Пурпурная паучиха

Прошло ещё полгода. В Пристани Лотоса шла своя жизнь, отмеряемая размеренным ритмом тренировок, учёбы и скрытой, кипучей деятельностью её хозяйки. Юй Цзыюань, казалось, не подвластна времени. Ей давно перевалило за третий десяток, возраст, когда у многих женщин начинали проявляться первые следы усталости у глаз, легкая мягкость линий. Но её красота была иного рода — бескомпромиссной и холодной, как отполированный клинок. Мраморная кожа оставалась безупречно гладкой, чёрные, как вороново крыло, волосы, убранные в сложную, высокую причёску, не знали седины. Фиолетовые глаза, всегда острые и оценивающие, не потускнели, а, казалось, стали ещё глубже, отражая в своих бездонных зрачках не мир вокруг, а сложные схемы, что строились в её уме. Она была подобна изысканной, смертоносной статуе, чью первозданную форму не могли тронуть ни погода, ни годы, ни обычные человеческие заботы. Это был побочный эффект её новой, волевой культивации и железной дисциплины духа — тело застыло в момент наивысшей, ледяной силы. Её план по «пересадке» силы «Корня Увядания» висел в воздухе. Ответ от Призрачного Города не приходил. Чжун Вэнь появлялся реже, его сводки стали более осторожными. Чувствовалось напряжение — либо Хуа Чэн раздумывал, либо ситуация в самом Городе или с «Собранием» изменилась. Тем временем Сюэ Ян продолжал расти. Ему было почти семь. Под руководством Цзян Чэна он освоил основы фехтования до уровня, превосходящего многих подростков. Его стиль был без излишеств — только эффективные блоки, молниеносные выпады и уходы. Но главные изменения происходили внутри. Под чутким, безжалостным контролем Юй Цзыюань он научился не просто структурировать свою внутреннюю пустоту, но и создавать внутри неё «узлы» — сгустки сконцентрированной скорби и ярости, которые он мог выпускать точечно, как духовные шипы или лезвия. Он был идеальным, послушным инструментом. И он начинал догадываться, для какой великой, тёмной цели его оттачивают. Всё изменилось в одну дождливую ночь. Дождь стучал по крышам Пристани, превращая сады в царство серебристых струй и тумана. Юй Цзыюань находилась в своём кабинете, просчитывая возможные последствия, если Гусу Лань предложит официальный союз против «Собрания». Вдруг дождь за окном словно замер. Не прекратился, а застыл на месте, капли повисли в воздухе, словно бусины. Водяная плёнка на поверхности пруда во внутреннем дворике перестала рябить и стала идеально гладкой, превратившись в чёрное зеркало. Воздух наполнился запахом влажной глины, тины и чего-то древнего, солёного — запахом глубин. Юй Цзыюань медленно подняла голову от бумаг. Она не почувствовала угрозы. Но почувствовала нечто неизмеримо более масштабное. Присутствие. В чёрной глади пруда, словно под толщей тёмного льда, зашевелились тени. Они сложились в отражение, но не её, не комнаты. В воде проступила фигура. Мужчина в простых, тёмных, выцветших от солёной воды одеждах. Его черты были резкими, красивыми в суровом, аскетичном смысле, а длинные волосы, цвета воронова крыла, были распущены. Его глаза были закрыты. Он сидел, скрестив ноги, прямо под поверхностью воды, в её невозможной глубине. Затем глаза открылись. Они были золотыми. Холодными, как свет далёкой звезды, и невероятно старыми. В них не было ни безумия, ни ярости, обычных для могучих призраков. Была лишь бесконечная, утомлённая печаль и бездонная, спокойная мощь. Хэ Сюань. Чёрный Водяной Призрак. Одно из Четырёх Великих Бедствий. Мысль пронеслась в голове Юй