А луну хочешь?

      Только-только чужие пальцы провели по кривому синему галстуку, а кончик носа коснулся чужой шеи в районе подбородка, как темные зрачки моментально сузились, почти пропав с серых радужек. Эд резко схватил плечи напротив, отодвинув их на расстояние вытянутых рук.       — Ты чем воняешь? — процедил сквозь зубы парень, пристально вглядываясь в темные глаза.       Анджей, если честно, ничего не понял. Глупые какие-то вопросы задают. Грейпфрутом и бензином, все это знают, еще никто не возмущался. А этому опять что-то не так. Правда, адвокат уже не до конца был уверен, что его подопечный в порядке. Он тяжело дышал, бегал взглядом по лицу старшего, будто там было что-то написано, а его пальцы сжимали плечи уже до боли даже через плотню ткань плаща.       — Че? — переспросил Джей. — Че ты несешь?       — Чем ты воняешь?       Очень хотелось спросить «кем». Но не стал. С чего-то решил, что если он сам признается, то всем будет проще. Наверное, прозвучит как бред, но на тот момент ему казалось, что так хотя бы не больно получится.       — Да тем же, чем и двадцать семь лет назад, шизоид, — фыркнул парень непонимающе. — Барыга, не пугай. Ты и так дурку чудом обошел, не давай мне поводов обнулить твои старания.       Эд еще несколько невыносимо длительных секунд вглядывался в издевательские карие глаза. Он что, правда такой? Правда думает, что все вокруг идиоты, один он гений? Да, некоторое время назад Выграновский думал, что уже не может терпеть аромат травки от него, но сейчас отдал бы все, чтобы почувствовать его снова. Почему-то именно в этот момент не было ни намека на шмаль, вместо нее — что-то непонятное. Что-то, что у парня уже не получается определить. Нечто среднее между едким сигаретным дымом и озоном перед грозой, а это не его запах, это запах альфы. Наверное. Не было в этом уверенности, но черт возьми, он другой. Эд правда не знал, что делать дальше. Еще пять минут назад была внутри призрачная надежда на то, что у них все же получится что-то построить. Пусть это «что-то» будет больным, кривым, косым, да не суть, какая вообще разница? Но с этим новым запахом пришло и новое понимание — нет, ничего и никогда не выйдет.       — Мне надо закончить с документами, — чересчур ровным, практически мертвым голосом произнес Выграновский, резко разжав пальцы. — Вспомнил внезапно.       — Ты че…       — Пока, — бросил он, с грохотом дернув ручку двери машины, в которой они и сидели все это время.       Анджей успел только рот открыть, но дверная рама уже с треском закрылась, оставляя его в тепле салона, а темная фигура неспешным шагом прошлась по переулку снаружи, через некоторое время исчезнув за углом. Ну охренеть вообще. Сначала на шею вешается, на ухо мурлыкает, тачку в безлюдное место просит отогнать, а потом говорит «документы у меня, пока». И как это вообще понимать? Джей протер ладонью шею, а затем принюхался к спертому воздуху. Да нет, ничего не чувствуется такого. Или это вонючка новая его раздражает? Адвокат взглянул на небольшую колбу, прикрепленную к зеркалу заднего вида. Ну ладно, снимет. Нет, не снимет, ему-то нравится запах, чего это он должен лишать себя такого удовольствия? Ничего подобного, пусть привыкает. Или окно открывает. Вон, сколько вариантов, выбирай — не хочу.       Выграновский же остановился сразу за углом, как только пропал из поля зрения Анджея. Парень резко выдохнул, зажмурившись. В голове снова начался бесконечный шум, пришлось даже на корточки сесть и накрыть лицо ладонями, чтобы успокоиться и минимально прийти в себя. Сглотнув вязкую слюну, он медленно провел по щекам, стараясь стабилизировать сбившееся от злости дыхание. Восемь. Восемь гребаных миллиардов людей на планете. Почему так? Почему он? Что за шутки судьбы? Совсем нет поводов для смеха, кстати. Обдумав что-то, молча глядя на грязный снег под ногами, Эд вытащил телефон из кармана. Очень долго листал галерею, потом переписку с кем-то, потом другую. Когда нашел нужную фотографию — открыл ее и разбито, пристально вглядывался в изображение. Несколько раз приближал, отдалял, снова перелистывал, перечитывал диалог, чтобы вспомнить контекст, в котором она была отправлена. Потом снова открывал фото и снова пересматривал. В итоге заблокировал экран, так и оставшись сидеть на месте.       