По духу и букве закона

Сборы были недолгими. Тем же вечером Курт велел Робу сложить в сумку одежду и файлы с уроками. Сам и вовсе ничего не взял, кроме какой-то пухлой папки да мешка с наскоро разобранным Артуром. Выдвинулись из дома они глубокой ночью, когда в их районе погасли все фонари. Роб пребывал в глубочайшем изумлении, но вслух его не высказывал. Если Курт сказал уходить, значит, это действительно нужно. Вот только уж больно жгло любопытство: от кого, почему и, самое главное, куда они бегут. Причём бегут в буквальном смысле: в каких-то пять минут позади осталась добрая половина района. Проплутав ещё какое-то время по переулкам, они вышли наконец к памятному тупику. Здесь мало что изменилось. Тот же непроглядный мрак, те же переполненные баки. Вот разве что грязь высохла. Роб послушно семенил за Куртом, поражаясь про себя, что они здесь забыли. Едва он оказался в зловонной темноте, как этот вопрос сам собой сорвался с его языка. — Здесь — ничего, Робби, — невозмутимо ответил Курт. В следующий миг что-то скрипнуло. После чего послышался шорох. На Роба пахнуло сквозняком. Воздух был чуть затхлый, но по сравнению с ароматами, витавшими в тупике, казался чуть ли не морским бризом. — А вот сюда мы и направляемся, — раздался шёпот Курта у самого уха. — Куда? — Дай-ка руку, парень, и полезай сюда. Осторожно! Тут лестница, и первые пару ступенек придётся спускаться на ощупь… Роб осторожно перебирал ногами, каждую секунду опасаясь полететь вниз. На беду лестница оказалась довольно крутой, и любое неверное движение грозило неожиданным полётом. К счастью, спускающийся следом Курт зажёг наконец фонарик и передал его Робу. Сам замешкался у входа, возвращая на место большой люк. Десяток ступеней спустя крутой спуск закончился, и только тут Роб смог как следует оглядеться по сторонам. Свет фонарика выхватил из темноты длинный тоннель высотой в полтора человеческих роста и пару ярдов ширины. Он был выложен гладким желтоватым камнем, чуть поблескивавшим при тусклом освещении. — Где это мы? — изумился Роб, вертя головой по сторонам. — Это бывшие городские катакомбы, около сотни лет назад переделанные под ядерное укрытие. Курт забрал фонарик и уверенно двинулся вперёд. — Фактически здесь может свободно разместиться до нескольких тысяч человек одновременно. — И у вас здесь укрытие? - Роб семенил следом, приоткрыв рот от восторга. — Ты абсолютно прав, Робби. У нас здесь укрытие, — ответил Курт. — Тут есть кто-то ещё? — Да. Около пятисот человек. Это так называемый Подземный Город. Обратная сторона Сектора 32. Подпольный город в городе, прямо под носом официальных властей, — ответил Курт ровным голосом. — Нелегальный? Здесь живут коммунисты? — Нет, Робби. Здесь живут люди, которым официальный закон совсем не рад. Аферисты, хакеры, контрабандисты, бездомные… Коммунистов здесь нет. Если, конечно, не считать меня. Роб потрясённо молчал, пытаясь переварить услышанное. Оказывается, что честный и порядочный Курт напрямую связан со всякими скользкими личностями и даже делит с ними укрытие. Вот это да! — А тот человек — Бэн — он тоже здесь живёт? — поинтересовался он после неловкого молчания. — А Бэн всем здесь заправляет, Робби. Курт по-прежнему говорил ровным тоном, но было видно, что он смущён. А вот Роб почувствовал себя обманутым. Точнее, даже обведённым вокруг пальца. Внутри закипела обида. Он-то про себя всё рассказал Курту без утайки, а тот, значит, не доверял ему настолько, что ничего не рассказал ни про Подземный Город, ни про Бэна. — Выходит, что вы меня обманули? — тихо спросил Роб. — Когда? Курт, шедший впереди, остановился и повернулся к нему лицом. — Когда, Робби, я тебя обманул? — устало спросил он. — Когда ничего не сказали ни о Бэне, ни о Подземном Городе! Роб шмыгнул носом и сжал губы. — Не сказать и обмануть — это два разных понятия, парень. Курт покачал головой. — Но ведь Вы говорили, что Бэн — Ваш приятель… — И это правда. — Что Вы знакомы с ним с детства… — И это тоже правда, — спокойно подтвердил Курт. Роб смолкнул и сердито засопел. Он был сбит с толку. Курт оказался прав. Все, что им сказано, было правдой. Но как насчет того, чего сказано не было? И если бы не крайние обстоятельства, Робу никогда бы об этом и не сказали. Потому что не считали достойным доверия. — Послушай меня, Роб, — сухо проговорил Курт, — не выдумывай себе глупостей. Я не рассказывал тебе обо всем, потому что не имел права. Это не только моя тайна. Это вопрос выживания пятисот человек, которые бы наверняка пропали, стань это место известно