Трогательная встреча 2.0

      Антон сидел на неудобной вокзальной скамье, бездумно пролистывая длинный, не имеющий начала и конца диалог с Арсением. Вокруг суетились опаздывающие на свой поезд люди, стучали по большим гранитным плитам кривые колёсики перегруженных чемоданов, кричали и плакали у автоматов с игрушками дети, переговаривались сквозь треск помех неприятными радио-голосами охранники. Ну чем не Ад на Земле?              Надоевший до зубной боли Максим по привычке листал ленту коротких бессмысленных видео. Проведя с ним две недели, Антон понимал, почему тот ни черта не знал о составлении отчётов — о каких коэффициентах могла идти речь, если Макс знал абсолютно все мемы последнего века и применял эти познания к месту и не к месту? Как стыдно было Антону, когда на мотивационном занятии у них спросили о сути профессии, а Макс вдруг заржал, цитируя дебильное видео, в котором повар спрашивает другого повара…              К концу первой недели у их кураторов отпали вопросы относительно того, почему с этим сотрудником возникла проблема. Макс ни хрена не знал и знать не хотел. Зато на занятии практическом умудрился разве что не обменять скрепку на квартиру, удивив присутствующих знанием абсолютно всех приёмов продаж и их умелым применением в моменте. Так что, если на первых порах на него смотрели, как «проще пристрелить, чем вылечить», то к концу двухнедельного марафона знаний умеющий продать снег зимой Макс, вооружившийся теперь всеми необходимыми знаниями, вызывал уважение абсолютно у всех участвующих в этом мероприятии. Но как же он задолбал Антона.              Не в меру активный, громкий, занимающий собой всё окружающее пространство парень просто не оставлял Шасту возможности побыть в привычной спокойной тишине. Утром, днём, вечером, ночью Антон постоянно считывал какую-то нездоровую активность в другой половине квартиры. Максим не умел просто молчать. Даже когда они не разговаривали друг с другом, или Макс не болтал по телефону, он что-то напевал, цитировал или противно подхихикивал своим мыслям. Совершенно не привыкший к такому положению дел Антон с каждым днём всё стремительнее возвращался в своё предновогоднее состояние.              А ещё он скучал. Дико скучал по Арсению. Не только из-за того, что тот мог в каких-то полчаса успокоить любую его тревогу, нет. С ним всё было как-то по-особенному просто, по-особенному тепло, по-особенному… Да всё с ним было по-особенному. Даже когда они умудрялись засыпать бок о бок, это не было чем-то неудобным или смущающим. Напротив.       Впервые проснувшись рядом с Арсением в первый день наступившего года, Антон думал, что умрёт от стыда, но тот вёл себя так, будто ничего особенного не произошло. Они вместе позавтракали, некоторое время ещё поговорили ни о чём, и только после того, как Антон снова полностью расслабился, Арсений ушёл.              С тех пор парни не разлучались дольше, чем на пару дней. Да и то, в остальное время они всегда были на связи. Сейчас же, находясь все последние дни в состоянии стресса, Антон уже буквально мечтал, что вот-вот, через несколько часов снова окажется дома, в блаженной тишине. А там можно будет и Арсу позвонить, когда в себя придёт.              Лёжа на полке в своём плацкарте, Шаст из последних сил слушал бормотание и подхихикивание Максима. Он даже раздумывал, не позвонить ли Арсению откуда-нибудь из тамбура, чтобы просто настроиться на волну его необъяснимого спокойствия. Но, посмотрев на часы, понял, что вообще не время. В Центре разгар рабочего дня, Арс, наверняка, весь в делах. Какое ему дело до того, что Шаст тут извёлся весь. Без него.              И провидение ли виной, или Антон просто всю жизнь был счастливчиком, сам того не подозревая, в эту же секунду на телефон в его руке весело и негромко тренькнул, оповещая о новом сообщении. Дрогнув от неожиданности, Антон разблокировал экран, откуда-то уже зная, от кого оно.        Арс [15:58:02] «Тош, привет! Ты же сегодня возвращаешься, да?»              Странное дело, подумалось Антону, ведь они только вчера обсуждали обратную дорогу. Шаст как раз улучил момент, чтобы слинять из-под носа Макса и просто погулять по тёмным заснеженным улочкам чужого города. К его радости, Арсений был свободен в это время, и они немного поговорили. Пока нос и пальцы Антона не стали сигнализировать о состоянии, близком к отморожению. Тогда, взяв с парня честное слово, что тот прямо сейчас вернётся в тепло, Арсений тепло попрощался с ним. Сейчас, коротко утвердительно ответив другу и не забыв поинтересоваться, всё ли у того в порядке, Антон уже с благоговением представлял, как тихо и темно будет в ближайшие сутки вокруг него. Телефон снова издал сигнал оповещения.        Арс [16:00:13] «Знаю-знаю, мы об этом говорили. Просто последние дни кувырком. Вот и думал, не приснилось ли»              

