Трогательная встреча 2.0

      Удивил ли Антона рассказ Арсения?       Наверное, «удивил» — не самое подходящее слово для описания той степени ахуя, в какой Шаст пребывал уже к утру. Разговор был долгим. Арсений рассказал не только то, что успел вспомнить за это время сам, но и частично передал слова отца. Видя, что Антон всё ещё настроен скептически, Попов поспешил объясниться.              — Тош, не думай, пожалуйста, что я головой двинулся, — мужчина заглядывал в его глаза в надежде на понимание или хотя бы снисхождение, — это не последствия приступов. Она правда стала приходить ко мне и звать туда, в дом. Не то что бы я сильно надеюсь, что ты мне поверишь. Я и сам не до конца могу это в голове уложить. Просто шестую бригаду не вызывай пока, ладно?              — Арсений Сергеевич, — улыбнулся Антон, подсаживаясь ближе на кровати, — если бы я не знал, что здравого разума у тебя хватает на двоих, и не верил тебе, санитары уже были бы здесь.              — Так ты… веришь? — в его вопросе было столько робкой надежды, что Антон не удержался во второй раз за несколько часов.              — Я не знаю, верю ли во всё это, — он подполз к Арсению и плюхнулся рядом, обнимая того поперёк груди, — но я верю, что ты не сошёл с ума, Арс, — Шастун пожал свободным плечом, — из нас двоих не ты ко мне по рекомендации психиатра пришёл обниматься.              — Ну прекрати, — слабо рассмеялся Попов, а Антон замер, осознав вдруг, что никогда прежде, до того, как встретил Арсения, не слышал такого чистого, красивого и мелодичного смеха, — ты… чего? — мужчина перестал смеяться и теперь просто смотрел на Шаста — зелёные глаза искрились чем-то похожим на восхищение.              — Ты красиво смеёшься, — не успев остановить мысль, просто ответил Антон. И тут же спохватился, понимая, как выглядело сейчас всё происходящее, — и-извини, пожалуйста, — он резко убрал с Арсения руку. И тут же тонкие, исхудавшие за последние недели пальцы остановили его. Мужчина осторожно, но уверенно держал запястье прямо там, где под тонкой кожей бился пульс. Он не отрывал взгляда от смущённого и испуганного лица Антона.              — Не убегай, — мягко попросил Арсений, возвращая руку на место, но так и не отпуская, — всё хорошо.              Ничего не было хорошо. Антон как-то странно таял, воспринимая слова не в звуках, а в движениях губ.       Слышал ли он, что сказал ему Арсений? Нет.       Видел ли? Да.       Понимал?..              Внезапная необъяснимая слабость окутала каждую клеточку его тела. Бежать перехотелось, думать перехотелось. Прямо сейчас хотелось просто остаться здесь, рядом с Арсением. В его руках. Антон опустил голову прямо на грудь Арса. От него веяло спокойствием, заботой и чем-то неуловимо притягательным.       Не отдавая себе отчёта, Антон, легко касаясь, провёл кончиком носа по футболке на его груди и глубоко вдохнул. Пальцы на запястье сжались, а на спину легла другая рука. Арсений молча обнял его чуть сильнее обычного, но это звучало гораздо громче слов.              Антон перестал волноваться. Он не чувствовал смущения, стыда или страха. Всё, что было ему необходимо сейчас — ощущать, как бьётся его пульс о пальцы Арсения. Как поверхностно и прерывисто тот дышит, всё ещё пытаясь сделать вид, что ничего не происходит. Что рамки приличий ещё не отброшены, граница дружбы не осталась на шаг позади, а дистанция между ними не сокращена до микронов.              Антон слышал белый шум, тихий, успокаивающий белый шум, когда ещё раз медленно вдохнул запах Арсения у самой шеи. Мужчина коротко дрогнул, неосознанно отклоняя голову. Последний барьер в сознании был сломлен этим простым движением. Губы Антона невесомо скользнули по нежной коже, ещё не касаясь, но обещая. Арсений замер.       Звонок будильника заставил обоих едва ли не подскочить на месте.              