По духу и букве закона

В этот раз ей запомнилась заколочка. Такая яркая, в виде бабочки. Бабочка была нежно-голубой. Она парила над застежкой, словно живая, и ее крылышки переливались. Ей нацепили эту заколочку на распущенные волосы, уложив их в кудряшки. Пока чьи-то руки держали ее у Эйприл перед носом, она тупо смотрела на переливающиеся крылышки и думала о том, как чудесно было бы иметь подобную по-настоящему. И тогда она бы попросила Эмму приколоть ее сбоку. Правда, зеркала в палате не было, и этой красоты Эйприл на себе бы точно не увидела. Но зато ее бы грела мысль, что бабочка порхает над ее головой. Однако заколочка — единственное, чему она могла порадоваться во сне. Опять ее куда-то везли в темном и душном аэрокаре. Опять она стояла с десятком других таких же несчастных, а какие-то люди в прокуренном зале азартно выкрикивали цифры. Опять какой-то незнакомый дядька тащил ее в комнату. От него тошнотворно пахло сигаретным дымом, крепким алкоголем и каким-то приторным одеколоном. И потом она, конечно, снова очнулась в своей палате с болью во всем теле и неизменной Эммой, озабоченно смотрящей на девочку. — Доброе утро, дружок! Ты сегодня уж слишком долго не просыпалась. Мистер Бэнкс даже велел увеличить тебе дозу утреннего лекарства. Как самочувствие? Эмма улыбалась, поправляя выбившиеся из тугого пучка каштановые волосы, и Эйприл улыбнулась в ответ. — Опять болит живот и голова. И снова снились кошмары, — вздохнула она. — Эх, похоже, придется поговорить с доктором Бэнксом по поводу дозы лекарства. Она для такой малышки, судя по всему, велика. — Эмма озабоченно покачала головой и протянула шоколадку. — На вот, такой, как ты любишь… Эйприл поблагодарила, блаженно вздохнула, села на кровати и принялась за шоколад. Она уж собралась рассказать про заколочку, как вдруг на браслете у Эммы сработал сигнал. Глядя на попискивающий циферблат, она охнула и выбежала из палаты. Так торопилась, что не заметила, как из ее кармана что-то выпало. Эйприл хотела было окликнуть, да не успела. Дверь с легким шумом закрылась, отсекая ее от Эммы. Эйприл удивилась: что за спешка? Но потом решила, что в больнице бывает всякое. Она с любопытством поглядела на оброненную Эммой вещь. Это оказался пульт-ключ от палаты. Эйприл слезла с кровати, ступив босыми ногами на пол и вдруг ойкнула от боли. Посмотрела вниз и обнаружила, что наткнулась ногой на что-то острое. Нагнулась и увидела заколку. Провела рукой по застежке, вздрогнула: над заколкой вдруг появилась бабочка-голограмма! Точь-в-точь такая, какая была в ее сне! Неужели Эмма хотела сделать ей сюрприз, но обронила? Эйприл улыбнулась, но вдруг нахмурилась: а как она узнала? Подумав с минуту, догадалась: видимо, принесла накануне, а сама Эйприл после этого лекарства впала в бред и позабыла. Она облегченно выдохнула. Это объяснение успокоило непонятный страх, поднявшийся внутри. Ну конечно, все так и было! И тут ее взгляд упал на ключ-пульт. Эйприл не доводилось бывать за пределами палаты, так как дверь всегда была заперта. Конечно, для ее же собственной безопасности… Но какая опасность может подстерегать в больничном коридоре? Клинику Эйприл покидать не собиралась, а вот вернуть ключ определенно стоило. И, конечно, было страшно любопытно: а что там, за пределами ее Нигде? Помедлив пару мгновений, она решилась. Стремительно подошла к ключу, подняла его и активировала, направив на дверь. Палата бесшумно открылась, и за ней обнаружился полутемный коридор. Эйприл выглянула наружу и с опаской огляделась. Ничего особенного. Стены такие же бежевые, как и в ее палате. Мягкое ковровое покрытие на полу, ступать по которому приятно даже босыми ногами. Ряд еле заметных дверей в палаты. Если б не таблички с номерами, светящиеся голубым над каждой, их было бы сложно