властям. И забота о твоей же безопасности. Если бы Бэн счел, что ты узнал о Подземном Городе слишком рано, никто бы и гроша ломаного не дал за твою жизнь. И я бы тут ничего поделать не смог. Имей, пожалуйста, это в виду. И не стой как вкопанный. Идем уже. Не знаю как ты, а я хотел бы поспать. С этими словами Курт направился вперед. Робу ничего не оставалось, как плестись позади. Горячая обида сменилась в его душе стыдом. Ну что он как маленький в самом деле? Устроил тут представление: “Не сказали — обманули”! А Курт-то прав! И надо бы извиниться… Тоннель тем временем вилял, изгибаясь в разные стороны, точно змея, но внезапно превратился в прямой, широкий и хорошо освещенный коридор со множеством дверей по обеим сторонам. На каждой написан номер. Курт уверенно направился к той, где была аккуратно выведена цифра шестьдесят. Потом приложил к считывателю замка указательный палец. Дверь с тихим шорохом отъехала, пропуская беглецов внутрь, а потом снова закрылась. Курт негромко скомандовал: “Свет!” — и под потолком вспыхнул светильник. Роб огляделся. За дверью под номером шестьдесят пряталась довольно большая комната, отделанная тем же желтым камнем. Вдоль дальней стены располагались три узких навесных кровати да неприметная дверь. По правую руку тянулись шкафы и стеллажи, заваленные файлами, а слева примостился стол с блок-комбинатором, пара кресел и встроенный электрический камин. Пол был застлан старинным темным ковром, а у самой двери обнаружилась труба воздуховода. Курт поставил сумку с Артуром, подошел к камину и несколько секунд колдовал над приборной панелью. После чего за толстым стеклом заплясала голограмма голубоватого пламени, и промозглый воздух комнаты начал медленно согреваться. — Простите меня, Курт, — проговорил Роб. Тот обернулся, едва заметно усмехнулся и проговорил: — Прощу, но с одним условием. — С каким? — понуро поинтересовался Роб. — Ты наконец перестанешь "выкать" и будешь обращаться ко мне на "ты". Курт подмигнул и хитро улыбнулся. — А… это? Давайте. То есть я хотел сказать — давай. Роб тоже улыбнулся и почувствовал, будто гора упала с плеч. Мысль о том, что он мог обидеть Курта, была слишком невыносимой. Хуже, пожалуй, было только Куртово недоверие. Ни того, ни другого, к счастью, не было и в помине. — Вот и хорошо. Тогда располагайся и будь как дома. Собственно, это и есть наш второй дом. Будут еще вопросы? Роб откашлялся и открыл рот, но тут же его закрыл, решив, что если снова начнет спрашивать всякие неудобные глупости, то Курт, пожалуй, рассердится и всерьез. — Вижу, что есть. Не мнись, задавай! — скомандовал тот и склонил голову к плечу. — А почему мы переехали? — поинтересовался Роб, снимая куртку. — Потому что человек из “ХтС”, приходивший сегодня, хотел передать мне, что нужно бежать и залечь на дно. Видишь ли, Робби, контора, в которую ты относил мои бумаги, является подставной фирмой. Она существует лишь для того, чтобы обеспечивать интересы здешних обитателей. Точнее — предоставлять каналы для несанкционированного выхода в официальную Сетку. Я отвечал за разработку приемников и преобразователей сигнала. Но контора оказалась на грани раскрытия, и им пришлось быстро сворачивать свою деятельность. Соответственно, у нас тоже возникла необходимость прятаться. — А что за интересы у жителей Подземного города в Сетке? Роба снова кольнуло неприятное чувство: будто бы его использовали втемную ради интересов не очень-то хороших людей. Причем сделал это Курт. Хотя, может, его тоже используют? — Информация. Курт передернул плечами и замолчал. Роб подумал, что больше ничего от него не услышит, однако тот продолжил: — Видишь ли, парень, раз уж общество не трудится замечать осужденных, то им приходится идти на ухищрения, чтобы как-то выживать. Понимаешь? — Да, — кивнул Роб. — Ну вот и славно. Тогда давай-ка ложиться спать. Не знаю как ты, а я очень устал сегодня. Курт не соврал. Едва его голова коснулась подушки, как он погрузился в глубокий сон. А вот Робу не спалось. Он ворочался на своей койке, никак не находя себе покоя. Постель оказалась жесткой, а мысли в голове — неудобными. Тот правильный и интеллигентный Курт, которого он считал непогрешимым образцом для подражания, оказывается, спокойно сотрудничал со всякими бандитами и аферистами. Конечно, ему некуда было деваться, но то, как он общался с Бэном, и то, как оправдывал взлом Сетки в интересах аферистов, сбивало с толку. В конце концов Роб приказал себе не думать об этом. Наверняка есть то, чего он не знает. Но в его душе все же поселилось сомнение.