Пока Арсений возился с будильником, Антон, вынырнув в реальность из блаженной и необъяснимой предрассветной одержимости этим мужчиной и его прикосновениями, сконфуженно отвернулся и делал вид, что разминает шею. Мысли его метались, пока парень пытался найти оправдание всему произошедшему.       Разумеется, они оба были в полудрёме. Недосып последних недель, нервное напряжение, частые приступы у Арса — всё это вполне себе объясняло... то, что произошло. Найдя эти доводы достаточно весомыми, Антон кивнул своим мыслям. Точка.       Они были на грани сна и бодрствования!       Они были на грани.       Они были...              — Я сегодня отработаю и поеду, — ровный голос Арсения прозвучал совсем близко. Антон обернулся. Мужчина сидел на постели, глядя куда-то в простыни. Шаст вдруг понял, как ничтожны и низки были все его переживания, когда совсем рядом с ним прямо сейчас сидел тот, кому действительно нужна помощь.              — В ночь? — уточнил Шастун, дожидаясь, пока на него посмотрят, — неразумно, — он тут же одёрнул себя за резкое суждение и пояснил, — туда ехать несколько часов. Будет темно. В каком состоянии дом в темноте ты не поймёшь. Можно ли туда вообще войти — тоже. Что там с дорогой — сейчас весна, даже в городе можно в грязь влезть, а то глухая деревня. А если что-то случится внутри дома — туда доберётся кто-то из служб?              — Да почему должно что-то случиться-то? — Арсений усмехнулся, — Это простой одноэтажный дом.              — Вот именно! Простой, — Антон и сам не понимал, почему он так против ночной поездки Арсения в глухую деревушку, — а если там...              — Ну что?              — Да хоть что! — он не то что бы вспылил. Просто... Антону было волнительно, что Арс так неожиданно решил предпринять эту поездку, — Давай мы сегодня отработаем, ночь переспим, — он как-то странно для самого себя помедлил, — с этой мыслью... а утром поедем. Давай?              — Мы? — Попов уставился на него, — ты со мной?       — Ой, ну да, — фыркнул Шастун, отворачиваясь, — давай удивись ещё!       Он не смотрел больше на Арсерия. Ни когда они собирались, ни когда завтракали, ни когда одевались, стараясь не толкаться в крохотной прихожей. Только когда тесная кабина лифта уже подбиралась к первому этажу, Арсений наконец поймал его взгляд.              Мужчина не глядя нашёл ладонь Антона своей. Несколько напряжённых мгновений Попов ждал, не высвободит ли он руку. Шастун едва заметно дрогнул, когда почувствовал касание, но никак не отреагировал, продолжая смотреть в пол. Арсений осторожно и нежно погладил длинные пальцы, и в его лёгком, почти невинном прикосновении стройным хором звучали благодарность, надежда и обещание. Арс не знал, слышит ли Антон то, что он пытается сказать кончиками пальцев, поэтому ещё некоторое время просто держал его руку, наблюдая, как смутился и растерялся Шаст.              Тот коротко глянул на друга, тут же отведя глаза, и несильно сжал пальцы в ответ. Хотелось не так. Хотелось быть увереннее. Смело смотреть, смело касаться, смело... быть для Арса не просто случайным тревожным парнем, с которым тот носился все новогодние праздники. Желание дарить заботу тем, кому она необходима, видимо, не позволяли Арсению оставить это занятие. Но хотелось, чтобы всё было не так…              Что-то не позволяло. Смущение ли, стыд, ощущение неправильности или то, что лифт наконец доскрипел до первого этажа. У самой двери, когда тонко и отрывисто запищал сигнал магнитного звонка, Арсений тихонько кашлянул, привлекая внимание.              — Я завтра, если не передумаешь...              — Не передумаю, — как-то тоскливо оборвал его Антон, изучая оцарапанную кем-то или чем-то стену. Их пальцы снова коснулись друг друга, на несколько мгновений сплетаясь. На крыльце Арсений остановился перед смотрящим мимо него Антоном. Они замерли лишь на секунду, после чего каждый зашагал в свою сторону. Впереди обоих ждала рабочая пятница.       

