По духу и букве закона

В комнатушке воняло гарью, озоном и свежей кровью. От этого запаха Роба всегда тошнило. Хоть и повидал он такого за последние пару лет немало. Очередная «операция» Бэна Барлоу закончилась перестрелкой. Кто успел нажать на курок первым, тот и жив. И горе побежденным, как говорили древние. Роб неизменно оставался жив. Но нельзя сказать, что это его сильно радовало. Он часто задумывался, что бы сказал Курт, узнай, кем в итоге стал его воспитанник. А стал Роб обыкновенным бандитом. Если быть точным — помощником Бэна. Десять лет назад, после смерти Курта, он проявил самую отвратительную слабость, которую никак себе позволить не мог. Вместо того, чтобы потребовать у Барлоу свое «наследство» и отправиться жить в ту самую квартиру, о которой когда-то услышал, отупевший от горя пацан позволил себя уговорить остаться. Бэн (и этого у него не отнять) мог быть чертовски убедительным. Когда Роб кое-как пришел в себя после гибели Курта, он первым делом попросил Билли Гору о встрече с Бэном. Барлоу, надо отдать должное, отнесся к его настоятельной просьбе отдать деньги и отпустить со всем вниманием. — Куда же ты теперь, парень? — участливо спросил он, сложив, по обыкновению, руки на животе. — Курт говорил, что у него есть родственники в Секторе 8, и хотел меня отправить туда. А еще сказал, что ему причитаются какие-то деньги, которые хотел отдать мне… Роб насупился и заморгал. Он был готов к тому, что Бэн притворится, что ничего не слышал о деньгах, но тот лишь кивнул. — Да, Курт просил меня незадолго до… смерти, отдать долг тебе в случае чего. И даже про квартиру что-то упоминал. Я могу открыть для тебя счет и отпустить восвояси. И тогда у тебя будет шанс жить нормальной жизнью. Ну, насколько это возможно делать, когда твои родители пропали без вести, сестру отдали чужим людям, а опекуна пристрелили как собаку. Бэн помолчал, глядя на Роба. Тот вздрогнул и насупился еще больше. Опустил глаза. — Могу, конечно, предложить тебе и альтернативу. Ты остаешься здесь, при мне. Выполняешь мелкие поручения, я же в ответ обязуюсь сделать все возможное, чтобы разыскать твоих родителей, а так же убийц Курта. Кроме того, плачу тебе жалование и за каждый дополнительный год нахождения при мне буду накидывать, скажем… Десять процентов на ту сумму, что оставил тебе Курт. А когда исполнится тебе лет восемнадцать, будешь иметь при себе неплохой капитал на собственный старт. В общем, парень, решай сам. Только не прогадай. Роб прикусил губу и взглянул Бэну в лицо. Тот невозмутимо раскуривал сигару и, казалось, вовсе потерял к нему интерес. Будь Роб на десяток лет постарше да поопытнее, понял бы, что его таким образом берут на слабо. Но в тот момент ему больше всего хотелось двух вещей: найти семью и отомстить за Курта. Причем, если первое желание он вполне осознавал, то второе поднялось внутри только в тот момент. «Пристрелили как собаку». Курт — не собака. Он был редким человеком. Далеко не каждый добропорядочный обыватель мог сравниться с ним хотя бы в чем-то. Вот только как собаку пристрелили лучшего из людей. Те самые серые обыватели. Может, копы, а может, тот псих, который вынюхивал у него про «дядю». Но больше всего Роба тогда мучило осознание собственной вины. Если б не он, то ничего бы этого, возможно, и не случилось бы. Робу стало это ясно в тот самый момент, когда Билли Гора в общих чертах пересказывал, как погиб Курт. Оказывается, некий псих, служа в полиции, несколько лет назад уже стрелял в него, за что поплатился карьерой. Но не успокоился, мечтая «восстановить справедливость». И надо же такому случиться, что это был именно тот въедливый охранник из «Грим Тауэр»! Услышав это, Роб почувствовал, как темнеет в глазах: ведь это именно он навел убийцу на Курта! С неделю после их с Билли разговора Роб ходил, словно в воду опущенный. Ему ужасно не хотелось теперь брать Куртовы деньги и отправляться к его товарищам. Что бы он мог им сказать? Что по своей глупости выдал Планка врагам? Что из-за него Курт теперь мертв? А потом все-таки решился и попросил о встрече. — Какие поручения? — глухо спросил Роб Бэна. — Мелкие… «Подай-принеси». Примерно то же самое, что ты делал и для Курта. С той лишь разницей, что никто не заставит тебя трепаться с подозрительными