Отражение тишины

      – Так ты мне расскажешь, – Хёнджин сделал паузу, чтобы его слова повисли в воздухе тяжелым грузом, – почему ты ни разу не обмолвилась, что у тебя есть брат?       Мина отставила в сторону свою чашку. Ее пальцы нервно провели по гладкой поверхности стола. Взгляд ее скользнул куда-то в сторону, к стойке, где Минхо выбирал для них десерты.       – Ты никогда не спрашивал, – выдохнула она, и это прозвучало так, что было похоже на лепет ребенка, пойманного на шалости.       – И поэтому за два года ты ни разу не заикнулась о нем? – голос Хёнджина дрогнул.       В этот момент к их столу приблизился Минхо с подносом. Он уловил последнюю фразу и напряженную атмосферу. Его взгляд, скользнул по Хёнджину, а затем смягчился, обращаясь к сестре.       Он поставил поднос и поднял руки, жестами спрашивая что-то у девушки. Мина тут же выпрямилась, заставляя себя улыбнуться:       – Всё в порядке Минхо, не волнуйся.       – Да скажи ему, что всё прекрасно, – буркнул Хёнджин, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Минхо.       Минхо внимательно посмотрел на нее, явно не веря, но не стал настаивать. Он с нежностью взъерошил ее волосы, а затем он продолжил болтать с Миной.       Решив отвлечься, Хёнджин потянулся за ванильным пудингом. Но его пальцы лишь коснулись прохладного стекла креманки, как пудинг был молниеносно перехвачен длинными пальцами Минхо.       – Эй! – возмущение вспыхнуло в Хёнджине яркой искрой. – Я первый его взял!       Минхо повернулся к нему, и на его лице появилась вежливая, но ядовитая улыбка. Одной рукой он придерживал пудинг, а пальцы другой сложились в быстрый, жест средним пальцем. Он посмотрел на Мину, ожидая перевода, но та лишь сжала губы, глядя на стол.       Мина укоризненно хлопнула брата по руке.       – Минхо! Перестань!       Не желая раздувать скандал, Хёнджин, стиснув зубы, потянулся к следующему лакомству — клубничному чизкейку. Но Минхо легким движением руки поддел тарелку и передвинул ее прямо перед Миной.       – Минхо! – вздохнула она, но брат лишь показал ей жест, который она переводить не стала.       – Что он сказал? – на этот раз потребовал ответа Хёнджин, чувствуя, себя идиотом.       – Ничего важного, – отмахнулась Мина. – Просто «ешь, пока холодный».       Хёнджину ничего не оставалось, как взять единственный оставшийся десерт — прозрачное, янтарное желе. Он отломил небольшой кусочек вилкой и положил в рот. Его передернуло. Резкий, терпкий, вяжущий вкус заполнил все его рецепторы.       – Ты чего, Джинни? – встревожилась Мина, увидев его гримасу. Она сама попробовала желе и удивленно подняла брови. – Ой, это же хурма?       И тут Минхо, который все это время наблюдал, поднял руку. Он поймал взгляд Хёнджина и медленно, с преувеличенной четкостью, сложил пальцы в несколько фраз. Он смотрел прямо на Хёнджина, а его губы тронула легкая, язвительная усмешка.       – Переведи, – сквозь зубы процедил Хёнджин, чувствуя, как закипает.       Мина покраснела и выглядела крайне неловко.       – Минхо... не надо...       Но Минхо настаивал, повторив жест еще медленнее, его глаза блестели от неподдельного удовольствия.       – Он... он спрашивает, нравится? – начала Мина, запинаясь. – Говорит... «А мне показалось, ты любитель... Хурмы».       На лице Минхо расцвела улыбка — торжествующая, откровенно садистская.       Наступила неловкая пауза, которую, казалось, можно было резать ножом. Хёнджин сидел, сжав кулаки под столом, пытаясь прогнать противный вяжущий вкус хурмы и еще более противное чувство унижения.       Внезапно движение Мины вывело его из оцепенения. Она молча взяла свою тарелку с нежным чизкейком, аккуратно кончиком вилки разделила его на две половины и одну из них, подвинула к Хёнджину.       – Вот, – тихо сказала она, – Прости, пожалуйста. Минхо иногда... он просто перегибает палку. В следующий раз я оплачу твой обед, хорошо? Обещаю.       Ее слова лились слишком быстро, выдавая внутреннюю панику. Хёнджин посмотрел на подаренный кусочек чизкейка, а затем на ее виноватые, полные искреннего раскаяния глаза. Его обида начала понемногу таять. Он заставил себя улыбнуться.       – Не нужно, всё нормально, – произнес он. Он взял вилку и отломил кусочек чизкейка.       Ободренная его реакцией, Мина повернулась к брату, который с невозмутимым видом доедал свой пудинг.       – Минхо, будь другом, отдай Хёнджину часть пудин... – начала она, но не успела закончить фразу.       