По духу и букве закона

Время — забавная штука. Оно может ползти, как улитка, лететь, как ракета, утекать, как песок сквозь пальцы. Но иногда и вовсе сжимается до точки, словно забывая, что ему положено течь из прошлого в будущее. И тогда остаётся только настоящее, в котором либо пан, либо пропал. Такого поворота не просчитал даже умница Родригес. Облава на наркоторговцев в районе, куда полиция боялась лишний раз соваться, явилась полной неожиданностью для всех. То ли недоплатили местные кому-то в начальственных кабинетах, то ли в полиции случились тектонические сдвиги, но Десятку в тот вечер быстро оцепили дроны и флайбайки, а все злачные забегаловки начали шерстить пешие отряды копов. Курт едва успел уйти из «Выпивохи» и теперь забился в тёмный проулок, прикидывая пути отступления. Жужжание флайбайков где-то вверху, крики и шум со стороны спасительного ангара недвусмысленно намекали, что пробраться незамеченным обратно к подземелью не представляется возможным. Уйди он всего минут на десять раньше, шагал бы уже по катакомбам безо всякого риска быть пойманным. А так оставалось только играть со случаем в поддавки, пробираясь обратно по поверхности. Курт не обольщался: если полицейские заметят человека с чёрной змейкой во время облавы в злачном районе, арестуют и ни секунды не задумаются. А то и вовсе схватятся за оружие. Разве мало среди них таких, как тот псих, что чуть не убил когда-то Курта? Он припомнил карту Десятки и снова огляделся. Дроны подсвечивали сверху местность яркими прожекторами, но, по счастью, не висели на месте. Да и было их пока не так уж и много. Получалось, что улицы и проулки подсвечивались с равными интервалами — около трёх минут, после чего дрон улетал, а улицы снова тонули в темноте. И это был единственный шанс добежать до следующего узкого проулка, чтобы забиться там за мусорные баки и переждать свет. Дождавшись, пока очередной прожектор скрылся где-то за домами, Курт опрометью бросился через широкую улицу наискосок. Туда, где в сотне ярдов от него громоздились спасительные баки. Он успел отползти в густую тень тупика и спрятаться за мусором прежде, чем совсем рядом снова раздался клекот и на улицу ударил луч мощного прожектора. Повезло. Местные жители, конечно, будут очень недовольны, что их сон тревожат таким образом, но кто бы спросил их мнения? Ещё рывок, теперь уже вдоль улицы. Бегом, так быстро, как только возможно. Поворот направо, и Курт едва успел забиться под широкую лестницу одного из старинных домов, постарался отдышаться. Староват он уже для таких развлечений. Чёрт! И почему в Десятке почти нет лазов в катакомбы? Сейчас бы добраться до одного из них и уйти никем не замеченным. А так — придётся петлять, как тот заяц, и надеяться, что проскочишь в Тринадцатый, пока не перекрыли окончательно. Конечно, напрямую он бы ни за что не рискнул соваться: район оцеплен. Зато где-то недалеко, буквально в квартале отсюда, за одним заброшенным домом находился высокий забор, отделявший Десятку от Района 8. Он выходил на обширный пустырь, пройдя который, можно было оказаться в Тринадцатом. Спасение было близко, и это придало Курту сил. Он быстро добежал до искомого дома и юркнул в окно, пережидая, пока скроется летающий прожектор. Где-то снаружи, совсем неподалеку, раздавался вой сирен и были слышны крики. Курт вдруг подумал о Крузе. Как он выкрутится? Сможет ли просто встать и уйти, не вызвав подозрений? Курт выбрался из развалины и поспешил к забору. Чтобы перелезть, пришлось попотеть, но оно того стоило: когда отсвет от дрона снова мелькнул заревом где-то в стороне, Планк уже был в безопасности. Он, крадучись, пересек пустырь, свернул в кривой переулок, поглубже надвинул капюшон, надел маску и двинулся в направлении к Тринадцатому. Десять минут спустя Курт уже шел по нему, ощущая себя почти в полной безопасности. Оказавшись рядом с Подземным городом, он расслабился. Хотя самая сложная задача поджидала его именно там: втереться в доверие к Бэну, который не доверял даже собственной тени. Найти и передать ту информацию, к которой никому не позволено даже подступиться. С чего начать? Маска стала влажной и прилипала к лицу. Курт машинально снял ее и положил в карман. Сейчас все равно сворачивать к Подземному городу. Он огляделся и вдруг обнаружил, что