В рубиновом сне

Рома шёл по тёмному мрачному коридору и рассматривал картины на стенах: женщины в бальных платьях и мужчины в строгих костюмах надменно смотрели на него с портретов. По ним можно изучать, как менялась мода этого мира. Не то, чтобы он интересовался таким, но ему, как аристократу, нужно одеваться соответственно. По крайней мере, когда он выходил в свет. «Все-таки я сделал правильный выбор». «Ты о чём?» «Вы очень легко смирились со своей судьбой». «Ну, знаешь, если жизнь даёт тебе лимоны, то ты просто должен сделать из них лимонад, — Рома подумал об этом и сразу же смутился, как хорошо, что его слышало только внеземное существо. Он поспешно поменял тему разговора. — Но вам нужно предупреждать при переселении, что вы отправляете именно в книжную историю». «Тогда бы вы не согласились, у вас довольно незавидная участь». Это так. Быть отравленным собственным братом и умирать в мучениях — не каждый согласится на такое. «У меня было не особо много вариантов». Он стал открывать двери по очереди и заглядывать в комнаты, но ему попадались только нежилые, заваленные явно дорогой антикварной мебелью. В книге дом главного злодея описан как место, в котором много слуг, часто проводят званые ужины, а во всём доме безупречная чистота и порядок, но, видимо, так будет только при новом хозяине, пока дом больше походил на заброшку. За очередной дверью он увидел почти пустую комнату, лишь одинокое пианино, освещённое лунным светом из незанавешенных окон, стояло посредине и медленно умирало в сырости. Роман зашёл в комнату, чихнул и сыграл несколько нот. «Три класса музыкалки». Постояв немного и подумав о жизни, он подошёл к пыльному окну и посмотрел наружу. Из окна простирался вид на сад, ночью мало чего можно разглядеть детально, но он сумел увидеть разросшиеся кусты декоративных алых роз и заросшие травой тропинки. Под лунным светом сад казался ненастоящим, больше похожим на абстрактный сон, чем на явь. Рома закрыл глаза, досчитал до десяти и снова открыл их. Ничего не изменилось, он находился в той же пахнущей плесневелой древесиной комнате. *** Поплутав по дому ещё некоторое время, Роман нашёл кабинет, который, как он предполагал, принадлежал ему. «Я ж один живу, кому ещё он может принадлежать?» Деревянный письменный стол возле окна захламлён пожелтевшими бумагами, чернильница с облезлым белым пером стояла на самом краю и готовилась упасть в любой момент. Стены от пола до потолка заставлены пыльными шкафами с книгами. Рома провёл рукой по обложкам, все как один в кожаных переплётах. Осмотрев свои владения, Рома сел на стул, солидный и дорогой, но неудобный. «Надо бы плед на него постелить что ли». Роман взял одну бумагу, прочитал, благо, что язык тот же или ему просто внушили знание языка при перерождении, ничего не понял, взял вторую — то же самое. «Понятно, что ничего не понятно, — парень почесал затылок. Мягкие и приятные на ощупь волосы, не такие жёсткие, как в прошлой жизни». «Эй, что мне делать-то?» «Делайте, что хотите, но сдержите клятву». Рома покачал головой, как в первый день на работе, где знаешь только должность, но тебе толком не растолковали обязанности и теперь ты пытаешься разобраться сам. «А это что?» На плотной бумаге витиеватыми буквами написано название, как Рома понял, учебного заведения. Прищурившись, он стал читать. Писалось, что у брата проблемы с обучением и поведением, Роману нужно приехать и повлиять на него и тому подобная чушь, которую обычно пишут из школы на нерадивых учеников. «Стоп, это тот самый пансион, который упоминался в книге?» В самом начале был небольшой подсюжет про то, как главный герой боролся с неприкаянным духом бывшего директора школы для богатых детишек и, если Роме не изменяла память, это тот самый пансион. «Оригинальная история начинается, когда главному герою исполняется восемнадцать лет, но ведь сейчас он ребёнок, да и злодей тоже, так что с моим новоявленным братом будет всё в порядке?» «Вам не кажется, что вы не сможете изменить чью-то судьбу, если этот кто-то будет далеко от вас?» Роман вздохнул, он свою то судьбу изменить не смог, а теперь ему возиться с чужой. «Ладно, съезжу я туда. Знать бы только туда это куда?» *** На улице светило яркое солнце, из-за чего даже душная гостиная выглядела не такой мрачной, как обычно. Рома сидел на чёрном жёстком диване и беседовал с врачом, которого вызвал ещё его предшественник. Это навевало экзистенциальный ужас. — Вы говорите, что ничего не помните? — доктор поправил круглые очки. Врач — мужчина лет тридцати в дорогом коричневом костюме по последней моде, его тёмно-русые волосы заплетены в хвост, в руках он держал большую кожаную сумку с застёжкой-фермуаром. — Да, так и есть. — Хм, но как вас зовут вы помните? — Да, — ответил попаданец и зачем-то добавил, — Роман. Ведь это даже не ложь. — Вы помните, где находитесь? — Ну, — Рома сконфузился, — я не помню мелкие детали своей биографии. Но и где он точно находился, Рома не помнил, а если точнее, то никогда и не знал. — Биографии, — доктор почесал подбородок, — у вас было сильное магическое истощение, потеря памяти для него не редкость. Вот что, я выпишу вам лекарства, вы будете принимать их месяц и ещё, — доктор резко поставил сумку на стул и вытащил оттуда бутылёк с лекарством, — и ещё, никакой магии на ближайшие два