[16:01:29]

«Не приснилось тебе, уже еду. Жди.

Опять буду надоедать своим нытьём»

             Странно было ощущать что-то подобное, но Антон почувствовал, как тревога и тоска в душе немного улеглись. Он едет домой. Теперь всё будет хорошо. Антон впервые за несколько последних дней позволил себе просто думать о том, от чего ему становилось лучше. Он вспоминал, сколько хорошего произошло за прошедший месяц. Чудесным образом, ко всему этому хоть с какой-то одной стороны, но обязательно был причастен Арсений. Не пытаясь вынырнуть из приятных воспоминаний и размышлений, Антон крепко заснул на несколько часов. Разбудил его Максим. Поезд вот-вот прибывал на их станцию.              Пройдя через массивные двери вокзала, Антон полной грудью вдохнул пропахший выхлопами и мазутом воздух любимого города. Он несколько раз хрустнул шеей, ещё не отошедшей от неудобной плацкартной подушки, и поудобнее перехватил ручку спортивной сумки. Откуда-то сбоку прозвучал такой знакомый голос:              — С возвращением, блудный сын, — Антон резко обернулся, встречаясь глазами с Арсением. Тот стоял у большой колонны, улыбаясь ему так нежно и тепло, что у Шаста вдруг болезненно сдавило горло. Он хотел улыбнуться в ответ. Хотел даже броситься к другу, чтобы обнять его изо всех своих сил. Но вместо этого только медленно подошёл к Арсению и, вглядываясь в большие синие глаза, тихо сказал:              — Я скучал.              