Цзыюань без паники, с холодной аналитической ясностью. Что ему нужно здесь? В её планах не было встречи с существом такого уровня ещё десятилетия. — Ты нарушаешь покой вод, — прозвучал голос. Он не исходил из пруда. Он звучал у неё в голове, глубокий, резонирующий, словно эхо в пещере. — Бросаешь камни в пруд, не думая о кругах на воде. Юй Цзыюань встала и подошла к окну, глядя прямо на водяное отражение. — Пруды существуют для того, чтобы в них бросали камни. Иначе они застаиваются и превращаются в болото. Кто ты? Лёгкая, почти невидимая улыбка тронула губы отражения. — Тот, кого твои круги на воде начинают достигать. Ты играешь с силами увядания. Ты договариваешься с Архивариусом Безмолвной Библиотеки. Ты растишь в своих стенах... интересный росток. Ты создаёшь волнения. А вода... она отражает всё. И передаёт эхо. — И что эхо говорит тебе? — спросила она, сохраняя ледяное спокойствие. — Что ты хочешь многого. Что ты не боишься. И что ты... не от мира сего. Твоя душа отлита из иного металла. Закалена в ином огне. Это интересно. — Если ты пришёл за интересом, то можешь наблюдать, — парировала Юй Цзыюань. — Я не препятствую зрителям. Если же у тебя есть деловое предложение — говори. Я ценю время. Хэ Сюань рассмеялся в её сознании — тихим, безрадостным смехом. — Прямолинейна. Хорошо. «Корень Увядания», которого ты так хочешь использовать... он старый. Он связан с землёй, с сухими руслами, с умирающими растениями. Его сила противоположна моей. Но иногда противоположности... притягиваются. Есть место. Глубокий каньон, где когда-то текла великая река, а теперь лишь тень воды и память о жизни. Там его сердце. Там он сильнее всего. И там же... он уязвим. Для воды. Для истинной, древней воды, несущей не жизнь, но забвение. Он сделал паузу, давая ей понять. — Ты предлагаешь мне союз? Ты, одно из Великих Бедствий? — Я предлагаю... совпадение интересов. Ты хочешь его силу для своего орудия. Мне он... мешает. Его методы грубы. Они нарушают тишину глубин. Я укажу тебе место. А ты... сделаешь так, чтобы там стало тихо. Навсегда. И в благодарность за эту тишину... я позволю тебе черпать воду из моего колодца. Информацию. Мудрость, накопленную за то время, что ты даже представить не можешь. Не как слуга, а как... интересный контакт. Это был невероятный шанс. Получить доступ к знаниям и восприятию Хэ Сюаня — существа, старше большинства богов и призраков. Но и невероятный риск. Иметь дело с таким партнёром — всё равно что играть с цунами. — Почему ты не сделаешь это сам? — спросила она, ища подвох. — Потому что я... связан. Другими обязательствами. Другим поиском. Моя месть имеет приоритет. А этот «Корень» — всего лишь шум, отвлекающий от симфонии возмездия. И потому... я делегирую. Тебе. Потому что ты достаточно амбициозна, чтобы попробовать. И достаточно нестандартна, чтобы, возможно, преуспеть. Юй Цзыюань смотрела на золотые глаза в чёрной воде. Риск был колоссальным. Но награда... доступ к мудрости Чёрного Водяного Призрака мог ускорить её путь в разы. — Я согласна. Дай мне место. Из водной глади, словно чернила, поднялись тёмные струйки и сложились в карту на поверхности — призрачную, текучую, но с чёткими очертаниями каньона где-то на дальнем, западном краю земель. — Иди туда в следующее полнолуние. Его сила будет на пике, но и связи с землёй — тоньше. Используй воду. Используй то, что противоположно ему. Используй свой... росток. Его пустота может стать сосудом. Удачи, Юй Цзыюань. Будет интересно посмотреть, утонешь