Lily of the Valley

Мари остаётся внутри

Перед тем, как он познакомился с Келом и остальными, Санни нравилось играть в одиночку. Он просто приходил с Мари в парк, и старшая сестра только наблюдала, как он бродит вокруг, и стоило ему только споткнуться, как Мари сразу же спешила к нему, помогая подняться. Санни стряхивал грязь со своей рубашки, и когда Мари спрашивала, всё ли с ним в порядке, он лишь кивал, затем, возвращаясь к своим прогулкам. В тот день он сидел у песочницы. Санни доставляло удовольствие рисовать и строить всякое. То выстроит песочные замки, то просто что попадётся ему на глаза в парке. Мари сидела на скамейке и улыбалась, наблюдая за братом. В такие моменты ей не хотелось его отвлекать; одного наблюдения за ним было достаточно, чтобы её наполняло тихое счастье. Она могла не думать об уроках пианино или школьных занятиях. Ветер крепчал. Порыв обдал Мари, развивая её волосы. Проносясь потоком мимо песчаного замка Санни он обрушил его прямо у него на глазах. Мари снова поспешила к нему. Санни не смотрел на неё; он лишь уставился на то, что ещё совсем недавно было для него целым миром. Мари обняла мальчика со спины. «Ну, ну.» Шепча ему. «Всё в порядке, братик. Я с тобой. Я всегда будут рядом.» Санни внимал мягкому голосу Мари, проводя пальцами по месту, где только что стоял замок. Он взял горсть песка, утекающую сквозь его пальцы. Потом он обернулся и обнял Мари в ответ. Мари продолжала утешать его, и он тихо заплакал. Никогда раньше он не плакал на улице; падая, врезаясь в дерево, или когда другие дети странно поглядывали на него — он никогда не плакал. Никогда не понимал, что ему чувствовать в такие моменты. Но когда сестра крепко прижала его к себе, шепча слова утешения, он не мог удержать нахлынувших чувств. Они некоторое время просто оставались там, вместе. Ветер так и не стих, но для них он словно исчез.

***

Мари была в отчаянии. Родителям пришлось едва ли не выволочить её из больничной палаты, когда настала пора возвращаться домой. Она не понимала, почему ей нельзя остаться с Санни. Ей сообщили, что он будет жить. Если бы ему не оказали помощь сразу после ножевого ранения, он мог бы не выжить. Доктор сказал Мари, что она спасла брату жизнь. Мари пропустила всё это мимо ушей. Она знала, что в первую очередь это была именно её вина. Пытаясь уснуть, она не могла перестать бросать взгляд на кровать Санни напротив. Закрывая глаза, перед её внутренним взором вставали его перепуганное в потёмках лицо, нож у его живота, как слёзы катились по щекам, и казалось, что он до ужаса потрясён её появлением. Отголоски его плача завывали у неё в ушах. Она не смогла заснуть.

***

      Проснувшись утром, она по привычке начала искать глазами Санни по другую сторону комнаты. Ну конечно его там не было. Она надеялась, что вся прошлая ночь была только плохим сном. Поднявшись с кровати, она быстро оставила эти надежды. Она осмотрела себя в зеркале ванной. Беспорядок на голове. Багровые глаза. Тело ныло от боли. Прошлой ночью в больнице она долго сопротивлялась. Это лишний раз напомнило, что ничего из этого не было сном. У неё не было никакого желания идти в школу. Но она знала, что должна поддерживать её идеальную посещаемость. «Чего ради?» — промелькнуло в голове. Так же быстро она оставила и эту мысль. У неё не было времени думать о таком. Она оделась. Ей хотелось увидеть Санни.