*** ***

      На третьем часу пути Антон понял, как прав был, настояв на том, чтобы отложить поездку до утра. Впереди было добрых час-полтора и, не отправься они ещё до восьми, под сомнение можно было бы ставить даже их возвращение засветло. К тому же, неизвестно было, как быстро им удастся отыскать дом. И вообще… Антон почему-то очень нервничал, хоть и пытался не подавать вида.              Они ехали молча уже какое-то время, но тишина не казалась гнетущей или тоскливой. Каждый думал о своём, не мешая другому. Шаст лишь изредка поглядывал на Арсения, чтобы убедиться, что тот действительно в порядке. Прошедшая ночь была на удивление спокойной. У Арсения не было приступа. Они даже сумели выспаться, и уже одно это могло и должно было обрадовать их обоих. Интересным было другое.              Несколько раз за ночь, видимо, по привычке, выработанной за несколько недель, Антон просыпался, чтобы оценить, как чувствует себя его друг. И каждый раз находил себя практически в чужих руках, несильно сжимавших его.       Он был благодарен судьбе за то, что Арс спит. Ведь обниматься по делу — одно, а вот спать, обняв друг друга, совсем другое. Кто знает, как отреагировал бы Арсений. Вдруг он был бы против… Отчаянно хотелось верить, что это не так, но экспериментировать не стоило.              Сейчас же, оглядывая окрестности и слушая негромкую приятную музыку, Антон ловил себя на том, что снова чувствует что-то очень похожее на счастье. Странно, но эта мысль всё чаще стала посещать его в последние месяцы. На работе всё предновогоднее дерьмо устаканилось и разрулилось, некоторые предложенные им изменения получили одобрение руководства и постепенно внедрялись в рабочие процессы, а дома…              Дома его ждал Арсений. Вернее, чаще, конечно, Антон сам ждал Арсения, но это не имело значения. Оказалось, когда у тебя есть кто-то, кто всегда искренне тебе рад, ты становишься счастливее. И сильнее. Да, Антон уже несколько недель назад заметил, что стрессовые ситуации перестали так сильно выбивать его из колеи, как это было раньше. Он перестал остро реагировать на неурядицы и сложности, осознав, что любую проблему можно решить. Даже если кажется, что она гораздо больше и сильнее тебя.              Автомобиль медленно крался по размытой и разъезженной глинистой дороге, пролегающей между бескрайним полем и густым еловым лесом. Кое-где между деревьями ещё оставались островки снега, но основная его масса давно растаяла и принесла промёрзшей за зиму земле живительную влагу. Небо было по-весеннему чистым и ясным. Чуть прогретый солнцем воздух звенел и наполнялся жизнью проснувшейся природы. Антон посмотрел на Арсения. Тот так же наслаждался непривычной городским глазам красотой. Вернее, Арсу-то как раз эти места должны были быть близки. Антон кашлянул.              — Ты, — он показал на бесконечную грязную ленту дороги, — помнишь, куда ехать, да?              — Очень приблизительно, — Попов пожал плечами, — я ещё по карте посмотрел перед отъездом, — он кивнул на закреплённый в держателе телефон, — думаю, должны найти. А что, — добрая хитрая улыбка коснулась синих глаз, — боишься, что придётся ночевать в машине посреди поля?              — Ой, — скептически скривился Шастун, — с тобой — хоть просто в поле.              — Просто в поле холодно, — усмехнулся Арсений, сворачивая на узенькую дорожку слева, — в машине тоже не Ташкент, конечно, но тут нам будет проще согреться, — когда Антон промолчал, Попов пояснил, — на самом деле, мы сейчас переедем это поле и окажемся уже в деревне. А там, — он пожал плечами, — ну, спросим кого-нибудь. Остались же здесь ещё жители. Надеюсь.              — Надеюсь, — вторил ему Антон, глядя через поле туда, куда убегала от них дорожка.              Арсений оказался прав. Через несколько минут машина проскребла днищем по особенно глубокому ухабу, повернула направо и въехала в небольшую деревушку. Они медленно катились, не зная, куда.       Маленькие покосившиеся дома стояли разреженно, кое-где перемежаясь пустующими или заброшенными участками. В одном из дворов стоял старый, но обихоженный трактор. Откуда-то донеслось протяжное мычание коровы. Вдалеке надсадно брехала собака.              — Помнишь места? — поинтересовался Шаст, разглядывая наполовину окрашенную деревянную ставню на одном из домов.              — С трудом, честно говоря, — уже потеряв свою уверенность, тихо ответил Арсений, — вот там, за поворотом, когда-то магазинчик был. Ну, как сказать. Туда привозили из города всякое — вот и называли так. В нём всегда жизнь кипела.              — Место встречи, — улыбнулся Антон, — представляю.              — Вот туда и поедем.              