ты... или поплывёшь. Отражение начало растворяться. Дождь за окном снова пришёл в движение, застучав по крыше. Пруд заволновался, рябь стёрла чёрное зеркало. Юй Цзыюань стояла у окна, её лицо в отражении стекла было бесстрастно. Только в глубине фиолетовых глаз горел новый, холодный огонь. Игра выходила на уровень, о котором она даже не мечтала так скоро. Хэ Сюань был заинтересован. Это был и знак её растущей значимости, и предупреждение. *** Следующие недели прошли в интенсивной подготовке. Юй Цзыюань не стала посвящать Цзян Фэнмяня в детали. Она объявила о необходимости «проверить границы на западе после тревожных слухов». Цзян Чэн, конечно, был в составе экспедиции. И Сюэ Ян — главное действующее лицо предстоящего ритуала. Но подготовка Сюэ Яна была особой. Юй Цзыюань, используя полученные от Чжун Вэня техники и собственную интуицию, начала готовить его тело и душу как «сосуд». Она не объясняла ему сути. Она давала упражнения по укреплению духовных каналов, по созданию внутри него сложной, похожей на паутину сети, способной удержать и переработать чужеродную, враждебную силу. — Ты должен будешь поглотить нечто очень сильное и очень чуждое, — сказала она ему однажды. — Это будет больно. Это может убить тебя. Но если ты выживешь, ты перестанешь быть просто пустотой. Ты станешь силой. Ты согласен? Сюэ Ян смотрел на неё своими чёрными глазами, в которых уже не было детской неопределённости, лишь твёрдая решимость. — Я согласен. Я не хочу быть просто пустотой. Я хочу быть оружием. Вашим оружием. Ответ был правильным. Юй Цзыюань кивнула. Она также взяла с собой несколько специально подготовленных талисманов от Сюй Чжигэня — не нападения, а сдерживания и стабилизации энергии. Инженер, всё глубже погружённый в её покровительство, создавал удивительные вещи, хотя его странности только росли. В ночь полнолуния группа из Юй Цзыюань, Цзян Чэна, Сюэ Яна и трёх самых верных и сильных охранников покинула Пристань. Цзян Чэн был напряжён — мать была необычно молчалива и сосредоточена, а Сюэ Ян выглядел как идущий на заклание ягнёнок, если бы ягнёнок был сделан изо льда и стали. Место, указанное Хэ Сюанем, оправдывало своё название. Глубокий, мрачный разлом в земле, на дне которого текла жалкая, грязная струйка воды среди высохших, потрескавшихся глиняных берегов. Воздух был сухим и пыльным, но от него веяло не жаром, а леденящим, высасывающим жизнь холодом. Растительности не было. Даже камни выглядели иссушенными, пористыми. И в центре каньона, у самого жалкого ручейка, стоял Он. «Корень Увядания» не был человеком. Это была антропоморфная фигура, слепленная из спрессованной земли, сухих корней, опавших листьев и серой пыли. Его лицо было без глаз, лишь впадины, а рот — щелью, из которой исходил тихий, непрерывный шелест — звук умирающего леса. Вокруг него земля была абсолютно мёртвой, а воздух колыхался, искажаясь, словно над раскалённой поверхностью. Он почуял их приближение. Шелест усилился. — Пришли... Живые... Сока... Силы... — его «голос» был скрипом веток. — И... пустота... Колючая пустота... Интересно... Проглотить... — А-Чен, охрана периметра! Не подпускай его приспешников, если появятся! — скомандовала Юй Цзыюань. Она чувствовала, как из трещин в земле начинают выползать серые, иссушенные тени — младшие жнецы. — Остальные — прикрывайте! Она вышла вперёд, рядом с Сюэ Яном. — Помни схему. Не сопротивляйся впитыванию вначале. Позволь ему войти. А потом — закрой ловушку. И используй это. Она протянула ему один из талисманов