрашивал дать мне наставника. Может, у меня бы тогда хватило рук на всё. Я ж не совсем дурак! А теперь получается, что совсем, — он снова плюхнулся, придавив собой Арсения. — Нет, — тёплые руки оглаживали плечи, — ты не дурак. Был бы дураком — не стал бы начальником. Хреновое стечение обстоятельств и некомпетентность вашего продажника сослужили тебе дурную службу. Плюс — наследство от предыдущего начальника отдела в виде умалчивания такой информации. Нельзя сказать, что я сильно удивлён, что твои нервы потихоньку стали сдавать. — Да… Ладно, — Антон выдохнул, расслабляясь, — всё прошло, пройдёт и это. Комнату окутала тишина, но не колючая, неуютная, а наоборот — необходимая. Арсений молчал, чувствуя, как с последней мыслью изменилась интонация его собеседника. Тот наконец стал дышать ровно и глубоко. Тело в руках Арсения расслабилось, как будто Антон прямо сейчас отпускал ситуацию. Мешать внутреннему диалогу было бы лишним, так что, мужчина молча перебирал пальцами чужие пальцы, мягко сгибая их в суставах и отпуская. Лёгкими надавливающими движениями он прошёлся по ладоням и запястьям, не сжимая, но давая ощущение собственного присутствия и участия. Его дыхание странным образом подстроилось под дыхание Антона, и Арсений ощутил что-то необычное. Голова словно наполнилась мягкой воздушной ватой, но вместе с тем потяжелела и плавно опустилась. Мысли быстро улетучивались, оставляя за собой смазанный след из обрывков, а после себя — лишь тихий белый шум. Арсений больше не слышал себя. Звуки улицы перестали существовать. Слух сосредоточился на мерных вдохах и выдохах человека, лежащего на его груди. Кончики пальцев мелко покалывало, когда подушечки легли на бледную кожу запястий, под которой уверенно и плотно бился пульс. Он мерным темпом отстукивал секунду за секундой, как метроном. В левой кисти тут же появилось тянущее неприятное ощущение, а по венам под тонкой кожей запястья потекла жгучая боль. Арсений отдёрнул руки, заставив Антона сонно дёрнуться. — И-извини, — неловко проговорил он, — руку свело. Антон понимающе кивнул, потирая глаза. — Да я взгромоздился на тебя, — он неловко стал ёрзать, пытаясь отползти, — щас я… — Да лежи, — тёплые ладони остановили его, придерживая за плечи, — просто мышечный спазм. Как ты себя чувствуешь? — На удивление, гораздо лучше, — мгновенно изменился в лице Антон, — только как будто голова кружится, — он размял шею и потянулся, хрустнув суставами, — но это вообще ерунда. Прав, получается, добрый доктор. Мне и правда нужны обнимашки, — в его голосе одновременно звучали удивление и печаль. — Центр «ОбиМагия» всегда открыт для вас, — улыбнулся Арсений. Но шутка, кажется, не попала в цель, Антон тут же поник. Повисла тяжёлая пауза. Мужчина мысленно хлопнул себя по лбу. Зачем нужно было вспоминать про Центр?! Ясно же, что Антону это неприятно. — Я хотел сказать, — начал он, но его перебили дикие крики, донёсшиеся, казалось, одновременно со всех сторон. Люди счастливо кричали, кто-то снова взрывал фейерверки и запускал салют. Антон крупно вздрогнул и, некрасиво ругнувшись, снова сжался в огромный комок, — иди, иди ко мне, — Арсений подтянул парня к себе, укрывая краем одеяла и заключая в кольцо рук, — всё хорошо. Мы знали, что это произойдёт, так? — Угу, — угрюмо кивнул Антон откуда-то из-под его руки, — знали. — И знаем, что ночь может быть шумной, да? — К сожалению, — одеяло поползло к самому его подбородку. — И мы знаем, что я останусь с тобой, пока тебе снова не станет спокойнее, — мужчина поймал чужой взгляд, в котором читались надежда и сомнение одновременно, — так? — Прям останешься? — Конечно, — он медленно кивнул, давая парню осознать, что не шутит, — как только ты придёшь в норму и поймёшь, что мне пора собираться, скажи. — Ну л-ладно, — задумчиво протянул Антон. Ему казалось невероятным такое непосредственное участие в его странной проблеме, — это… С Новым Годом, что ли. — С Новым Годом, — усмехнулся Арсений, легко проходясь пальцами по плечам, — всё хорошо. Хочешь, будем спать? — Я-то хочу, — фыркнул Шаст, — устал, как собака, с этими всеми делами, — он недоуменно посмотрел на своего спасателя-обнимателя, — а ты не боишься с ума сойти от переизбытка веселья в новогоднюю ночь? — А ты думаешь, я прям высыпаюсь обычно, — отбил язвительную шутку Арсений, — укладывайся поудобнее, нет, не так, — он изменил голос и интонацию, — укладывайтесь поудобнее! Вас ждёт увлекательное путешествие в мир спокойных сновидений. Пока они устраивались, время от времени перебрасываясь незначительными фразами, на улице гремел праздник, заглушая завывания вьюги. Люди радовались выпавшему снегу, хоть и приходилось иногда отплёвываться от пушистых снежинок и отворачиваться от резких вьюжных порывов. Арсений просто лежал рядом с чуть успокоившимся теперь парнем, неловко заземлившись о его плечо. Антон быстро заснул, вопреки ожиданиям Арсения. Он думал, что парень будет ёрзать и крутиться, слыша посторонние шумы, но того практически мгновенно сморил сон. Что ж, наверное, это было хорошо. Ему и самому не помешает выспаться. Пусть так — в незнакомой квартире, на неразобранном диване, в одежде, не приняв душ. Да ещё и под боком лежит едва знакомый нервно истощённый парень. Которому, кстати, наверняка, пошла бы улыбка. Арсений ещё некоторое время размышлял об их странном знакомстве, о проблеме Антона и о его спасительном звонке, выдернувшем мужчину из странного наваждения, не отпускавшего на протяжении всего сегодняшнего дня. С самого утра его одолевали странные мысли, смутные обрывки воспоминаний, ускользавшие, стоило потянуться за ними. Чем ближе становился вечер, чем сильнее и яростнее завывала за окнами метель, тем плотнее обступали всполохи памяти его сознание. Пока не зазвонил телефон. Странно, но, стоило Арсению переступить порог квартиры Антона, он почувствовал в себе силы отодвинуть собственные волнения и позаботиться о том, кто стоял перед ним в дверях, мелко дрожа и заламывая кисти рук. Подушечки пальцев стало снова мелко покалывать, но Арсений этого уже не замечал. Его сознание плавно погружалось в состояние спокойного сна. На утро он будет готов поклясться, что всю ночь видел во снах маленькое окно в старой деревянной раме, звонко дребезжащее от бьющего в него снега.