Пурпурная паучиха

Время после договорённости с Чжун Вэнем текло в Пристане Лотоса с новой интенсивностью. Полученные от Призрачного Города «техники» оказались не свитками с кровавыми ритуалами, а чем-то более изощрённым. Это были методы концентрации, медитации и циркуляции ци, построенные не на гармонии с природой, а на волевом подчинении энергии, на её сжатии, очистке и ускоренном движении по меридианам. Они идеально подходили для железного характера Юй Цзыюань. Они не обещали лёгкого пути — они требовали невероятной выдержки, боли и риска сойти с ума от собственной силы. Но она была готова платить эту цену. Её тренировки стали ещё более изнурительными и скрытными. В подвале своих покоев, за двойным слоем звукоизолирующих талисманов (первые плоды щедрого финансирования Сюй Чжигэня), она часами медитировала, заставляя своё золотое ядро вращаться быстрее, сжимая духовную энергию до состояния алмазной плотности. Её ци, ранее мощная, но несколько хаотичная, стала обретать холодную, режущую остроту. Цвет её внутренней энергии сдвигался от пурпурного к более тёмному, почти чернильному оттенку, с серебристыми искрами, похожими на звёзды в безлунную ночь. Физически изменения были менее заметны, но не менее значимы. Её движения стали ещё более экономичными, взгляд — пронзительным до болезненности. От неё теперь веяло не просто властностью, а чем-то более фундаментальным — давлением, тихим гулом скрытой мощи, готовой высвободиться. Параллельно шла работа с Сюэ Яном. Техники «Безмолвной Библиотеки» были адаптированы и для него, но иным путём. Если Юй Цзыюань училась контролировать и усиливать свою энергию, то Сюэ Яна учили упорядочивать его внутреннюю пустоту. Его не учили наполняться светом — учили структурировать тьму, превращать хаотичную скорбь в чёткие, холодные формы. Он учился проецировать свою ауру не как слепое поле, а как щит, как лезвие, как ловушку. Его уникальная природа делала его невосприимчивым к обычным методам кражи жизненной силы, и теперь эту невосприимчивость превращали в активное оружие. Цзян Чэн, всё больше погружаясь в роль наследника, принимаемого матерью всерьёз, стал свидетелем этих изменений. Он видел, как Сюэ Ян из молчаливого, странного ребёнка превращался в нечто иное — в тихого, не по годам сосредоточенного ученика, чьи случайные вопросы были не по-детски проницательны, а редкие демонстрации умений заставляли мурашки бегать по коже. Цзян Чэн испытывал к нему смесь гордости (ведь это он заложил основу его физической формы), ответственности и смутной тревоги. Иногда он ловил на себе взгляд Сюэ Яна — тот чёрный, изучающий взгляд, в котором не было ни привязанности, ни вражды, лишь холодная оценка. «Он видит меня как... фактор. Как часть уравнения», — с тоской думал Цзян Чэн, но тут же гнал эту мысль прочь. Матушка знает, что делает. *** Информация, поступавшая от Чжун Вэня, была бесценной. Юй Цзыюань узнала о тайных перемещениях второстепенных членов «Собрания Увядающего Цветка», о мелких стычках на границах, о растущем беспокойстве среди мелких кланов. Но один кусок информации заставил её особенно внимательно наклониться над картой. «В районе западных склонов горы Дай, на землях, оспариваемых мелкими кланами, отмечена аномальная концентрация энергии „увядания“. Местные жители говорят о „блуждающем тумане, высасывающем краски из мира“. Интересно, что в тот же регион, согласно нашим источникам, несколько дней назад отправился молодой мастер из Гусу Лань — Лань Ванцзи. Официально — для расследования исчезновения каравана с учебными материалами». Лань Ванцзи. Один на один с силой «Увядающего Цветка». Это была и опасность, и возможность. Если с ним что-то случится — Гусу Лань обрушит всю свою мощь на