Сюй Чжигэня — гладкий чёрный камень с вырезанным внутри водяным знаком, данным ей Хэ Сюанем. Камень был холодным и влажным на ощупь, вопреки сухости вокруг. Сюэ Ян кивнул, сжав камень в кулаке. Его лицо было бледным, но спокойным. «Корень» двинулся на них. Его движение было не шагом, а перетеканием сухой массы. Он протянул руку-ветвь в сторону Сюэ Яна, притягиваясь к его уникальной, «колючей» пустоте. — Да... Пустота... но с потенциалом... Наполнить... Наполнить своим увяданием! Тёмная, серая энергия хлынула из «Корня», устремляясь к Сюэ Яну. Мальчик вскрикнул от боли — это было не физическое ощущение, а ощущение, будто сама его душа пропитывается кислотой и прахом. Он упал на колени, но, как его учили, не стал сопротивляться потоку. Он открыл свои внутренние каналы, ту самую подготовленную сеть. Юй Цзыюань в этот момент действовала. Её цель была не сам «Корень», а его связь с землёй. Она вспомнила слова Хэ Сюаня: «Используй воду». У неё не было океана. Но у неё был Цзыдянь и её собственная, чёрная, концентрированная энергия, которую она научилась уплотнять до состояния, близкого к жидкости. Она вонзила клинок в иссушенную землю у «ног» существа и выпустила не молнию, а поток. Плотный, тяжёлый, чёрный поток духовной энергии, который вёлся не как атака, а как наполнение, как попытка создать локальный «потоп» в этом месте силы сухости. Земля вокруг клинка вздыбилась, затрескалась, и из трещин, вопреки всякой логике, брызнула чёрная, мерцающая жидкость — не вода, а сконденсированная духовная мощь, несущая отпечаток её воли и, через талисман, отголосок силы Хэ Сюаня. Это была «ложная вода», но для «Корня», чья природа была противоположностью любой влаге, это было как серная кислота. Существо зашипело, отвлекаясь от Сюэ Яна. Его связь с каньоном затрещала. В этот момент Сюэ Ян, внутри которого бушевала чужая сила, сжал в руке чёрный камень. От него пошла волна — настоящей, ледяной, солёной влаги, призрачного эха океанских глубин. Волна ударила в «Корень». Это был критический удар. Сила увядания, лишённая мгновенной подпитки от земли, дрогнула. И Сюэ Ян, почувствовав это, совершил невероятное. Вместо того чтобы пытаться вытолкнуть чужеродную энергию, он, следуя указаниям Юй Цзыюань, схлопнул свою внутреннюю сеть. Он не просто поглощал — он захватывал. Он превращал свою «пустоту» в ловушку, в духовный капкан, который запечатывал в себе силу «Корня», отсекая её от источника. «Корень Увядания» издал протяжный, скрежещущий вопль. Его земляное тело начало рассыпаться, превращаясь в обычную пыль. Серая энергия, пытавшаяся вырваться, втягивалась внутрь Сюэ Яна, как в водоворот. Мальчик корчился на земле, его кожа покрывалась сетью тёмных, похожих на корни, жилок, глаза закатились, изо рта шёл пар. Это было ужасное зрелище. Цзян Чэн, отбившийся от последних жнецов, бросился к нему, но Юй Цзыюань остановила его жестом. — Не трогай! Это его битва. Его трансформация. Она подошла и опустилась на колени рядом с конвульсирующим телом. Она положила руку ему на лоб. Её собственная энергия, чёрная и упорядоченная, хлынула в него, не чтобы вытеснить захватчика, а чтобы стабилизировать процесс, стать каркасом, на котором осядет новая, чужеродная сила. Это был невероятный риск — её собственная ци могла смешаться с этой гнилью. Но её контроль был абсолютен. Постепенно судороги стихли. Тёмные жилки на коже Сюэ Яна не исчезли, но поблёкли, превратившись в едва заметный сероватый узор, похожий на татуировку из увядших листьев. Он