за всеми своими раздумьями забрел совсем не туда, куда нужно. Вместо того, чтобы свернуть парой кварталов раньше, он пришел к своей бывшей квартире. А ведь за ней могли следить! Вот черт! Он резко повернулся и направился было назад, но тут на скудно освещённую улицу из-за ближайшего дома вышел какой-то человек. Он заступил Курту дорогу и хрипло поинтересовался: — Далеко собрался?! Курт замер. Этот голос он знал слишком хорошо. Настолько, насколько можно знать свой многолетний кошмар. Неужели полиция обнаружила, что Курт жив, и теперь ведёт на него охоту? Но зачем? Человек тем временем подошёл ближе. Это действительно был тот самый полицейский, который когда-то чуть его не пристрелил. В руках, как и шесть лет назад, он держал пистолет. Курт замер, лихорадочно соображая, как половчее удрать от идиота с оружием. Ирония судьбы: ему всегда претили крысиные бега, а теперь он вынужден ими заниматься. Эх, будь сейчас в кармане хотя бы игрушечный пистолет, дуэль могла принять совсем иной оборот, но теперь снова придётся бежать, петляя, словно заяц. — Вот и встретились, Макс Планк. Теперь уж точно в последний раз. Я позабочусь, чтобы сегодня твой труп… В этот момент за спиной Курта раздались быстрые шаги, и кто-то сзади крикнул: — Стой, придурок! Но человек впереди уже нажимал на курок. Раздался громкий хлопок, в воздухе запахло озоном, а Курт резко отпрыгнул в сторону и бросился вперёд. Грудь свело от боли, свет померк в глазах, и воздух будто вышибли из лёгких, но он продолжал бежать, и это, чёрт возьми, было здорово! Это значит, он жив и уходит… Сзади, судя по всему, завязалась потасовка, снова грохнули выстрелы, и Курт вдруг начал падать, сам удивляясь, как так получилось. Неужели теперь и вправду — всё? А как же Роб и задание товарищей? Тишина и холод навалились следом, мысль оборвалась вместе с жизнью. А тело так и осталось лежать на дороге, раскинув руки. Словно Курт хотел обнять этот мир напоследок.

***

Аннеке была серьезна как никогда. Ну или Джерри просто никогда не видел её такой — решительной и строгой. — Что слышал, Перк! Я хочу удочерить девочку, и ты должен… Нет, просто обязан мне в этом помочь. У тебя же куча связей в полиции, социальном департаменте, среди адвокатов, в департаменте штатов, в конце концов. Она поджала губы и скрестила руки на груди. — С ума сошла? Куда тебе — взбалмошной девчонке — ребёнок?! — взвился Джерри. — Ты сама о себе позаботиться не можешь. Я всё время вынужден за тобой приглядывать, чтобы ты не наломала дров, которые тебя же под собой и похоронят. А ребёнок, милочка, — это не игрушка. Не кукла, понимаешь? Даже благополучный, развитый, воспитанный и любимый ребёнок — это живой человек. А тут девочка с улицы, которую накачивали психотропными веществами и насиловали. Мы с тобой кое-как добились от несчастной, что её зовут Эйприл. Да она трястись перестала при виде нас только через неделю. Ты в своём уме, мисс Ван дер Вилг?! — Вот именно. Она с улицы, она несчастна и помнит лишь своё имя. Куда она пойдёт, если я о ней не позабочусь? Снова на улицу? К наркотикам и проституции? Ты этого для неё хочешь, мистер Большой Гуманист? Джерри замолчал, тяжело дыша. В её словах был резон, и он не мог просто так от него отмахнуться. Перку было очень жаль девочку, которая напоминала ему котёнка с перебитыми лапками. Но и доверить такую взбалмошной Аннеке — это значит и вовсе котёнка добить. Та же, словно уловив его слабину, продолжала уже куда мягче: — Джерри, ну пожалуйста. Я знаю, что из меня не выйдет ответственной матери. Но зато у неё будет крыша над головой, безопасность, школа, хорошее питание, лечение. Всё, что нужно ребёнку. А ты меня подстрахуешь, если я чего-то не смогу. Аннеке молитвенно сложила ладони у груди. — И меня решила подписать на доброе дело? Джерри рассмеялся, но уже безо всякого раздражения. — Это значит «да», мистер Перк? — Это значит, что я должен подумать. Такую стрекозу, как ты, ещё саму нужно лет десять воспитывать. И всё это ложится на мои немощные плечи, между прочим. — Просто мы в ответе за тех, кого приручили! — ввернула Аннеке цитату из старинного романа. — Нет, дорогуша, мы влачим тяжкое бремя за теми, кого в своё время не успели далеко послать! — проворчал он и деланно скривился. Они сидели у Аннеке на кухне