*** ***

      Пицца, которой было единогласно принято заменить на сегодня селёдку с её шубой, была подъедена. Остатки вредной и слишком сладкой колы ещё стояли у столика, но уже сейчас было ясно, что, скорее всего, дней через пять их просто выльют за ненадобностью. Парни развалились на диване.              Антон только-только закончил невесёлую, но очень смешную для Арсения историю о своих злоключениях с Максимом. В конце концов, теперь, когда всё было позади, а с коллегой Шасту предстоит встречаться исключительно на работе, ему и самому становилось временами весело, когда, рассказывая, он понимал, какие комичные и забавные с ними случались моменты на самом деле.       Так, найдя наконец долгожданный покой в компании друга, он всё больше расслаблялся, и не заметил сам, как постепенно переполз тому под руку. Это пришло к нему внезапно. Антон потянулся за пультом, чтобы сделать звук телевизора тише, и понял, что буквально выползает из-под Арсения. Он оглядел беспорядочно сформированный ком из их рук и ног.              — Всё хорошо, — заверил Арсений, заставив Антона дрогнуть от неожиданности. Парень перевёл на него смущённый взгляд, — Я, кажется, слышу твои мысли, — хохотнул Попов. Он сам дотянулся до пульта и снизил громкость, — Не пытайся сбежать, — положив пульт обратно, мужчина подтянул к себе Антона, обнимая его крепче и проходясь лёгкими касаниями по плечам. В полумраке комнаты его глаза казались совсем тёмными, хотя Антон прекрасно знал их благородный синий оттенок, — Я тоже скучал по тебе.              В ночной тиши комнаты раздавалось лишь умиротворённое сопение. Единогласно решив, что Арсений, конечно же, ночует сегодня у Антона, парни провели весь вечер за неторопливыми разговорами. Закончив уборку после ужина, Шаст отправил Арсения в душ, пока сам раскладывал и застилал диван.       Сам он просто плюхнулся бы поверх покрывала, не особенно переживая о приличиях, но сегодня он был не один. Достаточно было той пары раз, когда они отключались прямо здесь после сложных и напряжённых дней. Нет, больше Антон себе таких вольностей позволять не может. Кто знает, возможно, если места для сна будет хватать на двоих, он не станет обвиваться вокруг Арса…              Шаст лениво перевернулся, краем сознания отметив, что рядом лежит Арсений. Никакого сопротивления эта мысль не вызвала, и он стал снова погружаться в крепкий и спокойный сон. Вдруг Арсений буквально подскочил на простыни и схватился обеими руками за голову, с мучительным болезненным стоном сжимая то ли виски, то ли макушку. Подхватившийся в то же мгновение Антон спустя короткую секунду уже держал его за плечи, пытаясь восстановить зрительный контакт.              — Арс, — осторожно позвал он, — Арс, что это? — мужчина не отзывался. Зажмурив глаза, он теперь уже молча покачивался из стороны в сторону, пытаясь, очевидно, унять боль, — блин, телефон, скорую, — Шаст обернулся к тумбочке в поиске мобильного, но тихий голос Попова остановил его.              — Тише-тише, Тош, не надо скорую, — Антон посмотрел на него испуганными огромными глазами, — не надо, — он отнял наконец ладони от головы и измученно улыбнулся, — уже прошло.              — Эт-то что такое было, Арс? — изумлённый Антон в панике смотрел на покрасневшие от напряжения белки глаз и выступившую на лбу испарину, — Это у тебя что, часто такая херня?              — Не ругайся, — поправил его мужчина, — не часто. Вернее, — он потёр подушечками пальцев глаза, — вот пару недель как началось. Раньше вообще никогда не было. Не знаю, что это такое. Я потому и уточнял, правильно ли помню день твоего возвращения, — он смущённо отвёл глаза, — у меня тут день с ночью местами поменялись из-за этого.              — Блин, а ты чего не сказал-то? — спросил Антон и тут же мысленно шлёпнул себя по затылку. «А ты спрашивал? Только о себе весь вечер трещал! Придурок», — В смысле, я понимаю, я тут заглумил тебя…              — Прекрати, — тепло улыбаясь, успокоил его Арсений, — это быстро проходит. Вернее, поначалу вообще ощущалось, как прострел. Сейчас некоторое время боль не уходит, но это всего несколько секунд, — он пожал плечами.              — Так а если дальше хуже станет? — возмутился Шаст, — Если ты сознание начнёшь от боли терять? Мало ли, что там в голове у тебя…              — Ну спасибо, Антош, — искренне рассмеялся Попов, — таких комплиментов я давно не получал.              — Да я не в смысле, — замешкался Шаст, — ну не про то, что у тебя… В смысле… Да блин!              — Я понял, Тош, — Арсений плюхнулся на подушку, подняв в приглашающем жесте руку, — давай спать.              — Спать, блин, — бурчал всё ещё перепуганный Антон, — я теперь до утра глаз не закрою. Арс, — он приподнялся на локте, заглядывая ему в глаза, — Арс. Давай к доброму доктору с этой ебулдой сходим, а?              — Не ругайся. Да какой врач, ну? Просто мигрень или что-то вроде того.              — Нет, не просто! — настаивал Шастун, — Это не просто. Надо это, как его, МРТ сделать. Или ещё что. Я серьёзно. Если мигрень, тебе скажут, что это мигрень, правильно? — но Арсений понимал, что Антон не отступит.              — Правильно, — выдохнул он, сдаваясь, — хорошо. Запишусь завтра. Или послезавтра, — но, видя скептичный взгляд Антона, поправился, — завтра.              

