По духу и букве закона

Аннеке ван дер Вилг была счастливой обладательницей огромных синих глаз, которые бывают у ангелов на рождественских открытках, и неуживчивого характера, не позволяющего ей задерживаться надолго ни на одном месте работы. А всё из-за дурацкой привычки говорить в лицо людям всё, что думает. Она появилась ещё в детстве, когда маленькой принцессе из состоятельной семьи позволяли куда больше, чем нужно для хорошего воспитания. Проще говоря, её сильно баловали, исполняя любые прихоти. Однако вместе с избалованностью в натуре этой маленькой принцессы проявлялись независимость и упрямство. Поэтому, когда мать, овдовев, вышла замуж во второй раз, Аннеке восприняла это как личное оскорбление и решила, что станет жить самостоятельно, как только подвернётся такая возможность. Возможность подвернулась на удивление быстро. В колледже литературы и естественных наук, куда она поступила без особых проблем, однажды был объявлен конкурс на самую злободневную статью. Аннеке не смогла пройти мимо и написала тогда о беспорядках в Фактори-тауне. Конкурсная комиссия, впрочем, этой, как они тогда выразились, «левой агиткой» не впечатлилась. Почти все. Кроме одного. Мистер Боб Тернер — оппозиционный ко всему и вся журналист-одиночка — почуял в девчонке родную душу. Иначе как объяснить тот факт, что статью он у себя сохранил и даже впоследствии обнародовал в своей независимой колонке в «Сетке»? Аннеке чувствовала себя окрылённой! Ей казалось, что впереди её ожидает блестящая журналистская карьера. Мистер Тернер предложил ей сотрудничество, и, конечно, у неё были все основания надеяться на успех. Но жизнь, как это часто бывает, вскоре преподнесла и первую горькую пилюлю. Проработав с Тернером около года, Аннеке вдруг обнаружила, что её статьи он стал публиковать под своим именем! Хотя, конечно, гонорары перечислял ей исправно, и на них она могла позволить себе снять квартиру. В присущей ей манере рубить с плеча, Аннеке сразу же высказала своему работодателю, что думает о воровстве чужих статей и нарушении авторских прав. Мистер Тернер почему-то обиделся на правду и дал ей расчёт. Аннеке задумалась. Колледж с успехом окончен, а вот работа потеряна. И нужно было искать новую, если, конечно, она не хотела унижаться и просить денег у матери. А просить денег у матери Аннеке просто не могла. Не позволяла гордость. Ну и, конечно, небольшая размолвка при их последней встрече, когда Аннеке с помпой заявила, что ни минуты не останется с матерью, потому что ей больно смотреть, как отчим проживает их состояние. И тут снова повезло: одногруппница подсказала, что в интернет-издании, где трудился ее бойфренд, открыта вакансия журналиста. Дальнейшее для Аннеке не составляло особого труда. Харизма и напор сделали свое дело: мисс Ван дер Вилг приняли в штат «Ньюс 32-24». Там она продержалась пару лет, прежде чем снова уйти со скандалом. Теперь уже по поводу слишком низкой зарплаты. Но нет худа без добра: к тому моменту Аннеке уже так освоилась среди акул пера, что чувствовала себя в этой мутной воде, как в родной стихии. Обретя связи, знакомства и аудиторию, мисс Ван дер Вилг еще несколько раз меняла редакции. С годами юношеский максимализм сошел на нет, а в голову закралось гнусное подозрение о том, что не все люди рады слышать о себе ее мнение. Правда, дальше подозрений в тот раз дело не зашло. Зато появилась счастливая мысль работать на саму себя. В конце концов, имя Аннеке Ван дер Вилг теперь звучало солидно, подкрепленное сотней тысяч подписчиков в Сетке. И вот, спустя десять лет после той, самой первой, пламенной статьи, она стала успешной независимой журналисткой и даже умудрилась приобрести пару верных друзей. Что с ее характером было успехом едва ли не большим, чем все карьерные свершения, вместе взятые. Но вместе с известностью и заработком стали прилетать, порой, и судебные иски. За клевету, за опороченное доброе имя, в защиту чести и достоинства… Аннеке лишь усмехалась, читая эти писульки. Ну какая там честь у проворовавшегося коррупционера из городской администрации? Какое доброе имя хочет сохранить себе преподаватель, пристававший к студенткам? Друзья (одна из них по счастливой случайности была адвокатом) лишь головой качали: с таким напором немудрено нажить себе очень могущественных врагов. Но Аннеке не придавала этому значения. Слишком мелкие сошки все эти «опороченные» господа, чтобы представлять для нее серьезную опасность. Сама она уже давно стала настолько известной личностью в Секторе 32, что могла влиять на общественное мнение. Количество подписчиков ее авторской колонки перевалило за двадцать миллионов, и потому