The Advocate

      Свежий воздух немного освежил голову. На заднем дворе почти никого не было, только лишь несколько парочек прятались за деревьями и занимали стол для пикника вдалеке. Все разнополые, что доказало Майку, что никакого культа гомосексуальности здесь не было. Тогда какого черта?              — То есть ты хочешь мне сказать, что ни с того ни с сего тебя позвали сюда и просто так провозгласили лицом университетского либерального движения? — спросил Батч, опускаясь прямо на крыльцо и доставая пачку сигарет.              — Не поверишь, но так и есть!              Пришлось упрямо выдержать его недоверчивый взгляд. Почему-то Майк чувствовал себя каким-то шарлатаном, хотя он говорил чистейшую правду.              — Погоди, а как же Адвокат?              — Какой еще адвокат? — вся эта история уже ему поднадоела. — Мне без юриста из всего этого не выпутаться, хочешь сказать?              — При чем тут юристы?              Создавалось впечатление, что они говорили на разных языках. Неужели с геями всегда так? Хотя что-то подсказывало Майку, что дело совсем не в этом, и он постарался не психовать, чтобы получить как можно больше информации.              — Ну ты же сам сказал что-то об адвокате, — напомнил он, складывая руки на груди.              — Это журнал. Самый известный журнал о геях и для геев.              — Что-то типа порно? — совсем смутился Майк.              — Да нет же! Специализированный новостной журнал.              — У геев какие-то свои, отдельные новости? — Батч же не смеялся над ним, правда?              — Конечно! Разве натуралам будет интересно читать про то, в каком штате безопаснее всего жить с партнером, по каким сигналам определить гея, какие законопроекты готовят против нас?              — Ну, для общего развития — почему нет? Та же статистика по ВИЧ или заявления знаменитостей можно почитать.              — Для кого-то милого и дружелюбного вроде тебя — может быть, — протянул Батч. — Но республиканцы и церковные фанатики в некоторых штатах сжигают сотни экземпляров Адвоката и крутят эти ролики по телевизору!              — Окей, но при чем тут я?              — Ты во всеуслышание заявил, что это твой журнал.              — И?              — Мало кто признался бы в таком вслух. Мы не в Сан-Франциско и не в Нью-Йорке.              — Так он мог быть мне нужен для чего угодно, — тут же нашелся Майк. — Для исследования по социологии, например! Почему люди всегда предполагают только крайности? Мы же не называем фашистами тех, кто изучает теорию национал-социализма!              — Но ты не стал ничего говорить про социологию, а просто сказал всем, что это твой журнал! Без объяснений и оправданий. Ты же понимаешь, в какие времена мы живем.              — Понимаю, — кивнул Майк, задумчиво почесывая подбородок. — И меня, и моих друзей дразнили чуть ли не с младших классов, хотя никто из нас никогда не…              Шестеренки завертелись у него в голове.              Теперь Майк вспомнил! Журнал, который по названию он принял за юридический, а увидев выражение лица Уилла, больше не думал — сразу же признал, что это его и больше об этом не вспоминал. Но разбросались по всему коридору именно вещи Уилла!              По всему выходило, что это его журнал. Журнал о геях и для геев.              Пусть еще минуту назад он придумал несколько причин, почему он мог понадобиться гетеросексуальному человеку, но они все тут же забылись. Не то чтобы он когда-нибудь всерьез считал Уилла геем, как школьные задиры, хотя, возможно, эта мысль все же пару раз возникала в голове в разное время.              Но Уилл выглядел совершенно обычно! Даже близко не походил на кого-то вроде Тони!              Батч, сидящий сейчас рядом — тоже. Это все слишком запутывало.              Майк не сбежал с вечеринки сразу, как только осознание накрыло его, а проболтал с Батчем еще целый час. Конечно же, делиться своими умозаключениями он не стал — говорить о Уилле с кем-то посторонним, пусть он и был, очевидно, хорошим парнем, казалось попросту нечестным.              Что бы ни случилось, Уилл и его чувства оставались на первом месте. С остальным Майк разберется.              