*** ***

      Кто бы знал, что жизнь Арсения с той ночи перевернётся с ног на голову… Он, конечно, не соврал и записался на приём к неврологу уже следующим утром. Спустя несколько дней добрый пожилой мужчина, выслушав жалобы, первым делом попытался списать всё на возраст и чувствительность к переменчивому атмосферному давлению. Но Арсений, предыдущей ночью пережив очередной приступ, уже не был с этим безоговорочно согласен. Он вымучил из невролога направление на МРТ, которое, впрочем, всё равно было датировано лишь серединой февраля.              Следующие две недели оба они провели в томительном ожидании исследования, которое должно было пролить свет на участившиеся головные боли Арсения. Антон всё чаще оставлял мужчину ночевать у себя. По его собственным убеждениям, так было безопаснее. Если, кто знает, вдруг Арсу станет хуже обычного, рядом должен быть кто-то, кто сможет хотя бы вызвать неотложку.              На самом же деле он жутко переживал. Продолжительность приступов тоже росла. Арсению требовалось всё больше времени, чтобы отойти. Обезболивающие, как считал сам Попов, были бессмысленны. Боль приходила внезапно и уходила бесследно, так что таблетка даже не успевала бы хоть мало-мальски начать действовать. Одно только, по его мнению, немного скрашивало общий дерьмовый цвет всей ситуации — когда во время приступа рядом находился Антон, боль и не так сильно била в виски и макушку, и отступала как-то легче.              Кто знает, могло бы быть совпадением, что те несколько ночей, который Арсений провёл один в своей квартире, он просыпался по нескольку раз за ночь? В одну из таких, несколько дней назад, мужчина даже позвонил Антону, не зная совершенно, чем оправдать столь поздний звонок. Впрочем, тот объяснений и не требовал. Настояв на своём, Шаст уже через полчаса сидел рядом с Арсением в его квартире, останавливая периодически звучащие извинения и благодарности. С тех пор директор «ОбниМагии» вместе с вещами переехал чуть ближе к работе. Антон никаких отговорок слышать не хотел.              К их общему удивлению и скептично закатывающемуся взгляду доброго доктора, МРТ не выявило никаких отклонений от нормы. Арсений был абсолютно здоров. Он, его сосуды и серое вещество не имели никаких патологий по неврологической части. Непонимающе изредка глядя друг на друга, они вместе зашли в аптеку, чтобы купить какой-то жутко хороший для таких случаев препарат, как сказал им врач. Оба не очень понимали, какой препарат может помочь, если нет заболевания, и как может не быть заболевания, если есть боль. Но врач настоятельно, пусть и очень мило, рекомендовал пропить курс волшебных таблеток и выметаться из его кабинета, не задерживая очередь.              Прошёл месяц. Отсутствие сна стало для обоих практически нормой. К сожалению, ни таблетки, ни приближение весны, ни даже сошедший раньше обычного снег ситуации не помогали. Арсений всё так же будил Антона ночами, сам того не желая. Да Антон уже, честно говоря, и привык.              — Хоть ты спать не ложись, — сетовал на самочувствие Попов, — Тош, — измученные болью синие глаза смотрели виновато и устало, — давай я к себе вернусь, а? Я мало, что сам не сплю, так ещё и тебе не даю.              — Мне давать не надо, — невесело пошутил Шастун, услышав глупое, по его мнению, предложение, — у тебя, видать, ещё и температура поднялась, — ворчал парень, поднося Арсению стакан с водой.              — Да я серьёзно же, — начал тот, но Антон прервал его.              — Я тоже не шучу, — он совершенно серьёзно посмотрел на друга, — найдём другого врача, раз этот ничего сказать не может.              И они искали. От раза к разу покидая каждый новый кабинет, Арсений лишь пожимал плечами в ответ на вопросительный взгляд Антона, бессменно ожидавшего его у дверей. Анализы и все пройденные исследования показывали один и тот же результат — Арсений был здоров. Только вот это «здоров» почему-то перестало позволять ему нормально функционировать.              Что с ним происходило в эти моменты, он объяснить не мог, сколько бы Антон его ни расспрашивал. Арсений только говорил, что всё начинается с сильного белого шума, как будто он попадает в большой мыльный пузырь среди густого сигаретного дыма. Или стоит посреди какого-то снежного апокалипсиса. Только ему тепло. Чем сильнее становится шум, тем больнее голове. А вот, о чём он пока ни разу так и не собрался Антону рассказать, так это о том, что ему всё чаще стал сниться ещё и бабушкин голос. Тот самый, который звал однажды приезжать за ответами, когда он вспомнит.              