Хогвартс: Игры Наследия

      Тур Победителя был тщательно срежиссированным актом психологической пытки. Гарри в одиночку возили на бронированном поезде из дистрикта в дистрикт. На каждой остановке его ждала одна и та же картина: толпа истощённых, апатичных людей, собранных силой или за пайку, и плакаты, где он один — улыбающееся, покорное лицо системы. Лозунги кричали: «Сила в единстве!», «Жертва во имя Великой Британии!»       Он стоял на помосте в Дистрикте 9. Воздух пах пылью и перегноем. «Граждане Великой Британии...» — его голос звучал чужим и плоским. — «Я стоял там, на Арене, и я знаю... я знаю, что наша система сильна, потому что она даёт шанс каждому...»       Он увидел в толпе женщину, смотревшую на него с ненавистью. Мать Невилла? Мысль жгла изнутри. Он говорил о чести и долге, стоя на земле, которая взрастила парня, пожертвовавшего собой ради него. Каждое произнесённое слово было предательством. Он был не символом надежды. Он был надгробным камнем, привезённым прямо на могилу.

***

      Вечером, в своём купе, Гарри с усилием воли разжимал онемевшие от сжатых кулаков пальцы. Одиночество было хуже любой стражи. Раньше была Джинни, чей призрачный голос в статике и зашифрованные послания вселяли надежду. Потом был Невилл. Теперь — никого.       Именно тогда он нашёл его. Заправляя простыню, он нащупал под матрасом маленький, холодный предмет. Это был Галлеон. Старый, потёртый. Тот самый, что Молли Уизли, со слезами на глазах, вложила ему в руку перед отъездом, прошептав: «От неё. Береги.»       Гарри крепко сжал монету в руке и с удивлением заметил новые царапины. Металл под пальцами ощущался иначе. Он вышел в туалет, заблокировал дверь и поднёс монету к свету. Кто-то процарапал на ней три простые линии, складывающиеся в стилизованное перо и дату — завтрашнее число. Встреча.       Сердце Гарри заколотилось. Это была Джинни. Она была здесь. Где-то в этом дистрикте. Она вышла на связь, рискуя всем. Впервые за долгие недели он почувствовал, что не один.

***

      Драко Малфой наблюдал за турне с растущим раздражением. Поттер был идеален. Слишком идеален. Его улыбки были механическими, глаза — пустыми. Он произносил свои речи с отточенной, безжизненной точностью. В этом не было души. Не было того огня, что Драко видел на Арене и во время их последней ссоры.       Он видел то, что должны были видеть все: послушный, сломленный Победитель. Но Драко знал, что это ложь. Эта идеальность была самой искусной маской из всех.       Его техник прислал отчёт: «Аномалий в эфире нет. Подозрительных контактов не зафиксировано.» Но Драко чувствовал кошачье напряжение в позе Поттера. Он что-то замышлял. Или... чего-то ждал.       Раздражённый, Драко отправил новый дар. На этот раз — книгу. Старый, потрёпанный том по кельтской мифологии с золочёным обрезом. Ничего крамольного. Но если провести рукой по корешку, можно было нащупать почти невидимые насечки, складывающиеся в шифр — координаты безопасной ячейки в одной из вокзальных камер хранения в следующем дистрикте по маршруту. Внутри лежала бы простая смена одежды дистриктовского рабочего и пропуск низкого уровня.       Это был не подарок. Это был тест. Проверка на проницательность. На желание вырваться. Драко не знал, что Поттер планирует. Но он предоставлял ему... возможность. И наблюдал, воспользуется ли его дикий гриффиндорец этим шансом. Азарт снова вернулся, острый и пьянящий. Игра продолжалась.

***

      На следующее утро поезд прибыл в Дистрикт 7. Воздух здесь был другим — не болотной гнилью и не пылью полей, а запахом озона, раскалённого металла и едкой химии. Гигантские фабрики, бывшие когда-то гордыми мастерскими Когтеврана, коптили небо, производя технологии для Капитолия. Толпа на перроне была более сдержанной, их глаза, за очками и под капюшонами рабочих комбинезонов, казались более внимательными, оценивающими. Здесь помнили Гермиону Грейнджер.       Гарри стоял на помосте, произнося свой заученный текст, но его взгляд скользил по лицам, выискивая знак. Ничего. Только серая стена усталости и скрытой горечи.       Церемония закончилась. Стражи плотным кольцом окружили его, направляя обратно в вагон. И тут, на мгновение, толпа расступилась, и он увидел её. Женщину в простом сером плаще, с лицом, скрытым в тени капюшона. Но её рука на секунду поднялась, и пальцы сложились в тот же жест — три линии, стилизованное перо. Затем её поглотила толпа.       Она была здесь. И она указала ему направление.       Вернувшись в своё купе, Гарри снова достал галлеон. Завтрашняя дата. И книга Малфоя, лежащая на столе, как немой укор и соблазн. Он провёл пальцами по корешку, чувствуя насечки. Он понял шифр. Вокзал. Камера хранения. Побег.       Но это была ловушка. Должна была быть. Малфой проверял его. Предоставлял ему верёвку, чтобы посмотреть, не повесится ли он на ней.       Он не мог пойти на явную встречу, подстроенную Малфоем. Это была игра, в которой все ходы противника были предсказаны. Но он не мог и проигнорировать знак от Джинни. Ему нужен был его собственный ход.