Не хотелось его ни в чем обвинять. Просто потому что человек изначально поставил рамки и никогда не обнадеживал. Никогда не говорил «люблю», зато всегда напоминал о том, что между ними ничего нет. Только это не меняет факта болезненного осознания, что все же есть кто-то другой, кому он позволил быть рядом. И, зная Анджея, это было сугубо его желание. Это даже не ревность, это что-то хуже. Чувство беспомощности, тревоги, ненависти, всего вместе. И пока эта адовая смесь не перестанет бурлить, выплескиваясь через края, — делать или говорить что-то бесполезно. Все равно сделает хуже, все равно скажет не то, все равно… все равно. То самое чувство, когда хочется разбить голову об стену или пустить пулю в лоб, чтобы не переживать это. Оно скоблило стенки черепной коробки изнутри, скулило, выло, визжало, вызывая острую головную боль и приступы тошноты.       — Да что ж такое, — выдохнул рвано юноша, откинув голову назад.       Несмотря на все жалкие попытки привести мысли в порядок, уже сейчас понимал, что найдет. И хорошо, если не убьет. А ведь за такое и сесть не жалко. Вот просто научный интерес — кто этот суицидник, который рискнул? Просто кто? Что это за монстр такой? Они давно знакомы или это разовая акция невиданной щедрости? Добродел, так называемый, сраный. Или самая обычная месть за ночь у секретарши? Так ничего же не было, просто на диване поспал. Как он выглядит? Кем работает? Чем живет? И почему Эд о нем ничего не знает и никогда не слышал? Вот этими вопросами и займется. Все равно теперь спешить некуда, дома никто, судя по всему, не ждет, да и никогда не ждали. Просто нравилось так думать.       — Антон, ты можешь хотя бы послушать?       Попов уже полтора часа тщетно ошивался около барной стойки, за которой невозмутимый бармен протирал один и тот же бокал уже в сотый раз. Он делал все, лишь бы не обращать ни малейшего внимания на ресторатора. Вон, даже звук в наушниках прибавил.       — Ладно, — согласился сквозь стиснутые зубы мужчина. — Я был не прав. Все?       — Нет.       — Хорошо, что мне еще надо сказать?       — Не знаю, сам придумай, — буркнул Тоша, наконец оставляя протертое до дыр стекло в покое и принимаясь за смешивание одного из заказов.       — Хотя бы скажи, что именно ты хочешь услышать?       — Что ты был не прав.       — Я это и сказал!       — Это было недостаточно искренне, — протянул совершенно серьезно Антон, крутанув бутылку в руке. — Как сказал бы Станиславский — «не верю».       Зашибись. Он даже не знает, кто такой Станиславский, зато фразочками только так разбрасывается. Интеллектуал хренов. Арсений тяжело и обессиленно вздохнул. Как всегда: не жизнь, а абсурд. Ночью, в своем же ресторане, стоит и пытается «искренне» извиниться перед своим же сотрудником. Даже не перед шеф-поваром, а барменом. Никакой субординации, пора бы уже правила ввести новые. И звучать они должны так: «Арс всегда прав, потому что он Арс, а вы все не правы, потому что вы — не Арс». А что, неплохо. Подумает об этом.       — О, ну ладно, — пожал плечами он, как будто смирившись со своей судьбой отвергнутой личности. — Я просто думал, что если мы сейчас помиримся, то завтра могли бы все вместе сходить, например, на гоночный трек, у меня тут как раз четыре пригласительных от старого друга валяются, но раз уж ты настолько сильно обижен…       Музыка в наушниках резко убавилась. Ага, сработало. Кудрявое чучело только что было куплено по удивительно низкой цене. Зеленые глаза недоверчиво скользнули по почти благоговейному лицу супруга, ища в нем какой-то подвох. Но, кажется, сейчас он действительно не врал.       — Та ну-у? — с вызовом протянул Шастун, временно отставив шейкер в сторонку и уперся руками в стойку, чуть склонившись над ней. — То есть, на обычной дороге мне за руль нельзя, а на скорости сто пятьдесят плюс — пожалуйста?       — Наверное, ты неправильно меня понял, — ехидно улыбнулся Арс, делая то же самое.       Теперь их одинаково издевательские лица находились на одном уровне, настолько близко друг к другу, что Слава кинул косой взгляд в их сторону. Все понимает, но не при людях же.       — Мой хороший знакомый — профессиональный гонщик, участник и многократный победитель RDS, я рядом с ним не то, что тебя посажу, я даже сам сяду.       — Ты?! — почти взвизгнул от удивления Тоша. — Ты водишь, как дед.       — О-о, — удовлетворенно усмехнулись ему в ответ. — Хочешь, мы даже поспорим.       — На что?       