расследование, и её собственные связи с Призрачным Городом могут всплыть. Если же он справится сам — его авторитет возрастёт. Но был и третий вариант. Юй Цзыюань приняла решение быстро. Это был шанс убить сразу нескольких зайцев: получить больше данных о враге, возможно, оказать услугу (или создать долг) у могущественного Гусу Лань, и провести полевые испытания для Сюэ Яна. — А-Чен, собери небольшой, быстрый отряд. Только проверенных. Мы едем на запад, к горе Дай, — объявила она сыну на следующее утро. — Матушка? Что случилось? — Возникла ситуация, требующая нашего... участия. И Сюэ Ян едет с нами. Ему пора увидеть, как его уникальность работает в реальном противостоянии. Цзян Чэн не спросил больше. Он уже научился, что вопросы к матери нужно задавать только по существу и вовремя. *** Гора Дай встретила их не гостеприимно. Воздух был влажным и тяжёлым, а в долинах стлался странный, полупрозрачный туман, который даже днём не рассеивался полностью. Цвета вокруг действительно казались приглушёнными, будто мир медленно выцветал. Юй Цзыюань вела группу уверенно, сверяясь не только с картой, но и с теми подсказками, что давало её обострившееся духовное восприятие. Она чувствовала тонкие, ядовитые нити энергии «увядания», тянущиеся вглубь одной из боковых долин. Именно там они и нашли его. Вернее, нашли следы боя. Небольшая поляна была изрыта взрывами ци, деревья сломаны, земля покрыта инеем и странными, сухими, словно выжженными изнутри, пятнами. В центре, прислонившись к скале, стоял Лань Ванцзи. Его белоснежные одежды были запачканы грязью и чем-то тёмным, что могло быть как землёй, так и кровью. Его лицо было бледнее обычного, а тонкие губы плотно сжаты. Он держал в руке свой меч, Бичень, и клинок слабо светился, отгоняя клубящийся вокруг туман. Рядом с ним лежали три тела в серых одеждах — члены «Собрания». Но с краю поляны, полускрытые тенью, стояли ещё двое. И от них исходило куда более мощное и целенаправленное ощущение пустоты. Это были не простые собиратели. Это были охотники. Один из них, высокий и тощий, с лицом, скрытым капюшоном, говорил голосом, похожим на скрип сухого пергамента: — Упрямая фарфоровая куколка. Твоя энергия... чиста. Сильна. Идеальна для жатвы. Отдай её добровольно, и мы оставим твою оболочку целой. Некоторое время. Лань Ванцзи не ответил. Он только выпрямился, и свет от Биченя вспыхнул ярче. Но Юй Цзыюань видела — он ранен, его ци хаотично пульсирует, вероятно, отравлен или истощён их техниками. — Кажется, мы вовремя, — громко произнесла Юй Цзыюань, выходя на поляну. Её группа рассредоточилась позади. Все взгляды устремились на неё. Лань Ванцзи лишь слегка повернул голову, в его холодных глазах мелькнуло нечто — не облегчение, а скорее... досада на свидетелей своей временной слабости? Серые культиваторы замерли. — Ещё гости? — проскрипел тот же голос. — И какие... интересные. Женщина с клинком молний и... о? Что это? — Его внимание привлек Сюэ Ян, который вышел вперёд по едва заметному кивку Юй Цзыюань. — Пустота... но какая странная. Непитательная. Колючая. — Это твой аналог сорняка, — холодно бросила Юй Цзыюань. — Растёт там, где вы хотите жать. И портит весь урожай. А-Чен, займись тем, что слева. Я разберусь с болтуном. Сюэ Ян — твоя задача тот туман и их техника кражи. Покажи им, что их обед может дать сдачи. Она не стала тратить время на переговоры. Цзыдянь с тихим шелестом высвободился из ножен, окутанный уже не просто фиолетовыми молниями, а чёрно-серебристой, сконцентрированной энергией. Она двинулась вперёд, и её атака была не стремительным ударом, а медленным, неумолимым наступлением, словно накатывающая стальная волна. Цзян Чэн, с мечом Саньду наготове, бросился на второго культиватора. Его