заметить. Эйприл выскользнула наружу. Дверь за ней сразу закрылась. Интересно, как так получается? Эйприл снова огляделась. Справа коридор заканчивался лифтом. Слева — изгибался. И, судя по всему, за поворотом был освещен куда ярче. Туда-то Эйприл и направилась, сжимая в руках находку. Сейчас она отдаст Эмме ключ и вернется в палату… Но уже у самого поворота замерла. А если ее отругают? Помявшись в нерешительности, она уже хотела повернуть назад, но тут совсем рядом раздался незнакомый мужской голос: — Эмма, сейчас прибудет новая партия детей из РЦСС. Позаботься о том, чтобы были подготовлены три одноместные палаты. — Да, конечно, мистер Фальк. Это вне расписания? — Нет, просто мы сдвинули график. Завтра очередные торги, а у нас, как назло, двое не вышли из сна, а еще двоих травмировали клиенты, и теперь надо выхаживать. Чертовы толстосумы! Считают, что раз заплатили, то могут делать все, что вздумается. Сами же будут недовольны, если послезавтра на торгах окажется восемь детей, вместо десяти. Да, и пригляди, чтобы тела вовремя сдали на утилизацию. Нам тут ни к чему лишние проблемы… Эйприл похолодела и сжалась в комок: их продают?! Так вот, откуда у нее такие тяжелые сны! Это и не сны вовсе. И дети сюда попадают не с улицы… Она мелко задрожала. — Хорошо, мистер Фальк, я обо всем позабочусь, — тихо ответила Эмма, — И еще кое-что… У нас тут испортились камеры наблюдения. Коридор и несколько палат на этом этаже. Нужно срочно отремонтировать… Что там ответил Фальк, Эйприл уже слушать не стала. С колотящимся сердцем, зажав ключ в руке покрепче, она попятилась назад. В голове билась только одна мысль: успеть в палату! Холодея от ужаса, Эйприл все пятилась назад и не спускала глаз со страшного поворота. Сейчас эти двое выйдут к лифту, и тогда она пропала! Однако ничего подобного не случилось. Возня и шаги за углом стихли. Видимо, Фальк и Эмма ушли в другую сторону. Эйприл кое-как добралась до своей палаты и юркнула внутрь. Потом спрятала ключ и заколку у себя под матрасом и забралась в кровать. Закрыла глаза и прикусила губу, пытаясь не разреветься. Страшный сон оказался явью: Эмма из доброй волшебницы стала злой ведьмой, а сама Эйприл — товаром, который продают, предварительно пичкая какой-то гадостью. И теперь у нее нет иного выхода, как бежать! Сегодня же ночью, используя ключ. Пока не починили камеры и не накачали ее лекарствами снова. Оказаться снаружи было очень страшно. Бежать, рискуя быть пойманной, было еще страшнее. Но и становиться телом для утилизации она не хотела. Кое-как успокоившись, Эйприл сжалась в комок под одеялом и закрыла глаза. Снаружи послышались шаги и раздался ласковый голос Эммы: — Дружок, пора обедать! Эйприл задрожала и еще сильнее сжалась. Никакая сила на свете не заставила бы ее сейчас высунуть наружу хотя бы нос. Но Эмма сама откинула одеяло. — Ты чего? Плохо себя чувствуешь? — поинтересовалась она, нахмурившись. — Ннничего, просто меня тошнит и знобит, — пискнула Эйприл первое, что пришло в голову. — О, ты заболела? Давай я позову доктора, и он даст тебе лекарство… — Нет! Эйприл в ужасе подскочила. Еще не хватало лекарств! Так глупо себя подставить… — Нет? Почему? — Я не… Не… Ее спас браслет на руке Эммы. Он снова завибрировал. — Так, мне сейчас нужно отойти. Но я скоро вернусь. С доктором. И никаких отказов, малышка. Тебе нужна помощь. С этими словами Эмма направилась к двери, но у самого выхода остановилась. — Ты, кстати, вот таку штучку нигде не видела? Я свой где-то обронила, пришлось брать запасной… — озабоченно спросила она, показав пульт. Эйприл покачала головой. Произнести «нет» она просто не могла: голос бы дрогнул, выдав ее наверняка. Эмма вздохнула и стремительно вышла вон. Навалился липкий страх. Бежать придется прямо сейчас. Иначе к ней вернутся и