охранниками, — равнодушно ответил Барлоу, выпуская изо рта колечко дыма. Билли завозился у Роба за спиной и беспокойно засопел. Охранники, застывшие по обе стороны от Бэнова кресла, даже, кажется, не моргали. Роб оглядел кабинет, потом перевел взгляд обратно на Бэна: — Я согласен! — Вот это я понимаю — слова сильного и умного человека! Иного, парень, я от тебя и не ожидал… — просиял Бэн. Лишь много позже Роб смог осознать, что своим «я согласен» подписал договор с дьяволом. И дьявол, как водится, был чертовски хитер. Он прятался в деталях. Сначала Роба особо не дергали. Лишь периодически посылали с поручениями в пределах Подземного города. К нему приставили Билли, оказавшегося порядочной наседкой. Кто бы мог подумать, что эта гора мускулов и интеллекта будет опекать подростка не хуже беспокойной мамочки? Роб теперь все свое свободное время постигал хитрости создания каналов, взлома сетей и, наоборот, создания систем безопасности. Впрочем, Роб не выказывал к этому особых способностей. Его умения, как Билли ни бился, остались на уровне взлома или создания простенького канала. Зато он тщательно изучал все, что касалось баз данных: виды, структуры, доступ, архитектура, уровни секретности. Все, что мог рассказать Гора, все, что попадалось в Сети и Темной Сети. И чем больше изучал, тем больше понимал, что отсутствие данных, а тем более ограничение доступа, отнюдь не является ни системным сбоем, ни ошибкой. Получалось, что информацию о людях иногда целенаправленно извлекали из всех баз. Вот только неясно, зачем. Этого ему не мог сказать никто. И даже всесильный Бэн разводил руками, бормоча что-то про задействование всех имеющихся у него связей. Зато потенциальных убийц Курта Барлоу вычислил легко. Тот погиб в завязавшейся между ФББ и охранником "Грим Тауэр" перестрелке. Скорее всего, в него попал именно охранник. Некто Мэтью Лонгбридж, отбывавший, судя по базам данных, наказание. Правда, обвинен он был совсем не за убийство, а за противодействие спецслужбам и срыв их операции. "Он свое получит, парень, будь уверен!" – сказал тогда Бэн, и Роб, помнится, испытал мрачное удовлетворение, от которого еще пару лет назад бы содрогнулся. Не было сомнений в том, что этого Лонгбриджа ожидает скорый и бесславный конец. И это справедливо. Такие ублюдки не должны жить долго и счастливо. Самого же Роба вскоре настигли очередные перемены. Год спустя после того, как он согласился работать на Бэна, тот вызвал его к себе. Сказал, что в этот раз помощь требуется Юджину Ливси. Нужно пройти с ним по тоннелям в определенное место, а потом выйти первым и оглядеться. Мальчишке, слоняющемуся по пустырю, значения в случае слежки не придадут. Роб машинально кивнул: контрабанда так контрабанда. Ему даже стало интересно: совсем как в приключенческом романе. Правда, в тот раз все вышло слишком буднично и просто. Всего лишь встреча Ливси с каким-то парнем на каких-то задворках. Роб был даже немного разочарован: совсем не похоже на то, чего он ожидал. Но Ливси был им доволен. А значит, доволен и Бэн. Теперь подобные задания сыпались на Роба, как из рога изобилия. Сам же он совсем забросил учебу и давно перестал задумываться о своем будущем. Не то чтобы доверял Бэну безоговорочно, просто плохо представлял себе дальнейшую жизнь. Пока был жив Курт, жива была и Робова надежда на то, что все образуется. Он был для Роба ориентиром, гарантией, что этот мир еще может повернуться к мальчишке лицом. Но со смертью Курта умерла и надежда. Роб сдался, махнул на все рукой и предпочитал плыть по течению. Ну кем бы он, в самом деле, стал, уйди из Подземного города? Бродягой? Обузой Куртовым товарищам? А здесь он вроде как при деле. Тут у него есть «завтра» и «послезавтра». А что будет лет через десять? До тех пор нужно еще дожить. И судьба, словно в насмешку, подкинула ему очередное испытание. На одном из выходов с Ливси клиенты не захотели платить, а просто-напросто открыли по ним огонь. Юджин не растерялся, запихнул его за какой-то искореженный аэрокар (дело было на свалке металлолома, в переработку) и резво юркнул следом. После чего хладнокровно отстреливался из бластерного пистолета, уложив на месте всех троих. Роба при виде обожженных тел вывернуло наизнанку два раза подряд, а результаты побоища еще не раз