и пили кофе, который та привезла из своего последнего путешествия по экзотическим островам. На взгляд Джерри, кофе был совершенно обычным, но ему тоном эксперта пояснили, что нельзя настолько явно показывать своё невежество. Потому что зёрна этого кофе особым образом ферментируются в желудке у обезьянок, а потом выходят оттуда естественным способом. Экологически чисто, в высшей степени гуманно и чертовски оригинально. — Минуточку! Я правильно понимаю, что ты впариваешь мне кофе из дерьма, купленный тобой за баснословные полторы тысячи за унцию? Аннеке, ты меня пугаешь! Чтобы угостить меня дерьмовым кофе, тебе просто надо было купить самый дешёвый сублимированный, и на этом всё! Джерри рассмеялся. — Ну тебя! Неужели не чувствуешь тонкий аромат? — У любого хорошего судмедэксперта на тонкие ароматы дерьма нос уже реагирует слишком вяло, Аннеке. Та лишь счастливо смеялась. И Перк чувствовал, что готов позволить ей всё, что угодно, лишь бы так было почаще. Эйприл спала наверху, так что едва ли их веселье могло её разбудить. Прошёл уже месяц с того памятного дня, как Аннеке подобрала её на улице, и весь этот месяц прошёл в попытках восстановить здоровье девочки. Если не душевное, то хотя бы физическое. Правда, и это оказалось непросто. Бедняжка просто панически боялась уколов и капельниц, что неудивительно, учитывая её историю. Аннеке подняла все свои немалые связи, чтобы Эйприл лечили лучшие специалисты. Также с ней работал первоклассный психолог, но, кажется, безрезультатно. — Она начисто потеряла память. Причём всё настолько серьёзно, что её личность сильно при этом пострадала, — разводил руками лучший спец из местной службы спасения после первого же сеанса. — Что-то можно сделать, мистер Чоудри? — с тревогой поинтересовалась тогда Аннеке. — Это сложно. Могу гарантировать лишь то, что она перестанет бояться окружающих. По крайней мере, вас. О чём-то большем я бы загадывать не хотел, — покачал головой психолог. Он напоминал Аннеке большого печального павлина своей яркой синей рубашкой и огромными грустными глазами. Правда, в таком сравнении было куда больше сарказма, чем поэзии. И этот человек, как говорят, мог творить чудеса, приводя в порядок людские души? Нет, ей явно порекомендовали другого Рахула Чоудри. А этот — слишком слабый психолог! Всё это она с возмущением рассказывала потом Джерри. И Перк едва смог уговорить её тогда, что любой другой на месте Чоудри скажет то же самое. — Чудеса — не человеческих рук дело, Аннеке. Если у человека настолько глубокая амнезия, что он едва своё имя припомнить может, то это неспроста. Скорее всего, психика так защищается. От чего-то очень страшного. Тебе действительно хочется вытащить это из девчонки на свет Божий? Думаешь, Эйприл, вспомнив всё, что было в её жизни, станет счастлива? — Нет, — сникла она. — Вот и позволь профессионалу делать свою работу, — отрезал Джерри. И он был прав. Через пару недель Эйприл освоилась в доме настолько, что перестала их бояться. Да что там! Она перестала бояться даже уколов и таблеток. Перк воспринял это как чудо, а Аннеке только вздыхала. Как бы там ни было, однако назревал вопрос о дальнейшей судьбе найденыша. И мисс Ван дер Вилг решила её удочерить во что бы то ни стало. Конечно, для этого требовалось пройти семь кругов бюрократического ада, но Аннеке и тут осталась верна себе, решив обойти все неудобные углы одним махом. Джерри прокручивал это всё в голове, так что совершенно выпал из реальности. — Ну, так что? Он очнулся и вдруг обнаружил, что Аннеке перегнулась через стол и наклонилась к самому его лицу. Очень близко. Даже слишком. Это она зря, нельзя же вот так просто держать себя в руках, когда такая женщина совсем рядом… — А что это вы тут делаете? — раздался у двери сонный детский голосок. Момент был упущен. Аннеке резко отстранилась, лукаво поглядела на Эйприл и проговорила: — Обсуждаем предложение, от которого тебе будет сложно отказаться. — Что обсуждаете? — насторожилась та. — Я бы хотела тебя удочерить, чтобы ты осталась жить здесь. А мистер Перк утверждает, что из меня выйдет никудышная мать. Он, конечно, прав, но… Что скажешь? — Ой, правда? Я смогу остаться с тобой? Тогда я согласна! — затараторила Эйприл, боясь, кажется, в это поверить. Джерри вздохнул. Крыть было больше нечем.