точно накачают лекарствами. И тогда уж ни о каком побеге помышлять не придется. Эйприл собрала волю в кулак, подошла к двери и прислушалась. Снаружи было тихо. Тогда она активировала пульт-ключ и неслышно приоткрыла дверь. В коридоре, почему-то, было темно. Не светился даже пост за углом. Удивившись такой перемене, Эйприл тихонько выскользнула вон и направилась к посту. Лифта она опасалась: неизвестно, куда он ее привезет. А вот за постом наверняка должен быть выход. Ведь в прошлый раз Эмма и ее собеседник скрылись именно в том направлении. Стараясь унять страх, Эйприл выглянула из-за угла. Так и есть: продолговатая высокая стойка стола, монитор слежения, который сейчас был потушен, стальной сейф со множеством ячеек на всю стену… И еле заметная полоска выхода вдалеке. Эйприл сглотнула, сжала во вспотевшей ладони ключ-пульт и бегом пересекла пост. Он был пуст, и пока ей очень везло. Добежав до заветного выхода, Эйприл активировала пульт. Дверь бесшумно отъехала, открывая лестничную площадку. Бегом вниз. Пролет, ещё пролет… Судя по панорамному окну, она спустилась уже на первый этаж. Свобода совсем рядом! Вдруг совсем близко послышался голос Эммы: — Эйприл, дружок, куда же ты направляешься? Она застыла, тупо глядя на медсестру. Будто кролик перед удавом. Эмма поднималась ей навстречу из подвала. Ключ-пульт выпал из рук, звякнув по ступеньке. «Вот и всё!», — пронеслась в голове испуганная мысль. Эмма, глядя на неё злыми глазами, сделала шаг вперед и протянула руку, чтобы схватить, но тут случилось нечто странное. Внезапно раздался резкий хлопок, в глазах потемнело, и в следующее мгновение Эйприл почувствовала, что летит, поднятая в воздух могучей силой. Сила эта, играючи, швырнула её прямо в окно, осыпав дождём осколков и отбросив на тротуар перед зданием. Она сильно ушиблась и от боли даже отключилась на какое-то время. Очнувшись, обнаружила, что здание горит, а где-то невдалеке уже воют сирены. И тут Эйприл накрыл такой ужас, что, даже несмотря на тошноту, головокружение и набатный звон в голове, она поползла прочь. Туда, где высокий забор граничил со старинным парком.

***

«Это невозможно! Я не могу нормально спать вот уже неделю. Целую неделю убеждаю себя, что мне это не привиделось, что я не ошибся в расчетах, не обманулся, что сделал все правильно. Раз за разом прокручиваю в голове эксперимент и все время прихожу к выводу, что провел испытания абсолютно верно! А если верно, значит я сделал великое открытие? Научная сенсация? Машина времени возможна! Даже поверить жутко… Голова кругом! Рутинное получение энергии из вакуума повернуло время вспять… Испытывая предел мощности новых предохранителей, я направил слишком мощный поток энергии в вакуумную среду. Предохранители предсказуемо пришли в негодность, и даже сигнальные лампы разлетелись на осколки, а вот поле… Поле отреагировало очень странным образом. Я затрудняюсь объяснить все то, что происходило после. Стал ли причиной метаматериал стенок экспериментальной капсулы, или сыграл свою роль мощный энергетический поток, но циферблат моего смарт-браслета стал стремительно отсчитывать назад минуты, а разбитые лампочки собрались вновь! Это невероятно… Я должен продолжать эксперименты во что бы то ни стало. Это будет прорывом! Но пока никому не сказал, чтобы не сочли меня сумасшедшим. Ну, кроме Рэйн, конечно. Она, правда, почти никак не отреагировала. Плечами пожала. Устает сильно в своей этой новой клинике. Еще и тему разговора сразу перевела. Мол, Робу трудно прижиться в новой школе, он завел себе сомнительных друзей. А Эшли стала часто болеть после переезда. Зря жена переживает! Роб — взрослый мальчик, разберется сам. А Эшли скоро привыкнет. Все дети болеют, это не страшно…»

Записки Криса Алекса. Из материалов уголовного дела 348/75/37.