Через несколько минут они остановились у небольшого павильончика, давно развалившегося бы, если бы не десятки самодельных заплаток и укреплений со всех видимых сторон. Через грязное окошко было видно, что внутри горит свет. Это радовало, как и то, что в близлежащих домишках слышались звуки человеческого присутствия.       В одном из сараев громко переговаривались, о чём-то споря, мужчина и женщина, у деревянной калитки дома направо от них вальяжно разгуливали куры, а где-то за домами звенела о ведро колодезная цепь.              Вероятно, чужеродный и редкий здесь звук работающего двигателя привлёк всеобщее внимание. Из окрестных домов стали выглядывать местные. С любопытством они оглядывали запылившуюся с дороги иномарку и сидящих в ней мужчин. Арсений нерешительно замер.              — Я даже не спрашиваю, знаешь ли ты кого, — попытался улыбнуться Антон, скрывая за этим сомнения. Кто знает, как сильно здесь любят чужих, — пойдём. Узнаем, куда дальше.              Хлопнули двери машины. Поёживаясь от прохлады, мужчины подошли к забору одного из участков, где ещё минуту назад ковырялась в сырой холодной земле пожилая седовласая женщина. Увидев, что к ней приближаются незнакомцы, она бросила своё занятие, отирая грязь с рук накриво повязанным на поясе старым передником. Женщина даже попыталась улыбнуться, видимо, намереваясь быть радушной к чужакам.       Антон знал, что Арсений способен очаровать любого человека, так что за тёплый приём в принципе не переживал. Когда они подошли к самому забору, его друг заговорил.              — Доброго дня труженикам и труженицам, — начал он с почтительной улыбкой, чуть склонив голову, — прошу прощения, если мы отвлекли вас от дел.              — Доброго, — протянула женщина, теперь уже открыто улыбаясь в ответ. Несколько жителей окружающих домов приникли к своим заборам и калиткам, с любопытством разглядывая их. Из магазинчика на крыльцо приковыляла хромая старушка. Она щурилась от солнца, от чего казалась, вероятно, дружелюбнее, чем была на самом деле, но это уже было неплохо. Главное — никакой агрессии. Всё, как Шаст и думал — остаться равнодушным к Арсению было просто невозможно, — чего ж не доброго-то, молодые люди.              — Прошу прощения, если мы своим появлением отвлекли вас от дел, — продолжил мужчина мягко, — но нам нужна помощь.              — Эти дела никуда не денутся, — женщина бросила тяпку и направилась к ним, — чем помочь-то вам, мальчики?              — Вы знаете, — Арсений огляделся, — мы были бы очень благодарны, если бы вы подсказали, как добраться до одного дома… Я, к сожалению, не назову адрес, — он замялся, глядя на женщину, — но сам дом точно стоял на холме. Там когда-то жила моя бабушка, — женщина вдруг почему-то изменилась в лице.              — Бабушка твоя? — притихше и как-то осторожно переспросила она, — тебя как звать-то?              — Я Арсений, — он ещё улыбался и всем своим существом транслировал миролюбие и доброту, но резкая перемена отдавалась странной тревогой вдоль позвоночника, — а бабушку Аглая звали.              То, что произошло дальше, заставило Антона мгновенно вспомнить все свои самые жуткие приступы тревоги и панических атак. Окружающие, на миг стихнув, разом заговорили друг с другом, пятясь от незваных гостей обратно к домам. Женщина громко охнула и, приложив грязные руки к перекошенному от ужаса лицу, закричала, вполоборота глядя на свой дом, но не выпуская из поля зрения чужаков.              — Николай! — звонко и истошно звала она, — Коленька! Коля!              Краем глаза Антон заметил, как недобро косились на них местные. Один из мужчин медленно шагнул под навес дома и вернулся, держа в руке вилы. Бабушка у магазинчика осела на кривой табурет и как-то холодно и невесело рассмеялась. Трое женщин разом стали креститься и что-то тихонько причитать.              — О, послушайте, — Арс попытался остановить явно приближавшуюся истерику, но тут из дома, поторапливаясь в меру возможности, выскочил пожилой мужчина с ружьём наперевес. Арсений, мгновенно оценив изменившуюся не в их пользу ситуацию, выставил вперёд пустые ладони, показывая, что он безоружен и отгораживая собой Антона, — послушайте. Извините, если мы вас потревожили. Мы не хотели доставить неудобства. Мы сейчас уедем, — но его уже не слушали. Женщина в слезах бросилась к мужу, хватая того за руку.              — Чего визг подняла? — недовольно рыкнул на неё супруг, — кто это?              — Приехал, — кричала она, прячась за ним и со страхом выглядывая из-за его сухого плеча, — приехал. Как бабка сказала, приехал.              — Кто? — задал ей вопрос Николай, но в его глазах появилось что-то похожее на понимание. Он неотрывно смотрел на испуганных таким приёмом молодых мужчин, как будто пытался понять, не вышло ли страшной ошибки, — кто приехал?              — Арсений, — всхлипнула женщина, пряча лицо в старой рубахе на его плече, — это её Арсений.