The Advocate

      Невозможность найти время для разговора с Уиллом не шла ни в какое сравнение с тем, какой неуловимой оказалась Эйприл. Ее нельзя было застать ни в комнатах студенческого совета, ни в административном здании, ни у аудиторий, где могли проходить занятия.              Зато после обеда Майк встретил Тони, выглядящего более обычно, чем на вечеринке. Правда, жеманности и наигранности в нем не убавилось, а потому его выражение лица изменилось совсем комично и стало напоминать маску печального мима.              — Ну ты и встрял, парень, — пропел он, закидывая руку Майку на плечо. — Батч все рассказал. Тебе следует как можно скорее все прояснить, а то скоро эту машину будет не остановить.              — Да знаю я! — буркнул Майк, не решаясь сбросить его руку. — Эйприл невозможно отыскать в этом чертовом кампусе!              — Она наверняка или в тренажерном зале, или в архиве. Она хочет менять мир, а такие люди никогда не сидят на месте, понимаешь?              — В кампусе есть тренажерный зал? — переспросил Майк, игнорируя этот выпад.              Ему казалось, что эту фразу Тони сказал не просто так. В укор ему?              — В подвале общежития для магистров. Знаешь, где это?              Майк знал, потому что в прошлом семестре очень боялся заблудиться и внимательно изучил всю территорию. Уилл тогда ворчал, несколько вечеров подряд шатаясь с ним между зданиями, но с тех пор хорошо ориентировался тоже, хотя и в обычное время не страдал топографическим кретинизмом. Он подшучивал над тем, что Майк мог нарисовать сколько угодно выдуманных карт для их DnD кампаний, но плохо справлялся с настоящими.              Вступать с ним в спор Майк не собирался, хоть и знал, что проблема обычно не в картах, а в их отсутствии. Ему, если честно, даже нравилось, когда Уилл над ним по-доброму подтрунивал.              — Ага, знаю.              — Если Эйприл будет спрашивать, скажи, что со мной все улажено. И удачи тебе!              Наконец-то Тони убрал руку и пошел в противоположном направлении. Параноидальный мозг Майка почему-то не мог поверить, что этот парень был на его стороне так же, как Батч. Что-то настораживало в его любезности, но понять, что, сходу не получилось.              Кажется, вдалеке мелькнула макушка Уилла, но путь Майка лежал в другую сторону — он и так рисковал опоздать на работу, если разговор с Эйприл затянется. Хорошо, что они столкнулись уже через несколько минут буквально за углом.              Она так радовалась, увидев его, и Майк с долей досады понял, что будет скучать по этому неожиданному, но несомненно приятному ощущению — столько людей уделяло ему внимание.              — Мне нужно с тобой поговорить, — решительно заявил он, игнорируя отголоски робости.              — О, — Эйприл тут же переменилась в лице: нахмурилась и поджала губы. — Этого я и боялась.              С какой-то властной твердостью она взяла его за руку и потянула в сторону административного здания, видимо, чтобы поговорить без свидетелей, что более чем устраивало Майка. Расстраиваясь, что скоро популярные ребята не будут считать его за своего, он как-то позабыл, что и зло шептать себе под нос оскорбления все перестанут тоже, как только недоразумение разрешится.              Они оказались в небольшом кабинете с двумя столами, который, наверное, не отличался от остальных на этом этаже, но все равно был заметно больше, чем «кладовка» LGSU. Студенческий совет обычно собирался в других местах, а отдельный кабинет был только у командного состава. Какие-то коробки, ткани, свернутые транспаранты и стопки глянцевых брошюр с названием университетов лежали практически на всех поверхностях, даже на стульях, а потому Майк завис в проходе, не зная, куда ему деться.              Эйприл опустила свою сумку прямо поверх одной из коробок и собрала все, что лежало на покосившимся стуле в углу, жестом приглашая его садиться.              — Ты все обдумал и решил, что не выдержишь этого давления и внимания? Я правильно поняла? — без обиняков спросила она устало, стоя к нему спиной.              — Я не… Вышло недоразумение, — начал он, на ходу забыв все слова заранее подготовленной речи. — Когда я сказал, что это мой журнал, я понятия не имел, что там что-то такое…              — Можешь не объяснять, — Эйприл обернулась к нему и стала смотреть так внимательно, как, кажется, никогда раньше. — Наверное, стоило все обсудить с тобой сразу, я и так собиралась найти тебя на неделе — ты же должен понимать риски, прежде чем ввязываться во что-то серьезное.              — Во что-то серьезное?              — Я учусь на политологии, и я хотела использовать свои знания для того, чтобы устроить настоящую революцию здесь. Моя мечта — сделать этот университет самым инклюзивным в штате, и твоя история подходила идеально. Но я не могу тебя заставить. Твои родители не знают, да? И они наверняка платят за обучение, так что…              — Я не гей, — прояснил Майк, потому что она явно не понимала этого.              Ему важно было прояснить это, чтобы его репутация очистилась для начала в кругу активистов. В идеале нужно было получить что-то вроде статьи-опровержения в университетской газете, но он очень сомневался, что получится добиться этого.              — Бисексуал? В любом случае, это не важно, — она неопределенно дернула рукой, а потом снова посмотрела Майку в глаза. — Зачем только ты признавался при целом потоке, если сейчас идешь на попятный? Может быть, тебе кто-то что-то сказал? Тебе угрожают? Домогаются?              — Я натурал, — пришлось сказать еще яснее. — Все, что случилось — недоразумение. Я никогда даже не думал о парнях, понимаешь?              Она выгнула бровь и сложила руки на груди. Через несколько секунд ее взгляд стал ласковым, но не таким, какой бывал у мамы, когда она очень гордилась им, а как у доброго соцработника, смотрящего на душевнобольного с интеллектом пятилетки.              Эйприл ему не поверила.              — Хорошо, что это выяснилось сейчас, — медленно проговорила она, словно пыталась подобрать слова. — Значит, мои речи о том, как это может быть важно для сообщества, для расширения прав по всей стране — потенциально, конечно — не имеют смысла, правильно?              — Ты не веришь мне, — констатировал Майк.              Он был готов к этому, но все равно испытал глубочайшее разочарование. Ситуация слишком отличалась от того, что они всей партией пережили в школе: одно дело, когда тебя дразнят просто потому что задиры всегда так делают, и совсем другое, когда несколько тысяч человек уверены, что правы насчет твоей ориентации.              — Ну, ты твердишь про недоразумение, но никто не заставлял тебя называться геем на весь учебный коридор!              — Я не назывался геем! Я сказал, что этот паршивый журнал — мой, понятия не имея, что он про геев!              — Так зачем ты вообще это сделал?              Майк открыл было рот, чтобы рассказать, но так и завис на долю секунды, прежде чем захлопнуть его. Тихий звук клацанья зубов показался оглушительным в нервной тишине. Он никак не мог объяснить свои мотивы, не упоминая Уилла, а без этих деталей все звучало до глупого неправдоподобно.              Сказать, что он такой идиот и признает своими все вещи, что оказывались на полу? Бред и чушь! И даже то, что он, не думая, не задавая вопросов, взял все на себя, потому что его лучший друг выглядел испуганным, звучало странно, пусть он и правда не знал, что это за журнал.              Те, кто пережил вместе с ними все выпавшие на их доли беды (максимально политкорректное название гребанной войны!), еще могли понять, почему Майк так поступил, но для всех обывателей это, наоборот, стало бы аргументом «за» гейство.              Угораздило же его ввязаться во все это!              Вспоминая лицо Уилла в тот день меньше недели назад, он понимал, что все равно сделал бы то же самое, если бы не придумал выход получше.              — Считай меня идиотом, — просто ответил он.              — Майк, послушай, — она подошла и положила руку ему на плечо, — если ты испугался — это нормально. Я даже представить не могу, что ты чувствуешь и через что проходишь. Не нужно ничего придумывать, ты же сам понимаешь, как это все звучит.              — О чем ты вообще говоришь?              — Мы не будем тебя привлекать, вообще постараемся забыть об этом инциденте. Но тебе же самому будет проще, если ты будешь честным — не со мной и другими, а с собой в первую очередь.              — Эйприл, — кажется, он впервые обратился к ней по имени, — просто поверь мне. Я не гей. У меня была девушка, мы встречались с ней несколько лет, а потом остались друзьями.              — А почему расстались? — спросила она, и Майк обрадовался, что он наконец-то услышан.              — Это все сложно, — признался он. — Наши отношения не выдержали расстояния, взросления и тех проблем, что свалились на нас тогда. Она все еще мой близкий человек, но это совершенно платонически.              Выражение лица Эйприл, которая наконец убрала свою руку и вынырнула из его личного пространства, ему совсем не понравилось. Она словно что-то для себя поняла, кивнула сама себе и снова обратилась к нему:              — Я объясню всем нашим, что вышло недоразумение, договорились? Слухи пойдут, но вряд ли хотя бы треть поверит в это, сам понимаешь. В любом случае у нас на следующей неделе протест, и это отвлечет всеобщее внимание от тебя.              — То есть все будут продолжать считать меня геем? — спросил он, хоть и так знал ответ.              — Тут уж ничего не поделаешь. Если кто-то будет тебя доставать — обращайся ко мне, к Тони или к Пепперу — вас должны были представить на вечеринке.              Майк понятия не имел, кто такой Пеппер, но все равно благодарно кивнул, надеясь, что пущенный слух (с чистейшей правдой!) хоть немного оградит его от внимания недоброжелателей. В конце концов, никто из них ничего ему не делал, а к оскорблениям в спину он привык еще в Хоукинсе.              Смена на работе прошла без особых событий. Повезло, что хотя бы в парке аттракционов никто не знал обо всей этой истории — большая часть его коллег либо еще заканчивали школу, либо работали полный день.              Довольный тем, что реализовал свой план пусть не в точности, как было задумано, но все же наилучшим из возможных в этой реальности способов, Майк едва ли не насвистывал, поднимаясь на свой этаж в общежитии тем же вечером. Он заканчивал теперь довольно поздно — парк перешел на летний режим работы, а потому ни на лестнице, ни в коридоре никого не было. На улице ему тоже почти никто не встретился — только редкие спортсмены, возвращающиеся с вечерних пробежек, и девушка при параде, спешащая на свидание.              Тишину нарушало только жужжание люминесцентных ламп и далекие звуки телевизора, а потому, погрузившись в свои мысли, Майк не сразу заметил, что что-то не так.              Прямо поверх двери в его комнату листами из какого-то журнала было выложено короткое слово «fag». В любой другой ситуации он подивился бы изобретательности и художественному подходу к попытке оскорбить его скромную персону, но сейчас не смог найти в себе силы на это.              Хорошо хоть не написали это краской или — еще хуже — фекалиями!              Подойдя ближе, он понял, что именно за страницы использовали эти криэйторы — со стены и с двери на него смотрели около двадцати разворотов с гей-порно.              Зависнув на долю секунды, Майк кинулся к ярким картинкам, торопясь побыстрее снять все это непотребство. Он старался не смотреть на изображения и надеялся, что из-за позднего часа никто не успел увидеть эту подлянку, но что-то подсказывало, что это произведение искусства висело на стене не первый час.              Вдруг дверь резко распахнулась, надрывая одну из страниц — Майк невольно проследил, как распополамило чью-то смуглую задницу, прежде чем увидел издевательскую ухмылку своего соседа по комнате. Не оставалось сомнений, что все это устроил он.              Неужели сам догадался? Сомнительно.              — Ну что, педик, нравится? Еще не обдрочился! То-то ты так пялился, когда я выходил из душа!              Майк даже припомнить не мог, чтобы они находились в комнате одновременно при свете дня, не говоря уже о чем-то таком, но спорить не стал. Впрочем, он не пятился и выдержал чужой взгляд, показывая тем самым, что ничего не боится.              — Твоих рук дело? — мрачно спросил он, потрясывая сорванными журнальными листами, холодный глянец которых жег руку.              — Что, если и моих?              — Я могу доложить.              — А ты не слишком ли борзеешь? В следующий раз я не буду таким добреньким, — он угрожающе навис над Майком, но даже при своей комплекции особого страха не внушал — не после демогоргонов.              — И что ты сделаешь? Побьешь меня? Боюсь-боюсь!              Нарываться не входило в его планы, но этот парень же не такой идиот, чтобы кидаться с кулаками посреди коридора общежития? Хотя если судить по отсутствию тени интеллекта в его глазах…              Майк успел отскочить в сторону, когда сосед замахнулся, и его кулак едва не врезался в дверь напротив, где жили старшекурсники. Уверенности, что они дружили с Эйприл и познакомились с ним на вечеринке, не было, а потому оставалось только радоваться, что стычка не привлекла новых участников.              — Я не собираюсь жить с гомиком, — выплюнул громила. — Убирайся!              — Это такая же моя комната, как и твоя. Не хочешь со мной жить — сам вали!              — Что здесь происходит? — послышался голос Эр-Эя Гранта.              Неизвестно было, что от него ожидать, но Майк считал себя правым в этой ситуации, а потому остался там же, где стоял, с вызовом глядя на старшего по общежитию.              — Этот педик хочет проблем! — выкинул сосед.              — Я просто хочу попасть в свою комнату.              Грант оглядел их обоих с одинаковым выражением вежливого пренебрежения и поправил очки.              — Вы нарушаете политику тишины. Хотите выговор? — он повернулся к идиоту, с которым Майку не посчастливилось делить комнату. — Если хочешь переехать, то можешь подать заявление лично мне, своему куратору или в администрацию кампуса ежедневно с девяти утра до трех дня. Вопросы?              — Но…              — А это что? — он увидел остатки скотча и обрывки страниц на стене и тут же заметил, чем заняты руки Майка. — Это ты?              — Нет, я, наоборот, пытался убрать! Спрашивай у этого!              — Порча имущества! Шум в неположенное время! Хочешь лишиться стипендии, Холларан?              — Почему ты веришь ему на слово?              — Потому что он пока ни разу не доставлял мне проблем, — пожал плечами Грант. — Вас нужно разнимать, как в детском саду? Или разберетесь?              Видимо, Грант имел в глазах тупоголового соседа какой-никакой авторитет, потому что слова о потере стипендии возымели нужный эффект — он скривился, но кивнул. Наверное, для него, вопреки мнению Майка, место здесь что-то значило, и терять его из-за стычки с кем-то он не собирался.               — Не забудь убрать все здесь, — напомнил Грант и пошел прочь с идеально ровной спиной.              — Не думай, что ты выиграл, гомик! Жить с тобой я не собираюсь и напишу это паршивое заявление!              — Мне же лучше!              Вряд ли на этом можно было считать конфликт исчерпанным, но день был просто бесконечным, а потому пока Майк предпочел довольствоваться тем, что есть. Его сосед наскоро собрал небольшую спортивную сумку и ушел — наверняка собирался переночевать у товарища по команде или у какой-нибудь девчонки.              Хотелось поскорее улечься спать, но пришлось взять себя в руки и все же очистить все стены от того непотребства, что устроил там Холларан. Неужели он не подумал, что это и его комната тоже, а значит это идиотское слово могло относиться и к нему?              Закончив, Майк закинул в рот горсть чипсов из своих запасов, решив, что этого достаточно для позднего ужина, и собрался выкинуть всю сорванную со стены макулатуру, но любопытство пересилило усталость.              Когда у него в следующий раз окажется в руках гей-порно? Интересно же глянуть, что там и как!              Многие страницы пострадали, но в целом можно было легко разобрать, что там к чему, пусть и не обошлось без цензуры — места соединения тел закрывались оранжевыми семиконечными звездочками.              Жар прилил к щекам, пока Майк перебирал страницы, вглядываясь в откровенные изображения. Почему он не выбросил все это сразу, почему разглядывал сейчас с пристальным вниманием, тайком мечтая, чтобы было видно все и ничего не пришлось додумывать.              Именно простор фантазии доставлял проблемы — приходилось лишний раз прокручивать в голове все, чем так увлеченно и с огромным — судя по лицам — удовольствиям занимались мужчины, а за одной достроенной картинкой следовала другая.              Пара таких фантазий, и горело не только лицо, но и все тело. Майк сначала потянулся поправить штаны и только потом понял, зачем ему это понадобилось. Эрекция не уступала в твердости вожделенным изображениям.               Кажется, даже в подростковые годы, когда вставало от любого ветерка, член не поднимался настолько быстро. Он так настойчиво требовал внимания, что Майк сдался, расстегивая джинсы.              На большинстве уцелевших страниц мужчины отсасывали друг другу, но не это стало главным откровением вечера, а картинка, где светловолосый парень лицом зарылся меж чужих ягодиц. Здесь цензуру лепить было не на что, а потому открылся впечатляющий вид, побуждающий задвигать рукой быстрее.              Голова отключилась. Ничего не существовало, кроме выжимаемого из члена удовольствия и меняющих мир изображений. Раньше Майку всегда нужно было настроиться, расслабиться и, желательно, полностью раздеться, чтобы хорошенько подрочить, что в общежитии бывало затруднительно, но в этот раз все произошло так стремительно и оглушающе, что, кончив (к его стыду, слишком быстро), он какое-то время не мог собрать себя в кучу.              Что только что произошло?              Ответить на этот вопрос казалось куда сложнее, чем он думал. Одно было ясно — вчерашняя мысль о том, что секс двух парней покажется ему отвратительным, не подтвердилась. Даже наоборот.              Выкидывать Майк так ничего и не стал: аккуратно сложил и припрятал глубоко-глубоко в своей тумбе, чтобы потом изучить еще внимательнее. Идиотская мысль о том, что было бы очень волнующе посмотреть журнальные страницы с Уиллом едва ли заставила член встать снова.              Чтобы не задумываться еще и об этом, он поторопился спрятаться под одеялом от мира, себя, своих мыслей и ироничного голоска, ежеминутно напоминающего ему, что он только что дрочил на гейское порно.