Именно это они и обсуждали — что делать дальше. Искать Эйприл или кого-то из ее свиты прямо сейчас не имело никакого смысла. Дела стоило решать на трезвую голову.              Абсурд ситуации подбивал Майка напиться, но он так и остался с тем самым первым стаканчиком в руках, немного боясь отходить от своего нового приятеля, который очень живо откликнулся на его просьбы о помощи.              Теперь у Майка был настоящий план:              1. Прийти в LGSU и изучить имеющиеся там экземпляры журнала, чтобы подобрать как можно больше аргументов, зачем он мог понадобиться натуралу.       2. Поговорить с Эйприл, используя аргументы из пункта №1.       3. Добиться публичного заявления о его настоящей ориентации.       4. Дожить до конца учебного года и надеяться, что в следующем об этой истории никто не вспомнит.              Казалось не таким сложным.              Правда, Батч очень сомневался, что даже после заявления особенно подозрительные и гомофобные студенты оставят его в покое. Для многих это будет выглядеть так, словно Майк попросту струсил. Они решили, что для убедительности ему следовало бы начать встречаться с какой-нибудь девушкой, но и это не гарантировало полного принятия факта ошибки, а бедную избранницу могли начать дразнить «бородой».              Майк видел в этом подпункте плана еще одну проблему — у него с девушками и так не очень складывалось. А уж если его потенциальная избранница будет в курсе слухов о том, что он гей — это никак не сыграет ему на руку.              В конце концов, с вечеринки он ушел в странном настроении и не слишком поздно — на завтра у него были большие планы. Пьяные звезды кампуса уже не ощущали времени, и когда он подошел попрощаться с Эйприл, Тони и остальными, они не стали уговаривать его остаться, лишь заставили обняться с огромным количеством народа.              Уже в своей комнате в общежитии, которая в ночь с субботы на воскресенье пустовала, Майк предался размышлениям о том, что волновало его немного больше, чем планы по восстановлению собственной гетеросексуальной репутации.              Уилл гей?              Никак не удавалось вспомнить хоть какой-то намек интереса в сторону какого-то парня от Уилла. Даже обсуждая актеров, которые совершенно объективно и ни капельки не гомосексуально были абсолютно горячими (один Арнольд Шварценеггер чего стоил!), он не высказывал никакого особого мнения. Правда, и о девушках он никогда не говорил тоже, но никого не удивляла его скрытность в этом вопросе — Уилл вообще был достаточно тихим и не очень откровенным.              Ему же совершенно точно нравилась какая-то девчонка в Калифорнии, и в Хоукинсе он пользовался успехом, но из-за природной скромности и занятости спасением мира никогда не вступал в отношения.              Что, если у этого была другая причина? И если так, почему он никому не рассказал?              Не рассказал Майку!              Это, наверное, обижало сильнее всего.              Они же давным-давно разобрались во всех своих разногласиях и после Хоукинса между ними все было круто — по-настоящему круто! Вечер пару дней назад полностью это подтвердил! Сам Майк постоянно старался общаться с ним как можно больше и чаще, потому что после всего пережитого окончательно определился с жизненными приоритетами, и их дружба с Уиллом (с остальными тоже, но в первую очередь именно с Уиллом) надежно занимала первые позиции.              А может быть, Майк был так дружелюбен с Батчем именно потому что давно где-то на подсознании догадывался о Уилле, а потому просто проецировал свое отношение на другого гея?              Вполне возможно.              Выяснить правду было необходимо, но он прекрасно знал, что от прямого вопроса Уилл уклонится, закроется в себе и будет его избегать — они множество раз проходили это, и каждый раз для Майка любое отчуждение становилось отвратительным испытанием.              Нужно было действовать более деликатно. Возможно, рассказать о Батче?              Уилл, как и весь остальной кампус, наверняка был в курсе, что Майка посчитали геем — такое было практически невозможно пропустить. Наверное, стоило после всех дел, запланированных на воскресенье, подкараулить друга около его работы и рассказать обо всей этой нелепой истории, так сказать, из первых уст.              