стиль, выточенный годами суровых тренировок, был прямолинеен и мощен. Он не давал противнику сблизиться, атакуя взрывами ци на расстоянии. Но самым странным был бой Сюэ Яна. Он не сражался в обычном понимании. Он просто шёл в центр поляны, к тому месту, где концентрация тумана и энергии «увядания» была сильнее. Туман начал сгущаться вокруг него, пытаясь обвить, коснуться. Но стоило ему коснуться ауры мальчика, как он словно «замерзал» и рассыпался, превращаясь в безвредную пыль. Сюэ Ян сосредоточился, поднял руки, и от него пошла рябь — не энергетическая волна, а волна отсутствия, анти-энергии. Там, где она проходила, туман таял, а серые культиваторы, даже те, что сражались с Юй Цзыюань и Цзян Чэном, вздрагивали, словно испытывая внезапный, леденящий дискомфорт. Их техники давали сбой, их концентрация нарушалась. Этим моментальным преимуществом воспользовалась Юй Цзыюань. Её клинок, обёрнутый новой, чёрной энергией, пронзил защиту «болтуна». Молния, которая ударила вслед за ударом, была не ярко-фиолетовой, а тёмно-синей, почти чёрной, и она не просто жгла — она разъедала, уничтожала саму структуру вражеской ци. Культиватор вскрикнул — первый живой звук, который они от него услышали — и отлетел, его серая одежда начала темнеть и рассыпаться. Цзян Чэн, видя ослабление своего противника, закончил его серией быстрых, яростных ударов. Бой закончился так же быстро, как и начался. Два старших члена «Собрания» были мертвы. Туман на поляне рассеялся, краски мира словно вернулись, пусть и бледные. Юй Цзыюань вложила Цзыдянь в ножны и подошла к Лань Ванцзи. Он всё ещё стоял, опираясь на Бичень, но его дыхание было ровнее. — Господин Лань. Кажется, ваше расследование зашло дальше, чем предполагалось. — Госпожа Юй, — произнёс он, кивая. Его взгляд был оценивающим. Он видел её новую силу, видел странного мальчика, который рассеял туман. — Ваше вмешательство... было эффективным. — Мы отслеживали эту угрозу, — сказала она, не вдаваясь в подробности о своём источнике. — Их методы представляют опасность для всех. А вы оказались на их пути. — Они заманили меня. Использовали караван как приманку. Их лидер... его здесь не было. — Лань Ванцзи сделал шаг и чуть не пошатнулся. Ранение или истощение было серьёзнее, чем казалось. Цзян Чэн бросился было поддержать его, но Юй Цзыюань опередила его. Она протянула руку, не чтобы коснуться его, а чтобы поднести к его груди свою ладонь. От неё исшёл не поток целительной энергии (её методы не были на это рассчитаны), а сфокусированный импульс чистой, структурированной воли. Он прочистил затор в одном из его меридианов, вытеснив остатки чужеродной энергии «увядания». Это было резко, больно, но невероятно эффективно. Лань Ванцзи вздрогнул, его глаза на мгновение широко раскрылись от шока, затем он выпрямился, цвет вернулся к его щекам. — ...Нестандартный метод, — заметил он, и в его голосе прозвучало не осуждение, а констатация факта. — Но рабочий, — парировала она. — Вы сможете добраться до Гусу? — Да. Благодарю вас. За помощь. И... за информацию. Гусу Лань будет знать об этой угрозе. — Он посмотрел на Сюэ Яна, который молча стоял в стороне, наблюдая за ними своими чёрными глазами. — Ваш воспитанник... обладает уникальными свойствами. — Он наш секретный проект, — сухо ответила Юй Цзыюань, давая понять, что тема закрыта. — Полагаю, нам стоит покинуть это место, пока не появились новые «жатки». *** Возвращение было победным, но не спокойным. Лань Ванцзи, вернувшись в Гусу, несомненно, доложил о случившемся. Юй Цзыюань ожидала официальной благодарности и, возможно, запроса на совместные действия. Это усиливало её позиции. Но главные события развернулись внутри её собственной крепости. Той ночью, после