не так-то легко было ей угрожать. Это было ошибкой. Прозрение однажды прилетело в ее окно вместе с кирпичом и едва не ударило по голове. Тем прекрасным летним вечером Аннеке спокойно пила кофе у себя на кухне и едва ли ожидала от мироздания такого подлого удара. Взвизгнув, она отскочила к дверям и в испуге уставилась на кирпич. К нему была привязана записка. Аннеке осторожно развернула листок и обнаружила только одно слово, набранное печатным шрифтом: "Берегись!" Аннеке выглянула в окно, но, естественно, никого не увидела. То ли злоумышленник уже скрылся, то ли прятался в густой тени, отбрасываемой деревьями. Конечно, она была не робкого десятка и, конечно, не собиралась этого так оставлять. На следующее же утро в ее колонке появился гневный пост о том, как некто осмелился угрожать свободе слова. Следом была уведомлена и полиция, но осмотр места происшествия ровным счетом ничего не дал. Злоумышленник умудрился не попасть ни на одну из камер видеонаблюдения. Полицейские развели руками: по их словам выходило, что это просто мелкое хулиганство неизвестного нарушителя. Аннеке, конечно, была другого мнения, о чем и поведала незадачливому детективу. Но тот довольно резко осадил разбушевавшуюся журналистку. Заявил, что пострадало только кухонное окно, а потому закон не позволяет ему квалифицировать это безобразие как угрозу жизни, даже если угрожали самой независимой прессе в мире. И Аннеке тогда пришлось смириться. Правда, три месяца после этого она жила спокойно: ни угроз, ни вандализма. Аннеке уже стала склоняться к мысли о том, что полиция была права, как вдруг начала получать звонки с неустановленного номера. Некто молчал, а потом просто заканчивал вызов. Конечно, она снова подключила к делу полицию, и, конечно, полиция снова не обнаружила ничего существенного. Звонок отследили: он был сделан с временной учетной записи, из тех, которые создают для автоматического подтверждения банковских операций. "Это какой-то бред!", — сказала ей тогда Кейт Фокс, известный в городе адвокат и, по совместительству, подруга Аннеке. Та закатила глаза и прицокнула: "Что, мол, возьмешь с этой полиции!" Храбрилась, конечно, и старалась не подавать вида, что ей становится по-настоящему не по себе. Чтобы как-то привести мысли в порядок, она пересмотрела все свои статьи за предыдущий год и решительно не нашла в них ни одного сколько-нибудь серьезного фигуранта, кто мог бы ей угрожать. Мелкий чиновник из мэрии, преподаватель университета, доктор из известной частной клиники, да пара каких-то бизнесменов. Интересно, кто из них всерьез мог начать ее запугивать? И, самое главное — зачем? Однако и звонки прекратились вскоре после её заявления в полицию. Казалось, что неизвестный псих наконец угомонился. Аннеке вздохнула с облегчением. Прошло ещё около двух месяцев. Она даже стала думать, что те выходки неизвестного действительно могли быть идиотской шалостью подростка или мелким хулиганством. Однако слишком рано обрадовалась: тем утром, открыв входную дверь, увидела на пороге задушенную белую крысу. Аннеке содрогнулась: на шее трупика был затянут шнурок! Она медленно закрыла дверь и осела на пол, закрыв лицо руками. Внутри будто сломалась пружинка: ледяной ужас, от которого каменеют мышцы, сменился противной слабостью. Ноги не держали. Кое-как заставив себя подняться, она добрела до ванной и плеснула себе в лицо холодной воды. Медленно подняла голову и взглянула на себя в зеркало: «В гроб краше кладут!» Хорошо, что не накрасилась, а то всё лицо превратилось бы в сплошную кляксу подтёков. — Нет, ублюдок, тебе меня не запугать! — зло проговорила Аннеке, глядя на своё отражение. Она утерлась и решительно направилась к двери. Выйдя на крыльцо, брезгливо отпихнула мёртвую крысу ногой и пошла к гаражу, где её ожидал аэрокар. Впереди был долгий и сложный день. Сначала очередное слушание по делу о клевете, и Кейт уже в третий раз напоминала о том, что ждёт её раньше назначенного времени в зале суда. В обед её ожидал главный редактор издания «Диали ньюс» с каким-то умопомрачительным предложением, потом — интервью со звездой из нашумевшей группы… Но если день начинается с дохлой крысы, то и закончится он совсем не по-людски. Сначала помощник судьи определил ей крупный штраф. Чёртова машина совершенно не принимала во внимание её доказательства, квалифицируя их как косвенные. И тут Аннеке пришла в голову мысль о том, что искусственный интеллект в своём развитии где-то разошёлся с человеческим. Причём пошёл после этого по кривой и извилистой дорожке. Обед с издателем перерос в перепалку потому, что тот попросту намеревался её перекупить задешево вместе