Минхо, быстрым и точным движением зачерпнул последнюю, самую большую ложку ванильного крема и отправил ее себе в рот. Затем он демонстративно облизал ложку, посмотрел на сестру и поднял брови с театральным удивлением, как бы говоря: «Что? Ты что-то хотела?»       Мина вздохнула, смирившись с поражением.       – Ладно, ничего... – она безнадежно махнула рукой.       Поняв, что ситуация зашла в тупик, Хёнджин решил взять инициативу в свои руки и резко сменить тему. Он откашлялся.       – Кстати, вы уже обустроились в общежитии? – спросил он, стараясь звучать максимально непринужденно.       Мина оживилась, ухватившись за безопасную тему.       – Минхо заселился еще в 8 часов утра, а мои вещи у него, – пролепетала она, – Мы как раз собирались встретиться с тобой и пойти заселяться вместе.       В этот момент Минхо что-то быстро показал ей пальцами. Его жесты были резче обычного, а брови слегка сдвинулись, образуя легкую складку на переносице. Это был безмолвный упрек.       Мина тут же съежилась и начала что-то быстро отвечать ему. Она даже слегка покраснела.       Хёнджину не нужно было знать язык жестов, чтобы понять, что происходит. Поза Минхо, его строгий взгляд и защитная реакция Мины говорили сами за себя. Минхо отчитывал сестру. Возможно, за то, что она слишком много рассказала.       Желая поддержать ее и вставить свой «веский аргумент» в эту перепалку, Хёнджин выпрямился.       – Я мог бы помочь тебе с вещами, Мина, – предложил он, намеренно глядя прямо на Минхо.       Мина перевела взгляд с брата на Хёнджина, и на ее лице снова расцвела улыбка, на этот раз широкая и благодарная.       – Было бы отлично, – сказала она, но тут же ее одёрнул Минхо. Коротким жестом протянул сестре банковскую карту. Мина, поймав его взгляд, тут же вскочила, словно пружина, и почти побежала к кассе, стараясь поскорее разрешить эту неловкую ситуацию.       Хёнджин, почувствовав облегчение, тяжело вздохнул и начал собираться. Он закинул свой рюкзак на плечо, как вдруг почувствовал легкое, но настойчивое прикосновение к спине. Он обернулся и чуть не столкнулся нос к носу с Минхо. Тот стоял вплотную, нарушая все мыслимые границы личного пространства, и держал перед самым его лицом телефон. На ярком экране горели безжалостные слова:       «Вернёшь деньги за обед.»       Хёнджин фыркнул, но почувствовал, как по спине пробежали мурашки от этой внезапной близости. Он инстинктивно отступил.       – Прости, – его голос прозвучал ледяно и отстраненно, – но я, если ты не заметил, свой десерт так и не съел. Поэтому мне не за что платить.       Сказав это, он демонстративно отвернулся, подхватил сумку Мины, которая все это время стояла у стула, и направился к кассе, где та заканчивала расчет. Проходя мимо Минхо, Хёнджин намеренно, с легким усилием толкнул его плечом.       Минхо от неожиданности раздраженно дернул носом. Но его губы тронула короткая, почти невидимая усмешка. Глаза сузились, в них вспыхнул азарт охотника, который только что получил подтверждение, что его добыча стоит усилий. Он плавно развернулся и пошел следом.       Оказавшись в стерильном, пахнущем свежей краской коридоре общежития, Хёнджина ждала маленькая, но значимая победа. Выяснилось, что Минхо живет аж на двух этажах выше. Целых две бетонные плиты и несколько десятков метров коридора будут разделять. Эта мысль согрела душу Хёнджина.       Ближе к вечеру, после долгой и физически изнурительной ереноске многочисленных коробок и вещей Мины в ее новую комнату в женском крыле, они наконец разошлись.       Оказавшись в долгожданном уединении своей скромной комнаты, Хёнджин с глухим стуком рухнул на узкую кровать. Пружины жалобно заскрипели. Он закрыл глаза, и перед ним, как на кинопленке, поплыли события дня.       Яркая, как вспышка, радость от встречи с Миной. Ее сияющие глаза, ее смех, ее неуклюжие попытки загладить вину. Эти кадры были такими теплыми, такими желанными... Но тут же их заслоняла мрачная, немая тень ее брата. Надменный взгляд.       Вся его радость была отравлена. Его тревожил не просто неприятный тип. Его тревожил молчаливый оппонент, который с первой же минуты объявил ему холодную войну. И Хёнджин с горьким предчувствием понимал, что сегодняшний день был лишь первым залпом в затяжном конфликте.       Поток его мыслей внезапно нарушил резкий, вибрирующий стук телефона. Он недовольно вздохнул, зарывшись носом глубже в подушку, но рука уже автоматически поползла по тумбочке, нащупывая холодный, гладкий прямоугольник телефона. С трудом перевернувшись на спину, он зажмурился от ослепительного света экрана.       Сообщение от «Бесёнка». Уголки его губ непроизвольно дрогнули в полуулыбке.       

