Пурпурная паучиха

Длинные, наманикюренные черным лаком ногти отбивали только им известный ритм. Темно-фиолетовые глаза, что сейчас были похожи на бездну, устремились на огромные сады с дорожками, мостиками и прудами, наполненными карпами кои, дорогие ткани, танцующие на ветру, величественные статуи, резные фонари, завораживающие просторные павильоны, изысканная обстановка, миловидные служанки и ухоженные слуги. В воздухе витал душистый аромат лотосов смешанный с ароматом дождя после грозы. — Госпожа Юй, — Глубокий поклон. Девушка этого не видела, но знала, что говорящий его сделал. — Вы уже месяц не выходите из комнаты, господин Цзян, просит вас выйти сегодня к обеду... Чем больше девушка говорила, тем тише был её голос, а к концу и вовсе смолка. Слишком уж сильно давила Ци её госпожи. —Он так сильно хочет меня увидеть? Чтож, тогда передай ему, пусть посмотрит на мой портрет в своём кабинете. —Но ведь там ничего нет..? —Вот именно, там ничего нет. Свободна! — Сделав знак рукой, служанку тут же вывели из личных покоев Госпожи. Стоило двери закрыться, как на покои снова опустилась вуаль тишины, словно время замерло. По спине двух личных служанок госпожи пробежали мурашки. Может и правда прийти на семейный обед? Она здесь уже как неделю, надо хотя бы увидеть своего недомужа и новообретённых детей. Цзян Чен, почему-то вспоминая этого ребёнка в груди сразу же разрастается тепло. Оставшиеся чувства бывшей владелицы тела? Тогда почему нет таких же чувств к родной дочери? На мраморном лице отобразился намёк на улыбку. Улыбку не предвещающую ничего хорошего, словно сам дьявол улыбается. Решено. — Цзиньчжу, подготовь моё одеяние, Иньчжу, подготовь ванну. *** Легкий ветерок окружил резной павильон ароматом лотоса, сочетая его с ароматом свежеприготовленной пищи. Побуждая желание отведать всё на что упадёт взгляд. Вей Ин до сих пор не может поверить, что теперь он не будет голодать и сражаться за свою жизнь с собаками. Что у него появилось что-то на подобии семьи, такой, какую он часто наблюдал на улицах. У него теперь появились брат и старшая сестра! И господин Цзян относится к нему как к собственному сыну. Но стоило ему вспомнить об ещё одном члене этой семьи, как его бросило в дрожь. Госпожа Юй, он её боялся. Он не сомневался в том, что при их первой встрече она хотела убить его и человека, что его сюда принёс. Он слышал и видел как она бушевала! Её собственная Ци вышла из под контроля, разрушая целую резиденцию Юньмэн Цзян! Она страшная! И сильная! Таких надо остерегаться, так ему говорил его внутренний голос. — А-Ин, вот, возьми баоцзы, — Цзян Яньли протянула ему ещё горячую булочку воскликнув. — Ты такой худенький, тебе надо набирать вес! —Спасибо, шицзе! — Пф, шицзе, такими темпами ты его откормишь до состояния шарика, это будет идеальная игрушка для моих собак! — Цзян Чен сидел мрачнее тучи. Он ещё не мог отойти от того, что позавчера у него отобрали его личных собак. Вей Ин их боялся до смерти, а отец не хотел Цзян Чена даже слушать. Вспоминая, что отец в тот момент сказал своему сыну, как на глазах мальчика начинали образовываться слёзы. — Цзян Чен, ты такой злой! — Вей Ин надул губки обижаясь, но сразу же улыбнулся поднося ко рту булочку, забывая об обида. Вей Ин был готов вознестись. Откусив небольшой кусочек булочки ему сразу в рот брызнул приятный пряный вкус. Ему казалось, что за это лакомство он даже готов лицом к лицу встретиться с госпожой Юй. Не успел он насладиться моментом, как сразу же пожалел о своих мыслях. По пристани прямо к их павильону неспешным шагом шёл его личный кошмар. Госпожа Юй была самой настоящей красавицей. Такой, что люди при виде неё забывали как дышать не понимая от чего, от красоты или от страха перед этой женщиной. Черные волосы собранные в красивую причёску венчала золотая корона. Мраморная кожа красиво светилась под лучами солнца. Пурпурное ханьфу расшитое золотом развивал ветер, а украшения красиво сверкали. Словно спустился сам небожитель, но стоило посмотреть в пурпурные глаза, как сразу облик небожителя сменяется на облик Шайтана. Увидев что Вей Ин мигом побледнел и уставился куда-то в сторону, Цзян Чен ради интереса лениво повернул голову в сторону и ни секунды не думая сорвался с места. — А-Чен! — Цзян Яньли побледнела от страха. Она не знала как матушка сейчас отреагирует на А-Ина, припоминая, что было в последний раз. — А-Чен, стой! Цзян Чен не слышал, не хотел слушать хоть что-то, кроме маминого голоса. Он соскучился. Может матушка его и не любит, но зато её любит он. Просто и без каких-либо слов Цзян Чен с разбегу врезался в ногу своей родительницы крепко обнимая и тут же отскакивая от неё сжался, боясь получить за это Цзыдянем. Он замер отсчитывая секунды до свершения его страха, казалось даже вся Пристань Лотоса замолкла. Госпожа Юй чуть наклонилась опустив взгляд на своего ребёнка и улыбнулась, сощурив свои красивые глаза в два полумесяца: —А-Чен, ты так соскучился по мне? Цзян Чен лишь покраснел потупив взглядом вышитый лотос на одежде его матушки. — Я проголодалась.