со всей многомиллионной аудиторией её колонки. На что, конечно же, получил предложение прогуляться куда-нибудь подальше. А новоявленная звезда сцены, кажется, подхватила звёздную болезнь в самой злостной форме. Аннеке прождала больше получаса прежде, чем тот соизволил явиться. Когда наконец она добралась до своего аэрокара, было уже шесть вечера. Аннеке так устала, что просто скомандовала автопилоту взять управление на себя, а сама обмякла в кресле и закрыла глаза. Чёртов день! Всё насмарку. Глаза закрылись сами собой, Аннеке задремала. Снились ей крысы, выносившие судебное решение, и восходящая звезда технопопа, этому аплодировавшая. Из дремы её вывел внезапный толчок. Аннеке вскинулась и огляделась по сторонам. Автопилот довёл аэрокар почти до дома, вот только, как обычно, не рассчитал траекторию при посадке. Машина резко опустилась на дорогу, но силовая подушка* ещё продолжала скользить по покрытию, проехав при этом добрую сотню ярдов, прежде чем снова произошёл сильный толчок, и аэрокар замер. Аннеке расстроенно фыркнула и нехотя подняла дверь. Кажется, машина сломалась. Она обошла вокруг и вдруг замерла, похолодев от ужаса: прямо перед аэрокаром лежала без сознания девочка лет девяти. Она была изранена, её светлые волосы спутаны и покрыты пылью, а странный чёрный балахон, заменявший ей нормальную одежду, основательно порван. — Боже! Неужели я её сбила?! — в страхе прошептала Аннеке, прикрыв рот рукой. Она наклонилась и осторожно дотронулась до девочки. Та была жива, однако, по всему выходило, что серьёзно пострадала. Аннеке почувствовала, как её накрывает паника. Первым побуждением было схватить девочку и отправиться с ней в ближайший госпиталь, но тут в голову пришла шальная мысль: а что, если это провокация? Что, если неизвестный злоумышленник пытается таким образом её подставить, раз она не вняла его предупреждениям? Да и что она расскажет в больнице? Что сбила ребёнка? Аннеке замерла, пытаясь заглушить страх совестью. Несколько секунд она колебалась, а потом осторожно подхватила на руки девочку и отнесла в аэрокар. Потом назвала автопилоту адрес и сжалась в своём кресле. Джерри ей обязательно поможет! Что он подскажет, то она и сделает. Десять минут спустя она приземлилась рядом с небольшим аккуратным домиком на самой окраине Сектора 32. Дальше было лишь океанское побережье. Здесь жил её старинный друг — Джерри Перк, один из лучших судмедэкспертов на всём Восточном побережье. Он уже был предупреждён её звонком и, откровенно говоря, совсем не рад свалившейся на его голову проблеме. Выйдя на крыльцо, он скептически наблюдал, как Аннеке паркуется. Потом неспешно спустился и подошёл, чтобы подхватить на руки ребёнка. Небольшого роста, с аккуратной бородкой, крючковатым носом и проседью в тёмных волосах, он напоминал какого-нибудь благородного пирата из старинного приключенческого романа. Аннеке против воли залюбовалась и (в который раз!) пожалела, что целых двадцать лет разницы не давали Перку воспринимать её всерьёз. Однако быстро отогнала эту мысль. Сейчас ей было не до воздыханий. Джерри тем временем стремительно зашагал к дому, даже не оглянувшись. Аннеке последовала за ним. Пока она закрывала дверь, Перк уже внимательно осматривал девочку. — Скажи мне, Аннеке, где и как ты умудрилась сбить этого ребёнка? — озабоченно спросил он, проводя осмотр. И мисс Ван дер Вилг начала сбивчиво пересказывать всю историю своих сегодняшних злоключений. Джерри слушал молча, даже не глядя в её сторону. Всё его внимание было поглощено девочкой. Аннеке давно закончила и теперь стояла посреди маленькой гостиной, глядя на Перка во все глаза. — Нет, — сказал он наконец и нахмурился, — твоя история совсем не совпадает с тем, что вижу я. — Хочешь сказать, что я вру?! — возмутилась Аннеке. — Хочу сказать, что у девочки нет ни одного повреждения, которое бы можно было объяснить наездом аэрокара. Зато множество неглубоких порезов, контузия и… — тут он указал на подол уродливого балахона, — изнасилование. В остальном я не нашёл никаких серьёзных повреждений. — Чёрт! — выдохнула Аннеке и взъерошила волосы. — Вот потому я и хочу знать, где и как ты на неё наткнулась. — Я… Девочка, лежавшая до этого неподвижно, повела головой, тихонько застонала и открыла глаза. Перевела взгляд с Джерри на Аннеке и вдруг подскочила, как ужаленная, громко вскрикнув. — Спокойно, малышка, не переживай. Ты в безопасности, — как можно ласковее проговорил Перк и опустился рядом с ней на корточки. — Мы нашли тебя на улице без сознания и хотим помочь. Как тебя зовут? — осторожно поинтересовалась Аннеке. Но та лишь сжалась в комок и постаралась забиться в угол.