По духу и букве закона

Тыквенный пирог благоухал так, что устоять было сложно. Миссис Хилл улыбнулась: кажется, всё идёт по плану. А планы у неё были грандиозные: поразить соседа в самый желудок. Ей до сих пор становилось неловко за то, как она напросилась к нему встречать Рождество. Если б не дурацкий замок, то не свалилась бы соседу как снег на голову. И пусть отметили они прекрасно, но начать близкое знакомство следовало всё же с более официального визита. Так внушала ей мама. Что ж, хороший праздничный стол способен загладить даже самую большую неловкость. Так когда-то маленькую Эллу учила её бабушка. А уж она-то знала толк в кулинарии, да и в мужчинах разбиралась неплохо. За окном уже смеркалось. Элла посмотрела на часы: семь пополудни. Ветчина тем временем уже была смазана медовой глазурью и отправлена в духовку. Оставались сущие пустяки: накрыть на стол и переодеться. И пусть миссис Хилл старательно убеждала себя, что прихорашиваться будет исключительно ради праздника, но в глубине души уж очень хотела поразить соседа. Он ей понравился. С ним было как-то уютно, спокойно и легко. Да и интереса к себе с его стороны она не заметить просто не могла. И ей вдруг очень захотелось его поддразнить, как бывает в юности. И пусть мистер Кук — не Капитан Сокол, зато уж очень душевный человек. Интересно, как он отреагирует, если Элла появится перед ним при полном параде? Она снова посмотрела на часы и смущенно улыбнулась. До прихода соседа оставалось около часа, пора заняться собой. Маленькое черное платье, нитка белого жемчуга и дорогая кашемировая шаль ждали в шкафу. Кто бы мог подумать, что после смерти Фреда ей еще раз когда-нибудь взбредет в голову наряжаться на свидание? Элла приводила себя в порядок, чувствуя, что по мере приближения времени к восьми внутри растет приятное волнение, сродни щекотке. Вот он позвонит в дверь, она откроет, улыбнется, пригласит его войти… А он так и будет стоять с видом блаженного, разглядывая ее с восхищением. Она вдруг обнаружила, что сильно соскучилась по такому щенячьему, мальчишескому взгляду. «Пятьдесят, а все туда же, неугомонная ты, Элла!» — шутливо погрозила она пальцем своему отражению в зеркале. Отражение тоже погрозило в ответ и сделало это изящно и кокетливо. Нет, той красотке в зеркале совсем не дашь пятидесяти лет! Довольная собой, миссис Хилл спустилась вниз и вытащила ветчину из душистого и горячего нутра электропечи. Потом прошлась по гостиной туда-сюда и уставилась на часы. Осталось подождать каких-то пять минут. Она еще не знала тогда, что эти томительные пять минут растянутся на целую ночь. Саймон не пришел ни к восьми, ни к половине девятого. Не появился и в десять, не постучался к полуночи. Миссис Хилл злилась, волновалась, выглядывала в окно, набирала его номер… Все безуспешно. Душистая ветчина на столе исходила паром понапрасну, попусту благоухал пирог. А в доме напротив не светились даже окна. Испугавшись, что что-то случилось, миссис Хилл накинула куртку и решительно направилась к Саймону. Однако дом был закрыт, окна темны, а следов вокруг не наблюдалось вовсе. Несколько минут Элла стучала, глупо надеясь, что Саймон проспал, но сама понимала, что его, скорее всего, просто нет дома. Устав и замерзнув, вернулась к себе, закрыла дверь и вдруг разревелась как глупая девчонка. Обманул! Этот человек ее обманул! Позабыл, не пришел… Тушь текла по щекам, размазалась помада. Миссис Хилл сидела на полу рядом с диваном и шмыгала носом, то и дело смахивая слезы. Так паршиво она не чувствовала себя уже давно. Наплакавшись