месяца. «Почему? — взвыл мысленно Рома. — Может, если я чуть-чуть поколдую, никто не заметит? Хотя бы пианино сюда перенесу?» — Хорошо, — послушно ответил Рома. — И отдых, вам обязательно нужно отдохнуть, съездите куда-нибудь, вам будет полезно, вы меня понимаете? — доктор укоризненно посмотрел на Романа, будто читая его мысли. — Да, — поник попаданец. Рома понимал. Очень хорошо на самом деле. — И что, даже не спросите, слежу ли я за вами? — Зачем мне такое спрашивать? — Вы каждый раз спрашиваете, — ответил доктор и задумался, — видимо, ущерб от истощения нанесён намного сильнее, чем я думал, — добавил он почти шёпотом. *** Когда в дверь постучали, Роме пришлось пойти и открыть её. Желание никого больше не впускать было велико. Он хотел просто посидеть в тишине и обдумать всё то, что с ним произошло, но если бы он не открыл, то его бы съело любопытство. За дверью стояла пожилая женщина в простом розовом платье, чепчике и безупречно-белом переднике. Оказалось, что она служанка, которая приходила готовить еду и убираться в жилых комнатах. «В этом доме что, совсем нет постоянных слуг?» «Роман уволил их всех». «Вот как». Женщина по-хозяйски расхаживала по дому. Закончив с уборкой, она приступила к приготовлению обеда. Рома решил подойти к ней и предупредить, что уедет на некоторое время. — Господин, вам нужно лучше питаться, вон вы какой худой. — Да, — Рома старался вести себя максимально закрыто, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей «потере памяти». — Я… меня не будет некоторое время, поэтому ва… — Рома запнулся, — тебе не нужно приходить. Женщина вздохнула. — Вы же знаете, как я о вас переживаю, — она скрестила руки на пышной груди. — Вам нужно лучше следить за здоровьем, а вы куда-то собрались. — Да, да, это не твоё дело. «Я ответил, как оригинальный Роман?» «Кто знает». Женщина горестно вздохнула: — Не моё, но я за вас волнуюсь, ведь я же нянчила вас с младенчества, как я могу не переживать. — Что-то такое припоминаю, — разумеется, он не помнил, но должен хотя бы сделать вид, что пытается вспомнить, нельзя показывать свою незаинтересованность. На самом деле голос не говорил, что он не может кому-то рассказывать о том, что переродился, но Роман так решил сам. Кто знает, каким «методам лечения» его подвергнут, если он спалится. Самый лёгкий путь разыграть карту «частичная амнезия». По которому он и пошёл. — Сообщите мне, когда точно уедете, но будьте осторожны и правильно питайтесь! — Хорошо, хорошо, — Рома развёл руками и взял со стола только что испечённую булочку, обжёг язык, но не подал вида и скрылся от позора в кабинете. Женщина лишь покачала головой. *** Несколько дней Роман потратил только на то, чтобы просто понять, куда ему, собственно, ехать. Единственное, до чего он смог додуматься, это спросить у служанки. Женщина, узнав, что он едет к младшему брату обрадовалась и с энтузиазмом помогла ему нанять карету, собрать вещи и отправиться в путь. Пахло лесом и болотом. Рома глядел на то, как укутанные в зелёную листву деревья, покачивались в такт весеннему ветру, тянули свои могучие ветви к небу, иногда лесной пейзаж сменялся на бескрайние поля, где-то вдалеке попаданец заметил деревенские домики, но они проехали мимо и встретить обитателей деревеньки не удалось. Карета заехала в самую чащу леса, где не должно находиться никаких учебных заведений, но вопреки всему, они подъехали к массивным железным воротам. Рома вышел и, поблагодарив кучера, приказал ему ждать здесь. Старик что-то пробубнил, но вспомнив, сколько ему заплатили, согласился. К воротам вышел полный низенький мужчина, он вытирал платком лысоватую голову и выглядел в крайней степени взволнованным. Рома величественно расправил плечи, его взгляд из обычно спокойно-меланхоличного стал надменно-горделивым. — Роман Аркадьевич, здравствуй! — Мужчина, запыхаясь, подошёл к нему и махнул рукой, ворота со скрипом открылись. — Почему вы не предупредили, что приедете? Рома забыл. — Здравствуйте, здравствуйте, вы сами меня сюда звали, разве нет? — Да, да, конечно, но вы никогда не приезжали раньше. Роман вышел вперёд и пошёл к пансиону первым, как будто он тут главный, директор, не поспевая, поковылял за ним. Они остановились у двери старинного мрачного здания. «Книга не соврала и правда, больше на тюрьму похоже, чем на школу». Оно возвышалось над миром и, казалось, высасывало всю радость и счастье. В больших окнах темно, но, скорее всего, это из-за защитного заклинания, чтобы никто не вошёл. «Или не вышел, — Роман хмыкнул и скривился, здание напоминало ему о его школе. Не самые приятные воспоминания». Директор воспринял это на свой счёт и стал нервничать ещё сильнее. — Пойдёмте в кабинет, я… — Я хочу встретиться с братом, — перебил его Роман. — Да, да, ваш брат, ваш брат плохо учится, — под тяжёлым взглядом Ромы мужчина совсем стушевался. — Я позову его, а вы? — Я подожду тут. Мужчина хотел возразить, но передумал и быстро скрылся в недрах пансиона. «А ведь в подсюжете он описан страшным, злым духом, никогда бы не подумал, что при жизни он такой рохля». «Когда умер, уже нечего терять». «Я исключение?» За разговорами с существом, Рома совсем потерял счёт времени и от интеллектуальной беседы его отвлёк скрип дверных петель. — Брат, вы хотели меня видеть? — нерешительно спросил тоненький детский голос.