открыл глаза. Они всё ещё были чёрными, но теперь в их глубине, словно на дне колодца, мерцал тусклый, серо-зелёный свет — отсвет поглощённой силы увядания. Он сел. Его дыхание было ровным. Он посмотрел на свою руку, сжал кулак. От его пальцев на мгновение потянулись бледные, почти невидимые усики серой дымки, которые тут же втянулись обратно. — Я... чувствую, — прошептал он. — Я не пустой. Я... полон тишины. Сухой тишины. Юй Цзыюань улыбнулась. Настоящей, без тени сарказма, улыбкой триумфа. — Поздравляю. Ты больше не сосуд. Ты стал гибридом. Цветком, растущим на мёртвой почве. Моим Цветком. *** На обратном пути они двигались медленно. Сюэ Ян был слаб, но шёл сам. Его новая природа пугала и завораживала. Он мог теперь, концентрируясь, вызывать лёгкое увядание вокруг — трава под его шагами жухла, насекомые замирали. Он учился контролировать это, запечатывая силу внутри. Вернувшись в Пристань, Юй Цзыюань удалилась в свои покои. Она знала, что её ждёт. В пруду, теперь уже без приглашения, появилось отражение. Хэ Сюань сидел там же. Его золотые глаза смотрели на неё. — Ты преуспела. Быстрее, чем я ожидал. «Корень» уничтожен. Тишина вернулась в те земли. Ты выполнила свою часть. — А ты выполнишь свою? — спросила она. — Вода всегда находит свой уровень. Я буду... время от времени. Отражение в твоём пруду будет показывать не только тебя. Иногда оно будет показывать тебе то, что вижу я. Места силы. Древние печати. Слабые места в мире. Используй это знание. Расти. Мне интересно, как далеко ты сможешь зайти, смертная с душой из чугуна и амбициями божества. — Что ты получил от этой сделки, кроме тишины? — спросила Юй Цзыюань, подозревая недоговорённость. — Удовольствие, — просто ответил Хэ Сюань, и в его голосе впервые прозвучал оттенок чего-то, кроме печали. — Удовольствие наблюдать, как кто-то другой сеет хаос и меняет порядок вещей, пока я занят своим... личным делом. Ты стала ещё одним интересным элементом на моей шахматной доске. И, возможно, однажды... ты станешь угрозой даже для тех, кого я ненавижу. А это уже само по себе — награда. Отражение начало таять. — До следующего отлива, Юй Цзыюань. Расти свой сад. И помни — даже самые прекрасные, неувядающие цветы могут быть ядовиты для самих богов. Он исчез. Юй Цзыюань осталась одна, глядя на рябь на воде. У неё теперь был могущественный, непредсказуемый «покровитель». У неё было живое оружие, вобравшее силу одного из врагов. У неё были связи с Призрачным Городом. И у неё по-прежнему была её стальная воля и знание будущего. Она подошла к зеркалу. В нём отражалась её вечная, холодная красота. Но теперь за её спиной, в отражении комнаты, она словно видела тени — тень мальчика с глазами мёртвой листвы, тень водяного дракона в глубине, тень механических шестерёнок, вращающихся где-то далеко. Она собирала вокруг себя армию из изгоев, монстров и потерянных душ. Она строила свою силу не на любви или праведности, а на расчёте, амбициях и умении дать тем, кого все отвергли, цель и могущество. «Богиня Войны, — подумала она, и это слово уже не было мечтой, а становилось планом. — Не та, что ведёт в бой полки. А та, что создаёт армии из ничего. Та, что превращает скорбь в щиты, а ярость — в клинки. Скоро. Скоро даже Небесам придётся смотреть вниз и видеть моё отражение. И тогда мы посмотрим, кто из нас истинное божество». Она повернулась от зеркала. Впереди было ещё много работы. Но фундамент её будущего храма, храма из стали, тени и амбиций, был заложен. И он был прочнее гранита.