***

      Мари дремала на большинстве уроков. После одного из занятий к ней подошёл Хиро. До Мари даже не сразу дошло, что он обращается к ней, пока тот не коснулся её плеч. Она была удивлена ​​и заметно потрясена. Хиро был в замешательстве, видя её такой. Мари посмотрела на Хиро. Под его глазами были тёмные круги. Она осознала, что не одна она сейчас проходит через это. Впервые за день она вспомнила о Келе, Обри и Бэзиле. О том, через что они, возможно, проходят сейчас. В ней проснулись инстинкты старшей сестры. «Сейчас не время чувствовать себя уязвлённой,» — послышался внутренний голос — «Ты этого не заслуживаешь. Ты должна быть рядом с ними. Их чувства приоритетнее твоих.» Она улыбнулась Хиро и извинилась. Он ответил улыбкой, но не был уверен, за что она извиняется. — Хэй, — сказал Хиро. — Кел после школы хотел сходить проведать Санни. Ты тоже собиралась? "Разумеется," — ответила Мари. Разумеется она собиралась проведать Санни. Что ещё ей оставалось? Она ведь только об этом и думала. Хиро, кажется это успокоило и он предложил встретиться после школы. К своему сожалению, у Мари не вышло навестить Санни сразу после занятий. Как староста класса, она должна была выполнить свои обязанности перед тем, как уйти. Ей стоило раньше об этом вспомнить, но она не вспомнила. После прошлой ночи думать о чём-либо было непросто. Больше всего её раздражало то, что когда учитель позвал её и напомнил об обязанностях, она даже не попыталась возразить. Она даже не отпросилась, хотя её брат лежал в больнице с большущей раной в животе. Она просто приняла это как должное. Такой она и была. Разумеется, она не должна быть эгоисткой и бросать свои обязанности только потому, что Санни в больнице. Кем она себя возомнила? Хиро смотрел на неё издалека. Похоже, он тоже понял, в чём было дело. Мари помахала ему, давая знак, что скоро подойдёт. Она улыбнулась. Улыбка едва держалась на лице. Ей хотелось увидеть Санни.

***

       Мари незамедлительно помчалась в больницу, как только со школьными делами было покончено. Она не могла больше думать ни о чём другом. Который вообще был чаc? Её не заботило. На пути в палату Санни она увидела Кела, который был вне себя от радости при виде её. Он думал, что она не сможет прийти. Тут Келу вспомнилось странное поведение Санни всякий раз, когда они говорили о Мари. Тем не менее он не стал упоминать об этом, ведя Мари в палату Санни. Он ворвался внутрь, распахнув дверь, и Мари проследовала за ним. Сперва она пряталась за Келом, не в силах поднять головы, но Кел отступил в сторону, заметив это. Комнату наполнила зловещая тишина, стоило Келу замолчать. Мари приподняла голову. Ей казалось этот момент длился вечно. Она увидела лицо Санни. Он прищурил глаза. Мари подошла ближе, поняв, что он не узнает её. Но когда у него начало получаться, его лицо помрачнело. Его глаза распахнулись и его начало трясти. Мари протянула руки, подходя ближе. Она слышала его сбитое дыхание и ей хотелось успокоить его. Санни пытался подняться с кровати. Увидев это Хиро сделал шаг вперёд, чувствуя что-то неладное. Наконец Мари выкрикнула имя Санни. Услышав её, Санни вскочил с кровати и упал. Мари вновь выкрикнула его имя, но он уже был без сознания. Она схватила и начала трясти его. Хиро пытался успокоить её, думая, что, вероятно, это была не лучшая затея, но она не могла взять себя в руки, продолжая плакать и звать Санни. Келу удалось привести доктора, и мари пришлось отпустить Санни. Они помогли уложить мальчика обратно на койку. Хиро рассказал о случившемся доктору, заключившему, что это могла быть паническая атака. Хиро утешал рыдающую Мари, чьё сердце было разбито этой новостью. После этого Кел и Хиро ушли, Но Мари осталась, наблюдая за спящим братом до самого захода солнца.

***

Сегодня Санни должен был вернуться домой. Мари помогла родителям убрать все острые предметы дома. Она задумалась стоило ли убирать вилки тоже, но она убрала. Безопасности ради. В конце концов у них ещё были ложки. А может он мог навредить себе и ими тоже? Обычно, подобная мысль могла показаться смешной, но Мари было не до смеха. Стоило только подумать о чём-то таком, ей сразу вспоминалось то выражение на лице Санни, когда он наставил нож напротив своего живота. Мари предложила сложить все коробки с острыми вещами в комнату с пианино. Мари хранила ключ от этой комнаты у себя. Она вычистила их комнату до блеска. Всё осталось точно таким же, каким было до того как Санни госпитализировали. Она посмотрела на его кровать. Перестелила её в последний раз. Она хотела поговорить с ним. Хотела извиниться перед ним. Ей хотелось сказать ему, что всё будет хорошо. Хотелось сказать, что она всегда будет рядом. Ей хотелось увидеть Санни.