***

“Рапорт о переданных воспитанниках” в этот раз сильно запоздал с утверждением и пришел обратно за неделю до Рождества. Теперь Саймону предстояло разнести утвержденную информацию в файлы с личными делами детей. Будь у него семья, он бы сейчас проклинал все на свете из-за необходимости работать, не поднимая головы, под самое Рождество. Но мистер Кук был одинок, дома в праздник его никто не ждал, и потому он был даже рад необходимости чем-то заняться, чтобы не впадать в уныние от своего одиночества. Вот разве что соседка - миссис Хилл - могла бы заглянуть к нему в гости, чтобы поболтать. Конечно, это просто его несбыточные фантазии. С чего вдруг такой женщине интересоваться старым Саймоном? А он, между прочим, уже пару лет как мечтал пригласить ее куда-нибудь. Хотя дальше мечтаний дело не шло. Оно и понятно: если хочешь выиграть в лотерею, тебе придется купить билет. Если мечтаешь о свидании с женщиной, тебе придется ее пригласить. И Бог знает, куда бы завели все эти мысли, если бы Саймон их не оборвал, принимаясь за работу. Мечты мечтами, а обязанности не ждут. Он снова закопался в работу с головой, позабыв о времени. Однако монотонная работа с досье снова застопорилась через десяток имен. Ему опять попалась на глаза отписка незабвенного Пэна. Точнее, несколько шедших подряд фамилий из “Рапорта”, для которых этот самый Пэн не потрудился представить конкретной информации. Саймон с минуту смотрел в окно. Ну уж нет! Пусть в “Рапорте” он и отправил наверх стандартную писанину, но разводить бардак в досье не намерен! Вот прямо сейчас позвонит по указанным номерам и лично опросит приемных родителей, что да как! Мистер Кук набрал первый из указанных номеров. Смарт-браслет долго молчал, а потом приятный женский голос поведал, что набранный номер не существует. Саймон не поверил своим ушам: как такое вообще возможно? Он перепроверил все десять цифр: все набрано правильно. Саймон насторожился и позвонил по следующему номеру. После пары гудков ему ответила молодая девушка. Она очень удивилась, когда он попросил поговорить с мистером Бруксом, и сказала, что не знает такого человека. Саймон извинился, закончил звонок и вытер со лба испарину. Он начал подозревать худшее. С колотящимся сердцем мистер Кук позвонил по третьему телефону. И снова зря. Через полчаса он буквально ворвался в кабинет начальника с прытью, которой было сложно ожидать от человека его габаритов. Мистер Ли, увидев это, даже на миг забыл о своей знаменитой невозмутимости. Он изумленно округлил глаза и вскочил со своего места. – Беда, мистер Эдвард! – просипел Саймон, закрывая дверь и пытаясь отдышаться. – Что случилось, Кук? На тебе лица нет… Какая беда? Мистер Ли снова опустился за стол и указал Саймону место напротив. – У нас, кажется, исчезло в никуда шестеро переданных усыновителям детей, – объяснил тот, хватаясь за сердце. Мистер Эдвард внимательно слушал сбивчивый рассказ Саймона и мрачнел с каждым словом все больше. – Чертов олух Пэн, – выплюнул он презрительно, когда Саймон закончил говорить. – Даже номера телефонов вписать правильно не потрудился! Ох, как жаль, что это не мой подчиненный… – Надо срочно доложить обо всем наверх, и пусть там разбираются: небрежность это или преступление! – воскликнул Саймон. – Ну да. И остаться виноватыми во всей этой глупой истории. Не горячитесь, Кук, – поморщился тот. – Но здесь не глупая история, а чей-то очевидный умысел, – выпалил Саймон. – Злой умысел невозможен здесь хотя бы потому, что все усыновители проверяются вдоль и поперек. Как вы себе представляете передачу ребенка случайным непроверенным людям, которые даже номера телефона не оставили? Такого просто не может быть. Скорее всего, у нас завелся крайне нерадивый волонтер, перепутавший номера телефонов и работающий спустя рукава. И если мы сейчас потревожим руководство, то едва ли добьемся чего-то, кроме лишних проблем на свою голову. Так что давайте сделаем так: я, как и обещал, разберусь с этим Пэном. И если там что-то нечисто, то клянусь, что первым сообщу об этом выше. Но если этот идиот просто все перепутал, то какой прок устраивать переполох? Вы хоть о детях подумайте. Грядет Рождество, они готовятся к празднику, и тут неизвестные дяди начинают с их родными разборки по вопросам усыновления. Делать все нужно тихо, а не на глазах у ребят. Саймон опустил глаза, пошевелил губами и наконец проговорил: – Наверное, Вы правы, мистер Ли. Детям все это видеть уж точно ни к чему! – Вот и славно. Тогда считай, что нерадивый Пэн уже наказан. Саймон кивнул и вышел вон. А мистер Ли еще какое-то время буравил взглядом дверь. Потом поморщился и хмыкнул. Этот неизвестный Пэн доставляет уж слишком много проблем!