всласть, так и уснула, положив голову на диван. Проснулась она с головной болью и той разбитостью, которая бывает после долгой истерики. Вдобавок ко всему, тело затекло и никак не хотело слушаться хозяйку. Элла кое-как встала и отправилась на кухню в надежде выпить таблетку. Проходя мимо накрытого стола, раздраженно скривилась: надо же быть такой дурой! Пятьдесят лет, а ума как у школьницы. Миссис Хилл провела рукой по лицу, налила себе воды и уже потянулась было за аптечкой, как заметила в окне нечто интересное. К соседу наведался робот-курьер из ближайшей аптеки. Самый обычный, какого представляешь себе при слове «доставка»: летающая продолговатая машинка с четырьмя колесами и выдвигающейся корзинкой. На лоснящемся белом боку был изображен уроборос. Вот уже несколько минут робот звонил в электронный замок, но безрезультатно. Элла проглотила таблетку, выпила воду и вдруг замерла, пораженная страшной мыслью: а если Саймон дома, но ему стало плохо? Заказать лекарство успел, а открыть уже не смог? Она накинула куртку и бросилась к дому мистера Кука. Около двери все топтался бедолага-робот, пища об ошибке вручения. Миссис Хилл забарабанила в дверь и стала громко звать Саймона. В ответ не услышала ни звука и принялась судорожно вспоминать код от его замка: то ли восемь-девять-четыре-пять, то ли семь-девять-три-четыре… Промучавшись несколько минут, уже хотела было сымитировать взлом, чтобы на место прибыла хотя бы полиция, но тут в голове всплыли их разговоры про музыку. Саймон тогда все напевал популярную когда-то: «Девять-восемь-четыре-семь: я забыл про сон совсем». Она с раздражением стукнула по двери и набрала эту комбинацию, уже, впрочем, безо всякой надежды. Однако она сработала! Замок тихо щелкнул, и Элла толкнула дверь плечом. Внутри было тихо и темно. Она включила свет и огляделась. Саймон лежал на диване с закрытыми глазами. Миссис Хилл подошла, осторожно дотронулась до него и тут же отдернула руку: Саймон был мертв! Она вскрикнула, заплакала и непослушными пальцами принялась вызывать службу спасения. Дальнейшее Элла помнила смутно. Кажется, медики приехали быстро. Один из них колдовал над телом, собирая тесты, а второй расспрашивал ее о соседе. И она даже что-то отвечала, правда, довольно сбивчиво. — Нет, совсем не криминальная смерть, — проговорил тот, кто брал пробы, — Просто передозировка «Мелтимина». Да еще и с кофе, видимо, употребил. Вот сердце и не выдержало. — Что? — заикаясь и всхлипывая, переспросила Элла. — Миссис Хилл, ваш сосед страдал от сердечной недостаточности. Образ жизни, судя по всему, малоподвижный. Работа нервная, лекарства, вот, принимал… Ну и перепутал, видимо, дозировку, да еще и кофе запил зачем-то. Бедолага! — терпеливо объяснил ей его напарник. — Мы заберем тело в больницу, пусть патологоанатом даст окончательное заключение. Вы знаете кого-то из его родственников? — О, нет, не знаю. С… Мистер Кук был одинок, насколько я могу судить. Так что… тело… похороню я. — Что ж, тогда позвольте записать ваш контактный номер. Элла вернулась к себе на негнущихся ногах. Она была подавлена, напугана и расстроена. Саймон-Саймон! Светлый и добрый человек, упокой Господь твою душу. Миссис Хилл села за стол и уронила голову на руки. Корила себя за глупость: поднимать тревогу стоило ещё ночью, когда он так и не пришёл. Дура, она ещё и сердилась! Пока играла тут в раненую гордость, в соседнем доме умирал Саймон, так и не дождавшийся помощи. И теперь всё, что остаётся делать, — достойно его похоронить. Элла снова расплакалась. Уже в который раз.