Наутро план уже не казался таким гениальным в своей простоте. Проблемы начались с самого первого пункта — Майк понятия не имел, где находился этот паршивый офис LGSU, и почему-то не удосужился вчера узнать это у Батча. Также он понятия не имел, где его новый приятель жил, чтобы встретиться у его комнаты и пойти туда вместе, а спрашивать у любого студента было чревато новыми слухами.              Если Майк и мечтал когда-то в школе о популярности, став настолько известным в их кампусе, он уже начинал жалеть о своей славе. А ведь она не просуществовала и недели! Может быть, будь у нее какой-то другой, более отвечающий общественным нормам повод…              Хорошо, что ему не пришлось бродить по всем зданиям их студенческого городка — он додумался заглянуть сразу в административное здание, где имелось множество информационных стендов со списком всех важных студенческих сообществ. Возможно, в его общежитии на доске объявлений тоже имелось что-то такое (особенно учитывая, что Тони жил там же), но Майк старался избегать любых свидетелей его дел, а потому отправился в главный университетский корпус, как велели указатели.              К его удивлению, Батч уже был там. Помещение оказалось совсем крошечным и явно переделанным из какой-то кладовки: здесь едва помещались два стеллажа с тематической литературой и периодикой, крошечный диванчик и низкий столик, на котором стояла полная вазочка с леденцами.              Огромный во всю стену радужный флаг заставил Майка замереть на пороге комнатушки. Почему-то в голове замелькали картинки, где он, обернувшись в этот самый флаг, вещал с трибуны что-то о равенстве и толерантности. Что бы подумали его родители, ввяжись он в это? Отец и мечтать не мог о том, чтобы его сын принял участие в чем-то настолько важном, как политика, но вряд ли одобрил бы слишком либеральные лозунги. В конце концов, родители оба раза поддерживали Рейгана, а в последних выборах — Буша.              С другой стороны, если Уилл действительно гей, то участие Майка во всем этом могло облегчить будущую жизнь лучшего друга. Уилл же наверняка мечтал встретить какого-нибудь парня и встречаться с ним, не боясь, что их побьют прямо на свидании. А что, если у него уже кто-то был, и он просто очень умело скрывал это ото всех? Стоило подумать над всем этим позже.              То, что Майка будут считать геем ближайшие три года (и, возможно, больше) достаточная цена за то, чтобы реально добиться каких-то изменений? Сможет ли он притворяться так долго?              — Привет! Чего застыл? Это всего лишь флаг.              — Я просто задумался, — ответил Майк, продолжая рассеянно рассматривать пространство.              — Я подготовил для тебя несколько выпусков журнала, но у нас здесь есть не все: что-то разбирают почитать и не возвращают, что-то попадает не к тем людям. Вот самый свежий.              — Это же Мадонна!              Майк взял в руки плотный журнал, на первый взгляд не выдающий ничего гейского: певица, которой одно время была немного одержима Джейн, в прозрачном бюстгальтере и мужчина в белой майке и джинсах, расстегивающий перед ней ширинку.              Да это буквально самое гетеросексуальное изображение, какое только могло быть на обложке чего-либо!              Правда полоса наверху гласила, что мэр Эл-Эй обеспокоен копами и квирами, а мелким шрифтом под большим красным названием было сказано, что это новостной журнал для геев и лесбиянок.              Он потянулся за еще одним выпуском — мартовским — с какой-то полной женщиной, показывающей большой палец. Этот «страшный гейский журнал» Майк представлял совсем не так. Никаких обнаженных мужчин, трясущих своими гениталиями и целующимися втроем, например.              — Что, представлял что-то более экстравагантное? — понял причину его молчания Батч. — Иногда бывают более откровенные обложки, но это все же новостной журнал, а не порно.              