Арсений пытался игнорировать и не связывать одно с другим. В конце концов, он современный образованный человек, которому верить в потусторонние силы и ведьмовство попросту неприемлемо! Адрес, присланный отцом, уже пару месяцев оставался невостребованным среди бесчисленного количества скриншотов в галерее телефона, а настойчиво зовущий Арсения голос казался ему простым совпадением. До определённого момента.              Очередная ночь началась, как всегда, с осторожных обнимашек. В последнее время всё чаще обнимателем выступал именно Антон. Он бережно, чтобы не потревожить вдруг многострадальную голову Арсения, подползал к нему и обнимал за плечи. Некоторое время они тихо разговаривали на нейтральные темы, чтобы обойтись без всплесков эмоций. Антон привык выверять каждое слово и движение, чтобы они были максимально спокойными.              Ему было так жаль, что Арсу приходится практически еженочно проживать дикую головную боль, пока они ищут, что или кто сможет ему помочь! Иногда Шаст ловил себя на абсурдной мысли, что ему хочется оставить простой лёгкий поцелуй на покрытом испариной лбу Арсения. Но он понимал, что, пусть они и познакомились в таком нестандартном месте как «ОбниМагия», любые другие движения с его стороны будут сильно лишними. Скорее всего, измученный своим состоянием Арсений воспримет их за домогательство. Это бросит угрожающую тень на их дружбу, а такого Антон точно не хотел.              Антон слушал, как медленно выравнивается дыхание мужчины, лежащего в его руках. Это был самый волнительный момент каждую ночь. Момент, когда ты ещё не знаешь, пройдёт ли ночь в тишине и крепком сне, или ты снова будешь укладывать обессиленного друга на подушки где-то в районе трёх часов утра. Или двух. Или пяти. Ты не знаешь.              Арсений дышал размеренно и глубоко. Это давало надежду. Шастун осторожно подвинулся к нему — кто запретит ему быть ближе хотя бы ночью? Под глазами Попова пролегли тёмные круги. Тонкие фиолетовые венки на веках стали ярче, чем были раньше. Он, кажется, похудел… Побледневшая за последние дни кожа как-то слишком явно обтягивала суставы и кости — выглядело это почти угрожающе нехорошо.              Антон задумался, разглядывая Арсения, когда тот внезапно дёрнулся где-то посреди некрепкого пока ещё сна. Даже не открыв глаза, мужчина тонко заскулил. Шаст подобрался, приготовившись к пробуждению друга, но тот не просыпался. Антон тихо позвал его и легко потряс за плечо. Реакции не последовало — сон не отпускал Арсения, заставляя его проживать боль внутри того самого пузыря. Антон с каждой секундой всё дальше убеждался, что ничего хорошего в этом нет, и всё сильнее тряс Арсения за плечи. Он звал и звал, друга, действительно начиная пугаться. Тот же только бессильно хватался за голову, болезненно воя, но так и не открывая глаз. Так продолжалось целую вечность. Минута, две, пять — Антон не знал. Он громко звал, обнимал, просил отозваться, умолял проснуться ради всего, что могло казаться ему святым сейчас. Сквозь надрывный вой Арсения он вдруг услышал невнятное бормотание.              — Что? — он вслушался в шёпот, — Арс, Арс, что ты говоришь? Скорую?              Мужчина затрясся, снова обхватив голову, и закричал:              — Я понял! — крикнул он и в эту же секунду открыл не видящие ничего слезящиеся покрасневшие глаза и уставился куда-то в пустоту, тяжело дыша, — Понял, — повторял он, захлёбываясь воздухом, — понял. Я приеду… — лицо его мгновенно изменилось, как будто тиски боли отпустили его так же резко, как схватили. Теперь Арсений лежал, отрешённо глядя в потолок, и повторял тихое, — приеду. Хорошо. Ладно.              — Твою мать, Арс, — Антон бросился к нему, обнимая и, к своему изумлению, попадая во встречные объятия, — твою мать! Как я, блять, испугался! — руки друга как-то на удивление спокойно гладили его спину, обнимая, — Я сам чуть коней не двинул, пока ты не проснулся. Арс, — Шастун поднялся на локтях, — эта херня прогрессирует. Нам нужно что-то делать, причём срочно.              Но мужчина под ним только измученно улыбнулся, глядя в испуганные круглые зелёные глаза. Он как-то по-особенному ласково убрал кудрявую прядку, упавшую на вспотевший от ужаса лоб Антона.              — Тош, — тихо начал он, — мне нужно попасть в одно место.