являлись в кошмарах. Ливси тогда сочувственно хлопнул его по плечу и велел идти за ним. Вернув товар в подземный тайник, потащил Роба через катакомбы в какой-то незнакомый район. Они вышли прямо перед увеселительным заведением под яркой неоновой вывеской. Внутри было темно, пахло крепким табаком, алкоголем и еще чем-то неуловимо-приторным, будто мед смешали с табаком и карамелью. Юджин усадил Роба за столик и позвал робота-официанта. «Это ничего, малой, это у всех бывает. Не зацикливайся, сейчас хорошенько расслабимся, и позабудешь ты это происшествие, как дурной сон», — приговаривал он, тыкая в электронное меню пальцем, пока робот-официант стоял рядом с ним навытяжку. Дальнейшее Роб помнил смутно. Сначала Юджин напоил его какой-то крепкой штукой до полубессознательного состояния. Роб, впрочем, совсем не возражал — что угодно, лишь бы перебить в памяти тошнотворную картину. И сам не понял, как очутился в итоге в темной комнатушке с огромной кроватью. Юджин стоял на пороге и что-то говорил про то, что пора становиться мужиком, а рядом с Робом внезапно появилась рыжая девчонка чуть постарше его самого. Дверь за Юджином закрылась, девчонка хихикнула и толкнула его на кровать, принявшись раздевать. В нос ударил запах её духов — сладко-свежий, озон с трупами. Ему стало противно. Он попытался сказать ей, чтобы она перестала, но язык заплетался, мысли расплывались, как сигаретный дым, и Роб сдался на милость девчонки, попытавшись забыться. Она оказалась профессионалом своего дела, и забытье оказалось приятным. Правда, с утра раскалывалась голова, а в довершение ко всему ещё и мучила неловкость. Потому что проснуться и обнаружить рядом с собой незнакомую голую девушку, чьи прелести ты, к тому же, по-хозяйски сжимаешь рукой, было чертовски неловко. Рыжая, однако, была не против: — А ты ничего, Робби, — проворковала она и озорно улыбнулась, сверкнув зелёными глазищами. — М? Да? Хорошо, — пробормотал он. Боль в голове гремела набатным звоном, колючая противная слюна встала комом в горле. Роб замычал и откинулся на подушку. Девушка снова хихикнула, встала и выскользнула из комнаты. Роб попытался привести себя в порядок и добрые полчаса отмывался в душе — от убийств, чужого запаха, накрепко прилипшего к нему самому, от ужаса и стыда… Юджин тогда встретил его за столиком внизу. Он, в отличие от хмурого Роба, был бодр и свеж, будто и не убил накануне троих человек. Молча протянул ему стакан с какой-то зеленоватой жижей. Роб подозрительно покосился на эту жидкость. — Это от похмелья, малой. Выпивка тут — выше всяких похвал. Но для тебя, вижу, крепковата, — улыбнулся он. Ливси проследил, как Роб пьет, и лукаво спросил: — Ну как спалось? — Отвратительно, — буркнул тот и прикрыл глаза. — С такой-то девочкой? Эээ, парень… — досадливо прицокнул он языком. — С девочкой или без, какая разница? Роб вдруг ощутил глухое раздражение. Как можно есть, пить и спать с женщинами, если только что убивал людей?! Но вслух больше ничего не сказал. Юджин, по счастью, ничего и не спрашивал. После этого случая Бэн самолично выдал ему оружие и распорядился научиться стрелять. Тренировал его один из охранников Барлоу по имени Дум — невозмутимый малый с одним и тем же выражением лица на все случаи жизни. На слова он тоже был скуп. Если бы не странный жёсткий акцент да неправильно построенные фразы, его даже можно было принять за андроида. Однако он умел объяснять так, что Робу всё было ясно. В свободное от поручений время он теперь пропадал в одном из дальних залов Подземного города, переделанном в стрельбище. Успешно освоил и бластерный, и пулевой пистолеты, а также метание ножей по целям. Его наставник сделал на последнем особый акцент. — Бластер разрядится, пистолет даст осечку, а нож не требует ничего, кроме правильного броска. Он не подведёт, — говорил Дум, почти не глядя кидая ножички. Все они попадали точно в цель. Впрочем, Роб не обнаружил в этом ничего сложного. Стрелять по стоящим и движущимся мишеням, метать ножи… Всё это было для него просто. Сложность заключалась в другом: однажды (и он это прекрасно знал) бить придётся в живого человека — на поражение. И всё ради того, чтобы спасти свою жизнь, которая всё больше напоминала ему тупое и беспросветное существование. Единственным, кто