***

Она находилась на кухне, когда Санни вернулся домой. Их отец поехал за ним; они чутка задержались. Она услышала как мама встречает его. Мари колебалась, не решаясь выйти и встретить его. Но, собравшись с духом, она всё же прошла в гостиную, где, сидя на диване, он разговаривал с их матерью. Он не сразу заметил её. Но заметила их мать. — Мари, Санни уже вернулся, — cказала она. Мари подошла ближе к брату. Ей хотелось обнять его покрепче и наконец рассказать обо всём, что было у неё на душе. Но прежде чем она успела даже поприветствовать его, лицо Санни вновь помрачнело. Прямо как в тот день в больнице. Его дыхание стало сбивчивым, а тело затрясло. Мать спросила, что с ним. Мари была на грани слёз, но не могла повысить голоса, ведь помнила, чем это обернулось в прошлый раз. Санни упал на пол и начал кричать. Он кричал изо всех сил. Он сомкнул глаза, закрыл уши, сжавшись в позе эмбриона и плача. Мари подбежала к нему, чтобы обнять, но он оттолкнул её. Она выбежала обратно на кухню. Она сама расплакалась, слушая пронзительные вопли брата. Вместо дочери, мать обнимала сына, рыдавшего до тех пор, пока сознание снова не ускользнуло от него. Когда Мари перестала его слышать, она вернулась в гостиную. Перенеся Санни в их комнату, она уложила его на кровати. Мари ласково провела рукой по его щекам. Он был весь в поту, но лицо выглядело таким спокойным. Мари крепко прижала к себе спящее тело брата, тихо обливаясь слезами. После того случая родители и Мари обсудили это. Они все сошлись на том, что для Санни сейчас будет лучше, если Мари на время переедет из их с братом комнаты. Именно Мари предложила спать комнате с пианино. Её отец настоял занять комнату самолично, сказав что Мари стоит лечь вместе с матерью, но Мари отказалась. Мари не стала забирать ничего с собой из их комнаты. Она хотела оставить всё ровно так, как было, до тех пор, пока самочувствие Санни не станет лучше. Возможно, это было её эгоистичное желание оставить что-то, что бы напоминало о ней. С собой она захватила только спальный мешок. Мари перешла порог комнаты с пианино — комнаты, полной коробок с острыми, опасными предметами. А в центре красовался «ОМОРИ». Её рояль и единственный спутник. Она открыла крышку. Она не играла на нём с того самого дня; с их последней репетиции перед концертом. "Санни стал таким из-за всех этих репетиций," — думала Мари. Не возьми он никогда в руки скрипку, или не начни она играть на пианино, всего этого не случилось бы. Если бы они никогда не запланировали тот концерт, этого бы не произошло. У Мари всё ещё был бы её брат. — Это твоя вина! — Она ударила кулаком об пианино. Оно ответило диссонансным аккордом. Она почувствовала, как на глазах снова наворачиваются слёзы. Она тяжело дышала. Злостно уставилась на рояль, на его название, выгравированное в центре. Её гнев начал утихать. Она знала, что виной тому была лишь она сама. Это было её эго, её дотошный перфекционизм и её эгоистичное желание получить признание, которые довели брата до такого состояния. Виновата была только она сама. «У неё всё ещё был бы её брат»... Мари усмехнулась от этой мысли. Даже теперь, всё о чём она могла думать, это то, чего она заслуживала, о том, что у неё быть должно. Но с чего бы теперь ей вообще заслуживать его? Она же была насквозь пропитана этим дерьмом. Она закрыла крышку пианино. Обернувшись, она заметила Мяво, проследовавшую за ней в комнату. А может это Санни её выпустил, чтобы та побыла с хозяйкой. Ей очень хотелось в это верить, как в то единственное доказательство того, что её брат всё так же любил её. Но она знала, что дело не в этом. Как будто она это заслужила. А она не заслуживала Мяво. Быть может кошке было бы лучше у Санни; останься она с Мари, кто знает, как сильно та навредит животному. Но когда Мэво устроилась поудобнее на запасных одеялах, которые Мари постелила на пол, мысли о том, чтобы прогнать её, совсем исчезли. Мари улыбнулась и погладила Мяво по голове, прежде чем лечь спать. Мари выключила свет и легла в заранее расстеленный спальный мешок. Было холодно. Она сказала «спокойной ночи» — слова, которые услышала только она сама.