Лудоман пойман за руку, как дешевка. Ему даже думать не надо было. Услышал «спорим», придумал там в своей башке ставки и уже готов вылетать на трек.       — Ну, например, если я проезжаю круг чище тебя, то ты перестаешь выносить мне мозги со своим «хочу за руль», — предложил Арсений после секундного раздумья. — А если ты — так и быть, я возвращаю тебе машину.       — Отлично, — Тоша моментально вытер ладонь о фартук, а затем протянул ее мужчине. — Готовь ключи, завтра будешь должен.       — Обязательно, — хмыкнули ему в ответ, но руку все равно крепко пожали. — Только не забудь после этого пристегиваться на пассажирском, штрафы с камер прилетают.       Несколько секунд они стояли, держа друг друга за руки. До тех пор, пока Вячеслав не закатил глаза и не разбил их спор. Конечно, это же входит в его обязанности, ему же за это доплачивают (нет). Все. С этого момента понятия «семья» больше не существует. Теперь каждый сам за себя до тех пор, пока все не решит скорость, визг шин и урчащие моторы. Однако, как только Арс вышел из заведения, Тоша моментально открыл видео под названием «как научиться дрифтить. Дрифт для новичков». Тоже идиот, ничерта не умеет, но выпендривается больше всех.       — А че вы друг на друга волком смотрите? — Слава подвалил к стойке ровно в тот момент, когда Тоша мысленно выжимал сцепление. — Чет серьезное у вас случилось? Больше недели уже грызетесь без слов.       — Он мне водить запретил, — бросил бармен, не отвлекаясь от изучения основ наваливания боком. — Прикинь?       — Правильно сделал, — пожал плечами официант, за что получил полный презрения взгляд друга. — Тох, тебе бы поберечь себя. Двенадцать недель это уже не шутки, что угодно случиться может.       — Ну ты-то куда? — фыркнул раздраженно Шастун. — Тебе-то что? Или вам всем принципиально решить за меня, как мне будет лучше?       —Ты мой близкий друг, — подметил Вячеслав. — Я переживаю, это нормально.       В ответ на это Антон только пожал плечами, не собираясь развивать эту тему дальше. Все такие заботливые, всем лишь бы попереживать и сказать, что ему делать, как поступать. Как будто он сам не разберется, тоже, придумали.       — И когда ты перестанешь его игнорировать? Чем дольше Арсений Сергеевич недоволен, тем сильнее у нас падают зарплаты.       — Так ты за меня переживаешь или за свою зарплату?       — Если честно, за второе побольше.       Зато не скрывает ничего, спасибо и на этом.       Провозившись с заказами чуть больше часа, Тоша наконец смог выкроить себе минутку свободного времени, чтобы продолжить подготовку к завтрашнему дню. Вообще-то, у него есть огромное преимущество перед соперником: пока тот катается на своих комфортных автоматах уже который год, Антон, как истинный ценитель, всегда выбирает механику. А на треке, извините, только такое и пускают.       Анджей не исчезал из поля зрения серых глаз ни на секунду. Инструктор все еще трындел что-то про технику безопасности на треке, но Эд, закинув руки за голову, смотрел совсем не на него. Просто непонятно, как же так могло получиться. Выграновский знал, что поступил отвратительно — дождался, когда адвокат заснет и аккуратно просмотрел его переписки. Но, если честно, сделал он это лишь потому, что сам нарыть ничего не смог. Даже бухгалтеры, самая бдительная часть населения их офисов, не дали никаких наводок. Все, как один, повторяли единственное: «ничего не видели, он всегда один ходил». Если это какой-то залетный альфа был, то вообще звучит, как цирк. А если кто-то из знакомых, Джей бы не стал удалять переписку. Он вообще никогда их не удаляет, даже если это обычный спам. Тогда какого лешего от него до сих пор воняет другим? И почему бы ему самому не признаться? Тяжело вздохнув, Эд откинулся на ножках стула назад, уставившись в потолок. Все слова с инструктажа пролетали мимо ушей, но кому оно вообще надо? Он что, не догадается, как баранку крутить?       — Эдуард, вы с нами?       — Естественно, — кивнул парень, но, по его отрешенном виду, явно было заметно — вообще не с ними. — Мне же больше не о чем подумать.       — Хорошо, — будто не обратив внимание на откровенный сарказм в голосе «слушателя», лектор снова указал рукой на экран, куда выводилось видео изнутри салона гоночной машины. — Как вы можете заметить, ремни здесь отличаются от тех, что мы привыкли видеть в наших обычных автомобилях…       Да-да-да. Ремни, ручники, рули, все такое. Это для дебилов, что ли, сборище? Любой уважающий себя барыга знает, как рулить так, чтобы даже ментовские тачки на стейджах не смогли догнать. А это, знаете ли, не самое просто в жизни. Взгляд сам собой снова упал на Джея. Этому тоже было катастрофически плевать на все происходящее вокруг, он умиротворенно закинул ноги на стол и увлеченно играл во что-то на телефоне. Наверняка его любимое три в ряд, где нужно сад украшать. И ни капли стыда и совести в этих карих глазах. Вот что за омега такая? Мерзкая максимально, а тянет, как магнитом. Ублюдок одним словом.       Единственными, кто реально слушал всю эту муть были Арсений и Антон. Второй еще и вопросы какие-то совершенно дебильные умудрялся задавать. Еще бы, у них там ставки, все такое. И никто из них отдавать победу в споре просто так не собирается. К счастью двух юристов, скучный брифинг наконец закончился. Хотя, нельзя сказать, что официально. Просто в комнату для переговоров ворвался какой-то человек с растрепанными волосами, в гоночном комбинезоне и шлемом подмышкой. Попов, как только увидел его, сразу же поднялся с места, протянув ему руку.       — Задушил вас мой споттер, да? — первым делом с широкой улыбкой уточнил тот самый пилот, который их сюда и позвал, крепко пожимая руку давнего товарища. — Прости, на тестах машину шмякнул, пришлось задержаться на замерах. Так бы встретил вас лично.       — Все в порядке, незачем было торопиться, — кивнул Арс, а затем обернулся к остальным людям за столом. — Это Аркадий, профессионал своего дела, о котором я вам и говорил. Знакомы с ним уже больше десяти лет. Андрей, помнишь?       — Ага, — безразлично брякнул Джей, мельком взглянув на пилота. — Я его от ментов отмазывал, когда он на стритухе попался. Лет… пять назад, да?       Теперь все, особенно споттер, вопросительно посмотрели на Аркадия, который неловко усмехнулся краем губ.       — Ты же в Польше был пять лет назад, — прищурился Выграновский.       — Думаешь, я из другой страны не смогу убедить людей, что он просто слишком сильно пить захотел ночью, вот и полетел? — фыркнул младший Попов, снисходительно пожав плечами.       Тоже верно, этот может. Когда весьма неудобный для Аркаши диалог закончился, он тут же оживился, приглашая всю компанию уже наконец покинуть душный кабинет и выйти к трассе, где ждут машины с инструкторами: ребятами из команды. На недовольство о незаконченной тираде о безопасности, он лишь отмахнулся, пообещав, что объяснит все остальное уже внутри кабины.       Всю дорогу до трассы Аркадий то и дело поглядывал в сторону Эда, молча шагающего рядом с руками в карманах. Что-то в нем было дико знакомое. То ли походка, то ли татуировки на шее, то ли нечто мимолетное… Точно! Глаза. Он уже видел эти глаза цвета мутного льда, только не уверен, где и когда.       — Слушай, — наконец не выдержал пилот и повернулся к Выграновскому, пристально вглядываясь в его лицо. — Что-то черты лица у тебя знакомые. Мы с тобой не пересекались… в году двадцать втором?       — Мне было около семнадцати, — равнодушно отозвался тот, быстро сместив оценивающий взгляд на гонщика. — У меня даже водительских прав не было.       — Так нет, мне казалось, я видел тебя на Тверской в компании Хантеров, которые стритуху катали около семи лет подряд.       — Э… — парень на секунду остолбенел, почти остановившись на месте, а потом покосился в сторону Анджея, убеждаясь, что тот ничего не слышит. — Да я на одну гонку заглянул к знакомому, вряд ли мы виделись.       — Разве не ты был за рулем Марка красивого такого? Ну, черного, с игрушечными номерами? Вроде… с синими наклейками по бокам?       — Ты бы не мог завалить табло? — почти любезно прошипел юноша, машинально вздергивая высокий воротник тренча и прячась в него. — У меня юрист рядом, он же услышит — я сразу ко дну пойду.       Когда они вышли к боксам механиков, расположенным в самом начале трека, Тоша выпал почти моментально. Три красивые, начищенные до блеска машины стояли в ряд перед своим домиками — не большими гаражами с оборудованием для ремонта и тюнинга. Все разукрашены под один фиолетово-белый стиль, две из них вообще одинаковые, только порядок наклеек на капотах и дверях отличался. Заметив, что у мелкого челюсть отвисла при виде этих летальных аппаратов, Аркадий улыбнулся, аккуратно толкнув его локтем в плечо и кивком указал на того монстра, что стоял слева. Низкая, широкая машина, с широкими арками, в которых виднелись утопленные черные диски. Передний бампер снизу прочерчивали огромные воздухозаборники, а над ними располагались узкие, прищуренные фары. Сзади, на крышке багажника, разместился неприлично огромный спойлер. Наверняка этот чертолет просто взлетел бы без него или перевернулся на первой же перекладке.       — Это моя, — с гордостью заявил мужчина, подтолкнув студента, чтобы тот подошел ближе. — Шаришь в японцах?       — Супра в восьмидесятом кузове, — оправдал ожидания пилота Шастун, аккуратно проведя кончиками пальцев по крыше автомобиля, будто боялся поцарапать. — Люблю Тойоты. У меня Селика. Ну, была.       После этих слов он осуждающе посмотрел на Арсения, что активно делал вид, будто его тут и нет вовсе, лишь бы не натыкаться на этот взгляд сотый раз за день.       — Значит, вы друг друга поймете, — кивнули ему в ответ, а затем дернули за ручку двери, запуская внутрь. — Вперед, устраивайся в руле, щупай. А я чуть позже подойду, ага?       — Аркаш, — окликнул его Попов ровно в тот момент, когда бармен исчез в машине. — Он дурной, ты учитывай.       — Я таких даже люблю, — махнул рукой пилот, а затем рассмеялся и почти в мгновение ока исчез в боксе.       Арс поморщился, на секунду подумав, что плохая это была идея. Зато Выграновский, кажется, нашел себе занятие поинтереснее, чем просто рассекать по трассе. Вместе с одним из механиков, они стояли у открытого капота такого же аппарата. Эд склонился над двигателем, уперевшись ладонями в корпус по бокам. Казалось, еще немного и он туда занырнет целиком, настолько глубоко парень заглядывал вовнутрь. Ну, хоть что-то его тут заинтересовало, и на этом спасибо. Они даже говорили о чем-то, как будто понимали друг друга. Хотя, Выграновского никто до конца не знает, может быть, реально понимали. В один момент к Арсению подошел невысокий мужчина средних лет с абсолютно лысой головой. Настолько, что солнышко бликовало. Он не был похож на спортсмена: одежда самая обычная, темные очки на носу, чтобы снег с обочин не слепил, да и вообще — не похож он на того, кто прямо сейчас готов резину об асфальт сжигать.       — Арсений Сергеевич, я не ошибся? — уточнил он, протянув руку ресторатору. — Очень рад видеть вас, Аркаша предупреждал о вашем приезде. Василий Пешков, директор команды. Разрешите мы с вами пройдем в более уединенное место?       О, точно. Арс почти и забыл, что его сюда не просто ради машинок позвали. В последнее время у ребят дела не ладятся, куча спонсоров ушла к новеньким в серии из-за плохих результатов команды в нескольких последних заездов. Вот Аркаша и написал с просьбой встретиться с их директором и обсудить возможное сотрудничество. И пока старший брат отошел в сторонку для обсуждения неких деталей, младший уже уложил локоть на единственную отличающуюся от других машину, словно она ему и принадлежит с самого начала. Джей скрестил лодыжки, безмятежно кивая в такт словам второго, чуть менее титулованного пилота, пытавшемуся объяснить ему, что это такое и как с этим работать.       — Слушай, у меня в месяц сумма штрафов больше, чем зарплата за год, — брякнул адвокат, пожав плечами. Правда умолчал о том, что ему никто и ничего не платит. — Я воплощение экстремального вождения, юное дарование, недопонятый гений. Поехали уже. И шлем свой в жопу засунь, я переворачиваться не собираюсь.       Какая наглая ложь. Если бы Анджей хотя бы минимально допустил мысль, что после смерти переродится в себя же — первое, что бы он сделал — отправил автомобиль на крышу на полной скорости. Просто потому что весело, а что?       — Садишься? — теперь уже и к Эду подошел третий инструктор, протягивая ему защиту. Парни как раз заканчивали беседу по поводу двигателя. — Тебе вообще нужно что-то объяснять?       — Нет, — буркнул Выграновский, но, в отличие от своего коллеги-юриста, все же натянул шлем на голову, оставив визор открытым. — Мы когда едем?       — Сразу после Ромы.       Эдуард кивнул, а затем обернулся через плечо, отыскивая взглядом Анджея. Стоит, сука. Кажется, даже флиртует. Или это уже мозги набекрень?       — А поставишь меня с ним в пару? — все же спросил молодой человек, не сводя глаз с адвоката.       — Ты уверен? — недоверчиво прищурился пилот, глянув туда, куда смотрел его временный ученик. — Парный дрифт — это самое сложное, да и тачки только-только после первого дня тестов, новые экспериментальные подвески, мы моторы свапали. Еще сами не знаем всех настроек, а вы уж тем более. Не думаешь, что это опасно?       — Не сдохну, даже если очень захочется, — отрезал Эд и распахнул дверь со стороны водителя.       Джей точно не откажется от заезда, другой вопрос, чем это все закончится и ради чего устраивается.       Только через минут тридцать, когда все окончательно расселись по машинам, изучили визуально трассу, а гонщики выслушали наставления споттеров, к старту подкатилась Супра с включенными аварийными огнями. На пассажирском сидении Аркадий говорил с кем-то из своих по рации, одновременно с этим засыпая Антона какими-то совершенно непонятными терминами, вроде «тач энд гоу», зоны снижения скорости и еще кучу всего, что Шастун слышал только в видео, которые всю ночь и смотрел, пока коктейли мешал. И пока Тоша слушал последние указания своего наставника перед стартом, там, в паддоке, начиналось нечто вроде месива. Выграновский стоял, опершись спиной на стенку технического бокса и прикрыв глаза, пока два пилота, ставшие на время их споттерами, поясняли, как хотят провести парный заезд. Анджей же болтался на спинке какого-то потрепанного стула, излучая ауру полнейшей скуки.       — Мы проведем жеребьевку, — заключил Рома, тот гонщик, что был младше остальных. — Выберем, кто сначала лидером поедет, а кто преследующим.       — Так если мы делаем официально, — вмешался второй мужчина средних лет, — то давайте тогда Аркашу на вышку судейскую поставим, пусть все до конца будет по правилам.       — Камеры? — предложил тут же Джей, ткнув на выключенный монитор, расположенный под потолком. — Ну, раз уж барыге вздумалось играть по-взрослому.       — Вот и вторые тесты проведем, замечательно.       Весь трек гудел. Резина плавилась об асфальт, а запах жженого каучука окончательно въелся в легкие. Учебные заезды подходили к концу, Шастун как раз докатывал последний тренировочный круг под руководством Аркадия. Дальше им предстоял небольшой отдых, обслуживание машины и самое главное — встреча с главным соперником. Арсением. Кстати, Попов, кажется, ни разу не проехался даже. Он все время провел в офисных помещениях, что-то обсуждал, договаривался, подписывал. В общем, совсем мужик не знает толк в отдыхе, что тут еще сказать. Однако, как только домкрат опустил Супру обратно на асфальт, а Тоша снова занял свое место за рулем, но уже без пассажира, у ресторатора дернулся глаз.       — Плохая идея, — прошипел он себе под нос, наблюдая за тем, как автомобиль рыча и фыркая отъехал от зоны хот-пита и медленно, как хищник, подкрался к линии старта. — Ну прямо очень плохая идея.       — Мы камеры подключили, — возник рядом с ним Аркадий, что секунду назад подсказывал бармену наилучшую тактику прохождения маршрута, из-за множества новых вводных. — Смотреть будешь?       Арс кивнул, но, если честно, не особо хотелось получать еще один седой волос. Опять закрашивать придется. Зато Анджей и Эд, кажется, только рады поглазеть на гонки. Вон, уже стулья подтянули к экрану, где-то чипсы надыбали. Интересно гадам посмотреть, как Тоша позориться будет. Вот и черт его дернул этот спор вообще завязать? Он же прекрасно знает, что Шастун хоть в лепешку разобьется, но докажет, что хотел. Светофор мигнул тремя красными, предупреждая о скором начале первого самостоятельного заезда.       — Не поставится, — с умным видом заключил Джей, хотя ничего еще не случилось.       — Поставится, — парировал Эд, пожав плечами.       — Заткнитесь оба, а?       Старт был дан буквально через секунду после этих слов. Супра в ту же секунду двинулась с места, моментально набирая скорость. Первая постановка, естественно, пошла не по лучшему плану, что тут же подметил Аркаша, глядя на экран. Антон слишком поздно закинул перед, но все же удержал, хоть и вылетел за линию тремя колесами разом.       — А он плавно руль отрабатывает, — оценивающе хмыкнул Роман, скрестив руки на груди. — Без судорог, это хорошо.       — Первую и вторую зоны не забрал, — мотнул головой ведущий пилот, — пусть хотя бы в дорогую тройку попадет.       Попов только прикусил край нижней губы, искренне надеясь, что хотя бы этот раз все обойдется и ничего не случится. Он уже готов проехать хуже, отдать машину и закончить весь этот цирк, лишь бы кудрявое чучело ничего не вытворяло лишнего. Однако, к середине первой дуги Шастун, по всей видимости, решил выровняться. Теперь машина шла более или менее ровно, слегка угловато, но без лишних дерганий. Скорость, положение корпуса и еще множество фактором, конечно, оставляли желать лучшего, но и Антон — не профессионал. Так что весьма неплохо, а для первого раза, можно даже сказать, идеально.       — На перекладке открой задние колеса, — в рацию посоветовал Аркадий, прислонив устройства к губам. — Почувствуешь, что тянет наружу — корректируйся, а то жопу унесет.       — Понял, — послышалось пыхтение юного пилота в ответ.       К началу второй дуге, когда нужно было очень осторожно, без паники и спешки перекинуть машину в противоположное направление, огромное облако белого дыма вырвалось из-под задних колес цветастой Супрый, протягиваясь плотным следом за ней. А дальше, ровно на моменте входа, случилось то, чего вообще никто из присутствующих не мог спрогнозировать. Аккуратное, почти профессиональное смещение корпуса. Визжащие шины едва-едва коснулись белой линии, обозначающей границы трассы, а судя по камерам, траектория движения гарантировала сто процентное попадание во все оцениваемые зоны.       — Нихуя себе, — Эд чуть склонил голову набок, не ожидав такого исполнения.       — Заткнись, — уже немного обреченно процедил Попов.       Он, если честно, тоже не думал, что Шастун сможет выдать нечто подобное. Надеялся, что студент проедет как-нибудь криво-косо, а ему самому немного подсудит Аркаша в знак старой дружбы, но теперь, походу, действительно нужно постараться, чтобы отстоять свою позицию. А этого в планы, если честно, не входило. Даже пилоты задумчиво хмыкнули, состроив лица из разряда: «ладно, удивил».       — Чистое везение, — протянул совершенно безразлично Анджей, отправив в рот еще одну чипсину. — Он все равно бездарь.       С этим никто не спорил, но факт оставался фактом: самый ценный участок дороги Антон пролетел, как по книжке. Дальше все пошло на спад, что естественно. Сложные контрпостановки, не совсем прогретые шины, маленькая скорость. Супра периодически выпрямлялась, выходя из управляемого заноса, что на чемпионатах высшего ранга категорически запрещено, иногда не попадала в траекторию трассы. Для таких, как Тоша — ошибки допустимые, не глобальные, да и опасности никакой не несут. Последняя, короткая дуга перед финишем, получилась тоже не «вау». Вроде бы нормально, но, естественно, не без провалов.       — Не, правда, очень неплохо, — снова заговорил в рацию Аркадий, уже поднимаясь со своего места. — Закатывайся во второй бокс, мы тебя тут ждем.       И только после того, как Тоша завернул в ворота, живой и вроде бы здоровый вылез из кабины, Арсений выдохнул окончательно. Все. Самое страшное закончилось, остальное — вообще неважно. Плюс новичков — они не перегревают мотор. Не выжимают из машины все соки, боятся ее стукнуть, поэтому после их проездов аппараты, в основном, в порядке. Вот и сейчас Супре дали постоять буквально минут десять максимум перед тем, как запустить внутрь уже Арса.       — Разрешите вас поспоттерить, — любезно предложил его товарищ, махнув рукой в сторону выезда.       Попов усмехнулся, застегнул все ремни, поправил шлем на голове, потрогал длинный рычаг ручного тормоза, повертел зеркала, хотя они вообще не нужны сейчас, по большому счету. В общем, сделал все, лишь бы как можно дольше никуда не ехал. Однако, на него все еще смотрели испытывающие зеленые глаза, в которых плескалась жажда соперничества. И какие варианты? Да никаких, придется ехать.       — Арс, — позвал Аркадий, когда они приблизились к стартовой отметке. — Подыграй ему, а? — он склонился к приоткрытому окну, уложив локти на дверную раму. — Ну серьезно, я же сам тебя учил ездить. Тебе этот спор все равно ничего не даст, мы и так все знаем, что ты лучше откатаешь. А я всю тренировку видел, как он хочет доказать всем, а в особенности тебе, что может. Он омега, молодой, с характером, в критической, по его мнению, ситуации. Тоха будет счастлив, тебе же это и нужно?       Попов вздохнул и задумчиво стукнул пальцами по рулю. Вообще-то, да. Соревнование-то совсем его не интересует. Интересует Шастун, а не вот это вот все. В итоге он промолчал, но визор все равно опустил. Тогда Аркаша хмыкнул, дотянулся до его плеча и по-дружески похлопал. Когда пилот отошел от машины — светофор снова мигнул тремя красными.       