мог его хоть как-то понять, был Билли Гора. Но и тот лишь кривился, когда Роб заводил об этом разговор. — Брось, Робби. Тебе шестнадцать. В твоём возрасте думают о девочках, приключениях, мечтах. Весь мир будет у твоих ног, стоит тебе только захотеть. Бэн тебя отмечает, ещё несколько лет — и сделает своей правой рукой. А ты? А Робу всё это претило. Зачем ему мир Бэна, где все грызутся, как пауки в банке, а человек стоит ровно столько, сколько он готов убить, защищаясь? Где-то наверху текла нормальная человеческая жизнь, в которой его сверстники мечтали, влюблялись и учили алгебру с историей. А ему приходилось изучать устройство бластера и метать ножи на скорость. Девочки вокруг, если и были, то и вовсе того специфического свойства, когда ни романтики, ни даже задушевных разговоров с ними не предполагалось. Каждая из них норовила залезть ему в штаны согласно оплаченному прейскуранту. Роб иногда пытался с ними говорить «о жизни», но получал в ответ либо непонимание, либо циничные смешки. Так что заходил он в бордели нечасто. Если уж совсем Юджин доставал со своими назойливыми подначками: — Это, парень, подозрительно, если здоровый подросток семнадцати лет на женские прелести не клюёт. Тебе же не восемьдесят, в конце концов! — зубоскалил он. — А мне странно, что здоровый человек способен спокойно есть и спать после того, как кого-то убил, — парировал Роб обычно. После этого Юджин начинал смеяться и грозить ему пальцем. Впрочем, на какое-то время отставал. Однако их вылазки теперь проходили спокойно. Никто из покупателей больше не пытался палить без разбора. Так что впервые Робу пришлось убить еще год спустя. И всё из-за просчёта Бэна. Тот взял их с Юджином на какую-то «встречу» с европейскими покупателями. Кажется, это были ирландцы. Европа вот уже полтора века никак не могла оправиться от военного и экономического краха, и её территория снова превратилась в кипящий котёл, где все грызлись со всеми, а государства были настолько слабы, что повстанцы то и дело кроили границы. Крупные мировые игроки — Китай, Россия и Америка — договорились о том, что оружия им поставлять нельзя, однако контрабанду никто не отменял. И Бэн прекрасно на ней зарабатывал. Встречались они на нейтральной территории, в одном из заброшенных доков за городом. Бэн, Ливси и ещё двое ирландцев о чём-то тихо спорили, пока остальные топтались в отдалении, по обе стороны от переговорщиков. Роб пялился вперёд, гадая, как скоро это всё закончится, и тут вдруг заметил, как ирландцы достают оружие с явно недобрыми намерениями. Он выхватил из рукава метательный ножичек и кинул его в того, кто стоял напротив. Метил в руку, но попал в живот. Ирландец что-то прокричал и согнулся, оседая на пол. Пистолет выпал из его руки и ударился, тут же оглушительно выстрелив. «Значит, курок был взведён!» — мелькнула у Роба в голове мысль. В следующий момент с обеих сторон началась перестрелка. Роб прикрывал Юджина, успев выстрелить почти не целясь ещё в одного ирландца. Очень надеялся, что просто ранил, но попал, судя по всему, в сердце. Юджин и Бэн залегли на пол. — Прикрывай босса! — прокричал ему в ухо один из охранников рядом и тут же осел на пол, словив заряд бластера. Действуя на автомате, Роб выстрелил ещё пару раз, и два ирландца упали. А потом наступила звенящая тишина. Бэн поднялся, следом — и Юджин. — Ого, Робби, да ты герой! — хрипло засмеялся Барлоу, оглядывая место побоища. — Четверых единолично… И тут Роб почувствовал дурноту. Он и вправду убил четверых! Кое-как собравшись, кивнул головой и вышел из дока наружу. На улице хлестал косой дождь и завывал бившийся среди построек ветер. В окрестностях Сектора 32 властвовал ненастный октябрь… С тех самых пор Бэн и вовсе проникся к Робу доверием. Самому Робу это доверие было в тягость. Каждый раз, как Барлоу вызывал его к себе в кабинет, он содрогался от неприязни, представляя себе, как обрюзгший и заплывший жирком Бэн будет неторопливо выпускать колечки дыма изо рта и объяснять ему суть очередного щекотливого поручения. В такие моменты он напоминал Робу старую жабу. Жабу в норе. Кажется, именно так называется очередной кулинарный шедевр от Джефа? Из воспоминаний его вывел голос Юджина: — Ох ты, ну и наследили мы здесь с тобой, парень! Бэн будет недоволен…