возвращения, Сюэ Ян пришёл в её покои. Он стоял перед ней, его обычно бесстрастное лицо было слегка напряжено. — Госпожа, — сказал он тихо. — Сегодня... когда я рассеивал туман... я кое-что почувствовал. — Что именно? — Голос. Не их. Другой. Глухой. Он шёл... из земли. Из того места, где туман был гуще всего. Он сказал... «Сестра?» Юй Цзыюань замерла. «Сестра?» Какая сестра? Его сестра по несчастью? Другое существо, родственное ему по природе? Или... что-то связанное с его будущей судьбой как Кровавого Цветка? Возможно, это был отголосок той самой «Хозяйки Калигр», его будущей наставницы? Но та появилась бы гораздо позже... — Ты уверен? — Да. Он звал. Не меня. Но что-то... во мне. Мою пустоту. Это было ново. Это было опасно. Его природа могла быть маяком для других тёмных существ. Или ключом. — Запомни это ощущение, — приказала она. — Но не иди на зов. Не сейчас. Ты ещё не готов. Когда будешь готов, мы найдём этого «брата» или «сестру» и решим, друг они или пища для твоего роста. Сюэ Ян кивнул, его глаза загорелись твёрдой решимостью. Пища для роста. Это он понимал. После его ухода Юй Цзыюань вновь вызвала Чжун Вэня. Призрак-хранитель появился, выглядея озабоченным. — Ваша операция на горе Дай вызвала... волнения. Вы убили двух Старших Жнецов. Их Лидер, тот, кого называют «Корнем Увядания», недоволен. Он начинает активный поиск тех, кто вмешивается. И он обладает определёнными... способностями к сканированию. Ваш воспитанник может быть обнаружен. — Пусть ищет, — холодно ответила Юй Цзыюань. — У меня для вас новый обмен. Вы хотите, чтобы «Собрание» перестало быть проблемой? Мне нужна информация. Всё, что есть у вас об их Лидере, его местонахождении, его слабостях. И... кое-что ещё. Ритуал. Не похищения силы, а... её перенаправления. Если нельзя уничтожить «Корень», можно попробовать... пересадить его энергию в более подходящий сосуд. Она смотрела прямо на Чжун Вэня. Она предлагала не просто помощь в устранении врага. Она предлагала амбициозный, рискованный план по присвоению силы «Корня Увядания». Для себя? Нет. Для Сюэ Яна. Чтобы его «пустота» обрела не только форму, но и наполнение специфического, украденного у врага свойства. Чжун Вэнь долго молчал. Потом он тихо засмеялся — сухим, безрадостным смехом. — Вы играете в очень опасные игры, госпожа Юй. Перенаправление силы «увядания»... это может создать монстра. — Или идеальное оружие против всего, что питается жизнью, — парировала она. — Оружие, которое будет связано с тем, кто его создал. Со мной. Подумайте. И передайте моё предложение тому, чьё мнение имеет вес. Она знала, что её слова дойдут до Хуа Чэна. И она знала, что Призрачный Владыка, ценивший эффективность и интересные решения, мог заинтересоваться. Это была ставка ва-банк, но Юй Цзыюань никогда не боялась рисковать. После ухода призрака она подошла к зеркалу. В его тёмной глубине отражалась её фигура — прекрасная, холодная, неумолимая. Но теперь в её глазах горел не только расчёт. Горел азарт. Она не просто плела интриги. Она начинала лепить саму реальность вокруг себя, создавая существ и силы, которые не должны были существовать в этом времени. Сюэ Ян, наполненный силой «Увядания»... Что из этого выйдет? Новый Кровавый Цветок? Нечто большее? Улыбка тронула её губы. Страх был для слабых. Она чувствовала лишь предвкушение эксперимента, исход которого определит, насколько близко она подобралась к статусу той, кто может диктовать законы не только людям, но и силам природы и потустороннего мира. «Расти, мой Цветок, — прошептала она отражению. — Скоро мы дадим тебе новую, ядовитую почву. И посмотрим, что расцветёт в моём саду войны». Игра в божество начинала приносить первые, пугающие и восхитительные плоды.