      

***

      Поезд стоял на запасном пути до утра. Ночью Гарри, притворившись спящим, ждал. Когда дежурный стражник прошёл по коридору, он действовал быстро. Он не пошёл к выходу. Вместо этого он проник в крошечный служебный отсек в хвосте поезда — помещение для уборочного инвентаря, которое он заметил ранее. Используя знания, почерпнутые из книги по выживанию (ирония не ускользнула от него), он с помощью обломка пластиковой карты заблокировал защёлку изнутри.       Здесь он и провёл остаток ночи, прижавшись к ведру с тряпками, слушая, как мимо проходят шаги. Они искали его недолго — предположили, что он в туалете. Его отсутствие обнаружили бы только утром, что давало ему несколько часов.       На рассвете, прежде чем поезд тронулся, он выбрался. Он был одет в свою простую капитолийскую одежду, но без опознавательных знаков. С галлеоном в кармане и с холодом страха в животе он растворился в туманных, безликих улочках рабочего квартала Дистрикта 7.       Он не пошёл к вокзалу. Вместо этого он направился в место, указанное на галлеоне — заброшенный склад с висящей на одном гвозде вывеской «Чертоги зельеваров». Перо было выцарапано на ржавой двери.

***

      Дверь скрипнула. Внутри пахло пылью, машинным маслом и... виски. И тогда он увидел её.       Джинни Уизли стояла в луче света, пробивавшегося через дыру в крыше. Она была худа, как тростинка, её рыжие волосы были коротко острижены, а на лице застыло выражение усталой решимости, которого он никогда не видел у той девочки из Дистрикта 12. Но её глаза горели тем же огнём.       Они не бросились в объятия. Они просто смотрели друг на друга, оценивая раны, нанесённые временем и системой.       «Гарри,» — её голос был хриплым от напряжения.       «Джинни. Орден...»       «Жив, — она коротко кивнула. — Но мы как призраки. Одна ошибка — и нас сотрут.» Она шагнула вперёд. «Твоё турне... это кошмар. Но ты держишься. Это главное.»       «Я не держусь, я гнию заживо,» — горько выдохнул он.       «Нет. Ты — наше ухо в Капитолии. Наша легальная маска. Пока ты играешь свою роль, они считают, что всё под контролем.» Она оглянулась, как бы проверяя, нет ли кого. «Мы нашли кое-что. В архивах Дистрикта 7. О твоих родителях.»       Гарри замер. «Что ты имеешь ввиду?»       «Обрывок, который не был уничтожен. В нем почти ничего нет, но этого достаточно, чтобы понять: их смерть не была несчастным случаем. Это была казнь.»       Мир накренился. Он всегда это подозревал, но слышать это вслух... «Кто?»       «Пожиратели. По приказу свыше.» Она посмотрела на него с безжалостной прямотой. «Гарри, система не просто сломала твою жизнь. Она её украла. И теперь заставляет тебя за это благодарить.»       Ярость. Чистая, беспощадная ярость, которую он так долго сдерживал, хлынула в него, как лава. Он сжал кулаки, и ему показалось, что воздух вокруг затрепетал, как тогда на Арене от прикосновения к медальону.       «Есть ещё кое-что, — Джинни положила руку ему на запястье, и её прикосновение было обжигающе реальным. — Малфой. Мы не знаем, что у него на уме. Но он опасен. Он не твой друг. Он коллекционер. И ты — его самый ценный экспонат. Не доверяй ему.»       Гарри кивнул, глотая ком в горле. Он посмотрел на неё, на эту девушку, ставшую солдатом в войне, которую они не начинали. «Что мне делать?»       «Возвращайся в поезд. Продолжай тур. Будь идеальным Победителем. А мы... мы найдём тебя снова. Когда будет время.» Она сунула ему в руку другой галлеон — абсолютно гладкий, без царапин. «Держи при себе. Когда он изменится... жди нас.»       Они не прощались. Она просто растворилась в тени склада, как и появилась.       Гарри стоял один, сжимая в одной руке горячий от ярости галлеон с пером, а в другой — холодный, гладкий галлеон надежды. Правда о родителях жгла его изнутри. Теперь его маска была не просто защитой. Она была оружием. Маской мстителя.       А где-то в Капитолии Драко Малфой, обнаружив, что его «подарок» не был использован привычным образом, но зафиксировав кратковременную потерю сигнала с импланта Гарри в районе заброшенного склада, позволил себе редкую, искреннюю улыбку. Его дикий гриффиндорец не клюнул на наживку. Он пошёл своей собственной тропой. Игра, наконец, стала по-настоящему интересной.       В мире, где любовь объявили слабостью, а надежду — преступлением, их связь — мстителя, солдата и коллекционера — сплеталась в смертельный танец, где каждый шаг мог стать последним. И танец этот только начинался.