Майк едва успел прикусить язык, чтобы не выпалить что-то вроде: «А порно у вас тоже есть?». С чего бы ему таким интересоваться? У него и обычных порно журналов никогда не было! И чужие он листал не очень внимательно и сейчас даже не мог вспомнить ни одного изображения, хотя в то время это все должно было показаться ему важным откровением, да?              — Интересно, что было на том журнале. Я ведь даже не видел его, хоть назвал своим.              — Я, кстати, думал об этом. Почему ты вообще это сделал?              Пришлось отрешенно пожевать губу, чтобы придумать причину. Не мог же он сдать Уилла до того, как поговорит с ним! Да и после — тоже не мог. В конце концов, он ввязался во все это лишь ради него и, даже зная, чем все обернулось, сделал бы так же снова.              — Это мое дело, — уклончиво ответил он, не придумав правдоподобного мотива.              — Ну, я не видел его, но судя по тому, что люди сразу все поняли — там был как минимум кто-то с голым торсом.              — Но тут же и без этого все написано!              — Ой, и многие ли читают прежде чем посмотреть на картинку?              О да, Майк прекрасно знал человеческую природу: сколько раз он, находясь в кассе по продаже билетов на работе, слушал громкий стук в окошко и брань, хотя кулак этих идиотов бил аккурат по большой красной надписи «Закрыто».              — Если бы я точно знал, что там был этот экземпляр, — он ткнул пальцем в первый, — я бы просто сказал, что фанат Мадонны и скупаю всю прессу с ней.              — А ты фанат?              — Нет. Но моя бывшая девушка ее обожала, так что я хотя бы знаю несколько песен.              — О, так ты правда гетеро? — фыркнул Батч, игриво толкая его в бок локтем.              Он что, все это время не верил?              Майк показательно насупился, продолжая перебирать выпуски на столике. Он даже представить не мог, что где-то совсем параллельно его жизни существовал такой огромный, незримый мир. Количество заголовков о церковных гонениях и нетерпимости вызывали в нем неприятное чувство, сродни головокружению.              — Вообще-то Мадонна уже какое-то время как бы гей-икона! — продолжил Батч, внимательно глядя на него.              — С чего это?              — Ты слышал ее песню Vogue? Там в припеве «Come on, vogue. Let your body move to the music», — он пропел популярную строчку, покачивая головой в такт неслышной мелодии.              — Кажется, — пожал плечами Майк. — Это звучит как что-то, что играло отовсюду в прошлом году.              — Да, эта песня возглавляла все возможные чарты и хит-парады, но ты знаешь, о чем она?              — Судя по всему, о танце.              — Есть такой модный журнал, но, ты прав, речь о танце. Хотя они вроде как связаны — в его основу легли позы с обложек этого журнала, и он родом из гарлемской бальной культуры. Знаешь, что это?              — Нет, — покачал головой Майк, чувствуя себя школьником, не выучившим урок.              — Это что-то вроде субкультуры ЛГБТ — преимущественно афроамериканской и латиноамериканской. Они устраивают так называемые балы: шоу с танцами и дефиле. Об этом есть подробнее в некоторых выпусках, я так себе рассказчик.              — Ты сказал ЛГБТ? — переспросил Майк, задумчиво глядя на все эти выпуски журналов на столе. — Лесбиянки, геи и, наверное, бисексуалы — это понятно. А что значит «Т»?              — Трансексуалы, — пояснил Батч.              — Но почему тогда это место называется Союзом геев и лесбиянок?              — Черт, это сложно, — он неловко почесал затылок. — Мир не стоит на месте и все такое, но я не уверен, что в этом штате есть еще хотя бы два университета с таким же объединением. Не все сразу, одним словом. К тому же, многие считают бисексуалов неопределившимися.              — У меня есть одна знакомая, — протянул Майк немного неуверенно, не совсем понимая, зачем вообще решил озвучить это. — Вернее, даже парочка девушек.              — А говоришь, не знал ни одного гея. Лесбиянок тоже зовут геями.              — Ты, кажется, объяснял мне про Мадонну, — пришлось напомнить, хотя он сам едва не потерял нить разговора под натиском новой для себя информации.              — Точно! Так вот, она своей песней привлекла внимание к не белым геям и это, может быть, мало на что повлияло в моменте, но в перспективе, я думаю, это один большой шаг.              — Шаг к чему?              — К равным правам, — просто ответил Батч и поднялся.              Повисло молчание, и Майк ближе придвинулся к журналам. С обложек на него смотрели разные мужчины и женщины, подавляющее большинство из которых он не просто не знал — даже никогда не видел. Они все высказывались, делились своим опытом и рассказывали реальные истории, по тексту которых Майк пробежался по диагонали.              Все это было куда интереснее, чем он предполагал, но почти никогда не вызывающе откровенно, как стоило бы ожидать. Да, многие статьи определенно было интересно почитать любому независимо от предпочтений в постели, но объяснить это кому-то с аргументами и конкретными примерами вряд ли получилось бы.              Вдруг в его руках оказался очередной номер, и Майк каким-то шестым чувством понял — это он. Может быть, он видел схожую цветовую гамму в куче бумаг на полу коридора в тот день, может быть, и вовсе замечал в сумке Уилла в другие их встречи, но всматриваясь в обложку, он почему-то был уверен.              Желтый заголовок на светло-синем (но не достаточно светлом, чтобы считаться голубым) фоне, двое улыбающихся мужчин без рубашек, и тот, что на первом плане — с длинными золотыми волосами и невероятно накаченной грудью.              Такие вот парни нравились Уиллу? Сияющие качки?              Долистав до разворота с интервью, Майк увидел этих же мужчин уже в полный рост и немного испугался вида их бедер примерно раза в три толще его собственных. Ясно было, что это какие-то бодибилдеры-геи, и, очевидно, они жили открыто как пара уже какое-то время. Может быть, это заинтересовало Уилла, а не их фигуры?              Скользя взглядом по тексту, Майк немного запнулся об упоминании среднего запада, но потом уже в следующем абзаце увидел название своего родного штата и окончательно убедился — это все не просто так.              По своему плану он никак не продвинулся, зато подошел близко-близко к чему-то другому, возможно, даже более важному.              Когда он читал об акции «Остановите Церковь», организованной ACT UP, волосы у него на руках встали дыбом под натиском мурашек. Майк даже не задумывался никогда обо всех этих вещах: о СПИДе, о половом воспитании, об абортах, но сейчас чувствовал почему-то волну сочувствия ко всем этим людям.              Ему даже тоже захотелось что-то сделать, как-то подключиться к их борьбе, но этот порыв быстро сдулся, как воздушный шарик, когда на ум пришли все те оскорбления, что бросали ему в спину последние дни.              Теперь и поведение Уилла стало проясняться. Если тематика всех этих статей хоть как-то относилось к нему, не удивительно, что он хранил свой секрет. Каково ему приходилось?              Правда, другая часть Майка чувствовала резкую обиду от того, что лучший друг ему не доверял. Все же узнали про Робин и Вики, в конце концов! Им нужно было обязательно поговорить начистоту, но для начала следовало действовать согласно намеченному плану.              — Ладно, это все бесполезно, — протянул он спустя еще полчаса. — Я просто пойду к ней и расскажу, что я идиот.              — Думаешь, она отпустит тебя так просто после всех ее слов о том, какой ты смелый и скольких еще способен вдохновить? Сомневаюсь.              — Ну, они же еще не начали печатать листовки или что-то вроде того, — с надежной сказал Майк, потирая глаза.              — Думаю, что нет, но не затягивай. Я расскажу Тони и остальным, что это недоразумение, хорошо?              — Ты правда это сделаешь?              — Без проблем.              — С меня пицца как-нибудь. О! Или билеты на парочку аттракционов в парке — я там работаю и могу достать.              — Зачем мне в парк аттракционов? — не понял Батч. — Я похож на ребенка?              — Эй, это, вообще-то, идеальное место для свидания! — ткнул в его сторону указательным пальцем Майк.              — Я похож на человека, который часто ходит на свидания? Я гей, если ты забыл!              — Хочешь сказать, что у геев не бывает свиданий?              — Геи обычно скрываются и не появляются с парой в общественных местах, — сконфуженно пояснил Батч, отводя глаза. — Я и сам все еще одной ногой в шкафу!              Майк недоуменно глянул на единственный в кабинете шкаф и пожал плечами, не понимая, к чему это. Наверняка, это был какой-то незнакомый ему эвфемизм.              — Парочкам на свидании не обязательно есть лица друг друга и все такое! Можно просто общаться и приятно проводить время, — было странно чувствовать себя более опытным в отношениях, особенно учитывая, что у них с Эл никогда не было свидания в полном смысле этого слова. — Да, обидно, что вам будет нельзя держаться за руки все время и все такое, но в кабинке колеса обозрения, например, никто не увидит с земли…              — Звучит так, словно ты много об этом думал.              — Нет, — мотнул головой Майк. — Сочиняю на ходу.              — Может, ты все-таки гей? — хмыкнул Батч, принимаясь собирать журналы со столика. — С тобой я бы сходил на свидание.              — Э-э-э, спасибо, конечно, — чувствуя волну жара в районе скул и надеясь, что краска не так видна в этом освещении. — Может быть, мой пример все же вдохновит кого-нибудь, и вокруг тебя появится достаточно парней, чтобы ты мог выбирать, а не соглашаться на первого попавшегося.              Только произнеся это, он почувствовал в животе что-то странное. Что, если его пример вдохновит не кого-то, а Уилла (который, конечно же, будет знать, что это все недоразумение) и именно его Батч поведет целоваться на колесе обозрения за его, Майка, счет.              Почему-то абстрактная мысль о геях и гействе не вызывала в нем такой бури чувств, больше напоминающих злость пополам с досадой. Разбираться с этим он, конечно, не стал, предпочитая побыстрее распрощаться — и так провел в офисе LGSU большую часть дня.              Голод давал о себе знать, а потому он отправился караулить Уилла после его смены прямиком в ту пиццерию, где друг работал в доставке.              Как часто бывало, если он оставался предоставленным сам себе, мысли в голове крутились самые неожиданные. Ему казалось неправильным, что он отреагировал на предположение о свидании Уилла и Батча (хотя еще неизвестно было, понравился бы Батч Уиллу, потому что Уилл-то просто не мог не понравиться кому бы то ни было). Может быть, он и правда гомофобный, когда дело касалось того, чем могут заниматься два парня наедине?              То, как Уилл подъехал на брендированном мопеде Domino’s Pizza, было хорошо видно в окно, у которого Майк его ждал, перекусив. Почему-то теперь он чувствовал себя неловко, поджидая внутри, как какой-то сталкер. Хотя если бы он все это время простоял на улице вместо того, чтобы попивать колу на красном стуле — было бы куда страннее.              — Привет, — поздоровался Уилл как ни в чем не бывало. — Меня ждешь?              — Ага. Ты скоро заканчиваешь?              — Ты же знаешь, что у меня почасовая оплата, — напомнил он, немного хмурясь. — Я планировал работать до закрытия.              — Оу, — Майк как-то это не учел.              — А что ты хотел? Что-то случилось? Звонили родители или кто-то из ребят?              — Нет, нет, ничего такого. Но есть кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить.              То, как изменилось выражение лица Уилла, Майку совсем не понравилось, и сразу стало ясно, что и здесь ничего не будет просто.              Не стоило исключать, что все выводы, сделанные им, были ошибочными. Что, если Уилл вообще знать не знал ни о каком журнале, и это все какое-то дурацкое совпадение, а он, Майк, ничем не лучше всех этих мудаков, что разбрасывались обидными оскорблениями большую часть их жизни.              — Ну, сегодня я допоздна, — пожал Уилл плечами, показывая, что разговор окончен.              — Может быть, после работы?              — В двенадцатом часу? Мне на занятия с самого утра!              — А завтра ты работаешь?              — Нет, — мотнул головой он, но не успел Майк разулыбаться, добавил, — завтра работаешь ты, разве нет?              Приятно было, что Уилл помнил его график, но задуманному делу это никак не помогало. По всему выходило, что разговор откладывался минимум до среды.              Если, конечно, он вообще состоится.