Да. В гонках очень редко можно встретить омег, это факт. И не потому, что «плохо водят» или «не способны», просто обусловлено некоторыми факторами, которые от них не зависят. Так уж природа распорядилась, что омеги, в большинстве своем, физически сложены немного иначе. Кончено, это не правило, но подавляющее большинство омег — мельче и слабее альф, а с машинами приходится терпеть большие физические нагрузки. Чего стоит тот же руль без усилителя провернуть. И с этим ничего нельзя поделать, это природа. Конечно, бывают исключения, и Антон с Джеем — явные тому примеры. Анджей, например, высокий, в меру шкаф и готов калитку любому альфе снести, а Тоша — ну… сто девяносто семь сантиметров над уровнем земли вам о чем-нибудь говорят? Вот именно.       Взвесив все это в голове, Арс причмокнул краем губ, втянув полные легкие воздуха. Ну и ладно. Поддаваться все равно не будет. Потому что нужно учитывать, что это Шастун. И он обидится еще сильнее, если ему «подыграть».       — Та хрен с тобой, — выдохнул Попов и ударил по газам вместе со включившимся зеленым.       Аркаша поморщился, по старту поняв, что пощады не будет, а Тоша уселся на его место, подняв голову к монитору. Первая постановка — почти чистая, без сильного контрсмещения, немного рваная, но стабильная. Скорость явно выше, движения слегка сырые, но уверенные. Будто человек за рулем когда-то давно уже делал нечто подобное, а сейчас просто вернулся к основам после длительного перерыва. Это же подтвердила и первая дуга, пройденная если не превосходно, то близко к этому, и вторая качественная перекладка. Анджей, увидев это, чуть не подавился своими снеками, громко закашлявшись. Выграновский лишь молча покосился в его сторону, а затем вернул внимание к монитору. Ну надо же, старый умеет в неожиданности. Антон же просто открыл рот, потому что не ожидал. Это точно Арсений? Да он же по городу ездит хуже дедов с рассадой в багажнике. Иногда, конечно, любит тапочку прожать, но балуется уж очень редко и только на пустой дороге. А Москва, между прочим, пустыми дорогами не славится.       — Он не говорил, что уже ездил раньше, — пробормотал Шастун, наблюдая за тем, как машина на экране источает клубы дыма, скользя боком по длинной дуге.       Да тут все всем понятно. Пилоты вообще ничего не говорили, просто переглядывались, пожимали плечами и хихикали о чем-то своем, Джей недоуменно глядел на проезд своего же брата. В общем, полная идиллия и понимание неизбежного.       Но даже так, никто ведь не знает наверняка, что происходит внутри Супры. А там происходил Арс и его постоянные мыслительные процессы. До финиша оставался всего один подъем, ничего сложного. Просто перекинуть руль, поставиться, минимально подкорректировать ручником по внезапно начавшемуся снегу, пройти угол и закончить. И все же, когда оставались считанные метры, Тойота странно завибрировала, заурчала, а все в боксе моментально оживились. Машина закинулась сначала в сторону, вылетев тремя колесами за границы дорожки, а последующая попытка выровнять ее совсем провалила траекторию, сбив ненастроенный ход подвески. То ли зацепа с мокрой поверхностью не хватило, то ли элементарно опыта, но Супра задымила всеми четырьмя колесами, громко взвизгнула и развернулась окончательно.       — А че случилось-то? — не понял Аркаша, поднося рацию к губам. — Машина прыгнула или ты не отработал?       — Выйди к воротам, — единственное, что бросил Попов в ответ, уже разворачиваясь в сторону выезда с трека.       Ничего критичного не произошло, поэтому и паники никакой не было. На гонках постоянно кого-то, да развернет, это классика таких заездов. Однако, когда Арсений вернул аппарат своему хозяину, он лишь пожал плечами и снисходительно улыбнулся.       — Ну с кем не бывает, правильно? — спросил беспечно мужчина, мельком глянув на бокс, из которого выглядывали несколько человек.       — Та конечно, — фыркнул Аркадий, посмотрев вслед за ним. — Объективно, ты не финишировал. Понимаешь?       — А ты понимаешь?       И только сейчас, когда в руки пилота упал его же шлем, он наконец догнал. По его лицу буквально было заметно, как эмоция «во дурак, такой проезд заруинить» поменялась на «мудрый ты человек, Арсений Сергеевич». Ресторатор же больше ничего объяснять не стал. Просто вернулся в бокс, машинально растрепав волосы на макушке Антоне, все еще сидящего ровно под экраном.       — Машина твоя, все честно, — без капли сомнения соврал мужчина.       А вот насколько честно — никого волновать уже не должно.