Бесёнок: Джинни, не спишь?

Пельмешка: Только собирался идти в душ и спать, завтра ведь на пары. А ты, Ми?       Мысленно он уже представил ее — сгорбленную над ноутбуком в своей комнате в общежитии, с наушниками на шее и нашедшую минутку, чтобы проверить своего «Пельмешку».

Бесёнок: Ого, милые прозвища? 😏

Неа, жду соседку по комнате, которая задерживается. Но думаю, что скоро придётся идти спать.

      В его голове тут же возникла картинка: Мина, закутанная в плед, с нетерпением поглядывает на дверь, в ожидании, когда та вернется.

Бесёнок: Кстати...

Минхо тебя не сильно обидел там в кафе?

      И тут всё приятное расслабление мгновенно испарилось. Мышцы на лице напряглись, а веко предательски дёрнулось. «Обидел» — какое мягкое слово для того, что устроил Минхо. Он устроил целое представление на тему «Я лучше знаю, что тебе есть». Пельмешка: Нет, всё нормально.       Он выдавил из себя этот ответ, чувствуя, как ложь горчит на языке. Но он не хотел выглядеть слабаком или нытиком в глазах Мины. Пельмешка: Но в следующий раз себе еду я буду заказывать сам.       Фраза вышла более колючей, чем он планировал, и он тут же пожалел. Мина не была виновата в выходках Минхо.

Бесёнок: Ой, ну хорошо, ещё раз прости за сегодняшнее.

Пельмешка: Не переживай, ты же знаешь, меня трудно вывести из себя.       Это была правда. Но лишь отчасти. Его действительно сложно было вывести из себя по мелочам. Но когда дело касалось его достоинства, внутренний фитиль загорался мгновенно.

Бесёнок: Угу Тогда думаю, доброй ночи, не буду мешать тебе отдыхать. Увидимся завтра 😘

      Смайлик с поцелуем заставил его сердце сделать маленький, глупый кульбит. Внезапно ему стало жаль, что разговор закончился. Телефон в руке снова стал просто холодным куском стекла и металла, а комната показалась еще темнее и тише. Пельмешка: Ага, до завтра, Ми. Сладких снов.