***

— Курт, а что было дальше? Они сидели за столом, который был передвинут поближе к камину в честь предновогоднего вечера. Картофельный салат, курица в виноградном соусе, глинтвейн и тепло, шедшее от почти настоящего пламени, настраивали на умиротворяющую сытую дрёму, когда все разговоры закончены, а ложиться спать ещё не так уж и хочется. И надо же Робу было прервать её таким неподходящим образом! — Ты о чём, парень? — уточнил Курт. Впрочем, прекрасно понял, что тот имел в виду. Просто очень не хотелось портить такой спокойный вечер такими неподходящими воспоминаниями. Может, заболтать Роба чем-нибудь другим? — О той истории, что ты мне рассказывал неделю назад. Курт нехотя перевёл взгляд с голубоватой голограммы, пляшущей внутри камина, на своего воспитанника. Тот сидел, глядя на него с любопытством. И, уж чтобы совсем не оставить Курту шанса на смену темы, помахал генератором помех. — Да ничем, собственно. Мы с товарищами должны были подготовить стачку на заводах Фактори-тауна. И мы её подготовили, — нехотя ответил Курт, включив машинку. — И? — И федералы тоже к ней подготовились. А всё потому, что некто передал им эту информацию заблаговременно. — А некто — это… — Не верь ему, Робби! Я тебе рассказал это всё лишь для того, чтобы ты для себя хорошенько уяснил: есть люди, которым доверять нельзя ни при каких обстоятельствах! И Бэн Барлоу — один из них! — горячо зашептал Курт. Потом подумал и добавил: — Если вдруг меня не станет, не оставайся здесь ни одной лишней минуты! — Курт, ты что? — дрогнувшим голосом спросил Роб. С чего это вдруг такие разговоры? Почему вдруг Курт собрался умирать? — Жизнь человека с чёрной змейкой на лице полна неожиданностей, Робби. Так что предупреждаю на всякий случай. Курт передёрнул плечами, отвернулся к камину и снова прикрыл глаза. — Но куда же я тогда пойду? — пискнул Роб. Весь этот разговор пугал его настолько, что перехватывало горло. — Я дам тебе адрес нашей явочной квартиры в Секторе 8. Даже если ее никто не использует, жить там можно. А деньги… Старина Бэн мне кое-что должен, так что и о них особо беспокоиться не придется. Лет на пять хватит, а там уж и сам… Роб шмыгнул носом и выключил генератор помех. Разговор, обещавший интересную историю, обернулся совсем уж нехорошей темой для обсуждения. Потом скомкано пожелал спокойной ночи и отправился в постель. А Курт так и остался в кресле. Мысленно похвалил себя за то, как удачно отвертелся от неприятного разговора. От того, чего бы рассказать не хотел никому. Ну что он, в самом деле, должен был поведать Робу? Что влюбился как последний дурак в Даниэллу еще в школе? Что грезил ей еще пару лет после того, как их с Бэном пути разошлись? Что снова потерял голову, увидев ее десять лет спустя, растерянную, печальную и, самое главное, свободную? Она, конечно, обрадовалась старому знакомому, стала расспрашивать, была любезна и так трогательно-грустна, что он не смог устоять. Выдал свои чувства, а потом, получилось, что и свое дело. В Фактори-тауне они с товарищами все тщательно подготовили. Огромный заводской комплекс по производству продуктов питания лихорадило к тому моменту уже пару лет. Собственник оказался на грани разорения и продал бизнес. Новый владелец не был известен, зато быстро стало ясно, что две трети производственных линий, а также до восьмидесяти процентов непроизводственных процессов теперь собирались полностью роботизировать. Это означало, что около тысячи человек в самое ближайшее время оказывались на улице. Профсоюз молчал, прикормленный еще предыдущим собственником, СМИ не интересовались массовыми увольнениями до тех пор, пока никто не возмущался. И Курт с товарищами решили привлечь внимание к проблеме рабочих. Это должна была быть мирная манифестация, но кто-то сообщил властям, а те просто-напросто натравили на них национальную гвардию. Протест разогнали, Курта и его друзей арестовали и осудили. Их местную ячейку разгромили. Тогда же бывший инженер Максимиллиан Курт потерял из виду всех своих товарищей. И с тех самых пор не мог найти о них ни одного упоминания. Это-то и держало его рядом с Бэном и нелегальным каналом выхода в Сетку. Уже много позже он узнал, что новым владельцем Фактори-тауна тогда стала Даниэлла Фальконе. А управляющий, желая удержаться на прежнем месте при новых хозяевах, оказал ей неоценимую услугу: узнал от своего соглядатая о готовящемся протесте и выдал ей и зачинщиков, и саму стачку. Конечно, она заявила в полицию. А после втёрлась к Курту в доверие, попытавшись выведать детали. И потому Курту было нестерпимо стыдно. Нет, ничего он ей, конечно, не рассказал. Зато просто повёлся на притворство. О чём и сообщил ему старина Бэн десять лет спустя. Как обычно, походя, в своей любимой глумливой манере: мол, все беды от баб. И даже такие святоши, как Макс, не могут устоять против женских чар. Знал, чёрт, куда ударить. Курту тогда с трудом удалось сдержать эмоции. Однако теперь к цели отыскать товарищей прибавилась ещё одна: уничтожить Бэна. Он хоть и гений криминального мира, однако совсем не всесилен. И слабые места должны быть даже у него. Правда, сам Курт был одинок. Один в поле не воин. А уж когда у него поселился Роб, его положение и вовсе усложнилось. Теперь в случае чего под удар попадал и невинный ребёнок. Этого было нельзя допустить никак. И Курт даже стал придумывать, как спрятать воспитанника. Но пока в голову не приходило ни одной удачной идеи. А Бэн тем временем, кажется, стал что-то подозревать…