— Одним лёгким движением подняв ребёнка на руки госпожа Юй лёгкой походкой прошла к обеденному столу, усаживая рядом с собой сына. Пока служанки раскладывали посуду на ещё одного человека, женщина медленно оглядела присутствующих. Цзян Яньли, первая дочь, сидела немного сгорбившись из-за внезапного присутствия своей матери. Девочка была довольно миловидной, сразу можно сказать что она пошла внешностью и характером в отца. Золотое ядро очень слабое, если она хоть один талисман сможет сделать, то это уже будет чудом. Цзян Чен, второй ребёнок, но уже является наследником клана. Под довольным прищуром матери слегка покраснел, но сделал очень гордый вид, словно в одиночку небожителя на лопатки положил. Вот здесь сразу видно чей сын! Внешностью и характером в мать пошёл. Очень сильным будет в будущем, золотое ядро так и горит огнём. И последний Вей Ин. Хм, не зря он главный герой. Он очень красивый ребёнок, а витающая вокруг него Ци, сама за себя говорит, что это один из сильнейших заклинателей этого века. Аккуратные брови недовольно нахмурились. Цзян Фэнмянь значит не пришёл. Неужто обиделся? Какой же он мягкотелый, раздражает. Может, убить его по тихому и самой стать главой клана..? — Матушка, мы рады видеть вас вздравии. — Нежный голос дочери так и сочился добротой, но... Чувствуется нотка лицемерия. — А-Ли, где твой отец? — Девушку очень удивил не сам вопрос, а его формулировка. Матушка никогда так не говорила. — Он сказал, что у него много работы и он не сможет сегодня присутствовать с нами. — Вот как, жаль. — Даже не пытаясь изобразить на своём лице жалость, повернулась к сыну перекладывая на его тарелку кусочки мяса. – А-Чен, кушай, тебе полезно. Ещё немного и из головы ребёнка пошёл бы дым, настолько он был потрясён поведением своей матери, что не мог поверить в происходящее. — А-Чен, почему ты выглядел таким расстроенным? Что-то случилось? — Пурпурные глаза слегка скосились в сторону. Она уже знала что произошло. Вей Ин, ребёнка было жаль — тому и кусок в горло не лез в такой-то атмосфере, а еще его трясло так, будто его выкинули в ночной мороз нагишом. Печальное зрелище, в общем-то. Цзян Чен снова надулся, вспоминая что случилось, пытаясь удержать слёзы при себе. Он не хотел плакать при матери, ни тогда когда она в таком хорошем настроении. — Принцессу, Жасмин и Любовь забрали... — Ладонь матери легла на макушку мальчика, слегка почесывая коготками кожу головы. Брови ещё сильнее нахмурились, голос был всё также ласков, но слышались рычащие нотки. — И кто же посмел это сделать? Кто так захотел себе переломанные ноги? — Отец. — На матушку было страшно смотреть. Маленькие фиолетовые молнии вокруг неё так и летали. — Чтож, я поговорю с ним, не расстраивайся, А-Чен, завтра же они снова будут с тобой бегать...— Не успела она договорить, как маленькие ручки её с силой обняли. Когда Вэй Усянь появился в его жизни, Цзян Чен прекрасно понял, что тот не может существовать вместе с собаками — было ожидаемо, что Цзян Чэн, рано или поздно, лишится своих собак, однако… Это все равно было больно и внезапно. Тем более, он пытался поговорить с отцом без детских обид, по-взрослому, однако вместо рассудительного разговора получил лишь осуждающий взгляд, будто сделал что-то неправильное. Вэй Ин, до ужаса боявшийся собак, умолял главу ордена Цзян не отбирать их у Цзян Чэна (чем последний был очень тронут), но кажется этим только усугубил ситуацию. — Цзян Чэн уже взрослый и должен делать выбор в пользу семьи, а не потакать своим эгоистичным желаниям. Ты будущий глава ордена, Цзян Чэн, поэтому ты не имеешь права вести себя подобным образом, — произнес Цзян Фэнмянь, держа дрожащего Вэй Ина на руках. Вэй Усянь не успокаивался — он ощущал ужасную смесь страха и вины, а от слова Цзян Фэнмяня ему стало только хуже. Цзян Чэн как завороженный смотрел на эту картину. Он смотрел, не моргая, и чувствовал, как волна разочарования захлестывает его, точно желая утопить. Неужели его отец всегда был таким? В груди неприятно закололо и Цзян Чэн с трудом подавил желание разрыдаться — воспоминания об этом ужасно задевали его. Он не знал, как не разрыдался тогда, стоя перед Цзян Фэнмянем, правда. И сейчас Цзян Чэн чувствовал себя не лучше — стыдно было признаваться в своих слабостях и обидах перед матерью, что желала видеть его сильным главой клана. Глубоко вдыхая приятный аромат матери он наслаждался такими редкими её объятиями и поглаживаниями по спине. Сделав знак слугам и оставшихся детей забрали в их покои. Нечего им видеть слабость её ребёнка. — А-Чен, ты мой сын, помни об этом. Ты всегда можешь мне всё рассказать что у тебя происходит, я всегда выслушаю и помогу тебе. — Слова лились, как мёд, в них сложно было поверить ребёнку, но он хотел в это верить. В первые в жизни он мечтает чтобы слова его матушки были правдой.— Может ты хочешь прогуляться вместе? — Угу! *** — Глава Цзян, к вам пришла госпожа Юй. Цзян Фэнмянь тяжело вздохнул. Было уже понятно зачем она сюда пришла и пророком быть не надо. — Впустите. Не успел слуга выйти за дверь, как в кабинет медленно, легкими, но твердыми шагами прошла его жена. От всего её существа исходила пугающая аура, заставляя людей держаться от неё подальше. — Ну что, муженёк, поговорим?