Эволюционным путём: О концепции Персонального Вознесения

      Несмотря на то, что с иками мы попрощались ещё в Цитадели, на катере, плывущем к нашему научно-исследовательскому центру, помимо нашей, оказалось ещё пять ик – итого целых шесть. На пропускном пункте их наличию у нас удивились, но не очень: Ривулет, носящийся туда-сюда с поручениями, приучил всех, что любая, вносимая и ввозимая на территорию базы хрень нужна. Для чего – неизвестно, но нужна позарез, так что с иками нас пропустили.       – Отдохни иди, – советую я Инву. – Сам отдам её Артифицер.       Тот кивает и, устало зевнув, сворачивает в коридор, ведущий к жилым блокам. Сейчас отдам Пэбблсу ключи и ику для его ассистентки, и направлюсь следом... Но моим планам не суждено сбыться.       – О, Роттен! – Тиффани Артифицер выскакивает из-за угла. – Ты-то мне и нужен!       Что ещё-то? Я указываю на ключи взлома в моих руках.       – А я, собственно, к Пэ...       – Классно! – не слушая меня, кивает она. – Давай ключи сюда, сама отнесу... Эт твоя?       Она указывает на ику, и я протягиваю её ей.       – Нет, это тебе!       – Ах!       Ещё одна... Девушка меняется в лице, розовеет и, прижав ручки к округлившемуся ротику, наклоняется к ике.       – Какая миленькая... Откуда ты узнал, что они мне нравятся?.. Подожди! Змей, да? Раффлз говорил, что ты наблюдательный, но...       – Змей, – киваю я со смешком. – Его цвет и цвет твоей любимой офисной чашки намекнул.       – Гений, точно гений... – бормочет Артифицер. – Так, ладно... Всё-тки, у меня есть к тебе дело. Во-первых, я достала экипировку твоего размера...       Экипировку?! Зачем? Куда? Что эта безумная женщина затеяла?  Я смотрю на Тиффани во все глаза.       – Не смотри на меня так! Это не я обязала меня брать с собой кого-то ещё, а Пэбблс! – фыркает она, скрестив руки на груди. – Мне сказали дождаться, когда ты вернёшься. Во-вторых, ты ещё помнишь, как держать копьё?       – Я математик... – хнычу я.       – Не ебёт!       – Я только вернулся, Тиф!       – Я ждала тебя три цикла! Я не виновата, что этот ублюдок, Раффлз Ривулет, нужен Луне и не может пойти со мной! Тупой, тупой, идиотский мужик...       Кажется, привязанность Ривулета вполне взаимна... Прикольно! Рад за них.       Артифицер выглядит так, как будто всерьёз собирается отправиться хуй знает куда вотпрямщас. Три цикла она меня, блядь, из четырёх ждала!       – Я есть хочу, – тоскливо смотрю на неё я.       – Хорошо! Ешь, мойся и пошли, – строчит, как из пулемёта, девица. – Я тебя даже покормлю. Только про копьё ответь – брать мне на тебя или нет?       – Два бери... – мрачно вздыхаю я.       – О-о! – с уважением тянет она. – Хорош! Пошли-пошли-пошли!       Пока она относит начальнику ключи и ику, я вваливаюсь в душевую кабину и смываю с себя пыль, налипшую грязь и усталость. Прохладная водичка немного бодрит, хоть и не настолько, чтобы я мог думать о чём-то, кроме сна и еды... Подремав под струями тёплой воды минут двадцать, я поднимаюсь в отдел и обнаруживаю в комнате отдыха накрытый стол. Вот это хозяюшка расстаралась! И маринованные синеплоды из банки, и запечёный батат с маслом, солью и вырезкой саламандры, и супчик из пакетика, со специями и ломтиками бекона из капры. Я восторженно ахаю.       – Выходи за меня! – смеюсь я, садясь за стол.       – Чел, ты болеешь, я не хочу второй раз быть вдовой! – фыркает девушка. – Вылечишься – поговорим.       «Вылечишься», как же... Я грустно смеюсь, но расстраивать её не вижу смысла. У меня теперь одна дорога, но, надеюсь, не ей придётся меня сжигать.       – Да я лучше тебя знаю, выздоровеешь ты или нет! – видя моё кислое лицо, фыркает она. – Не смотри на меня так!       Тоже мне, гадалка-хуялка... Пока что, ни одно из двух её предсказаний не сбылось, но надо признать, что кое в чём она-таки была права: я бы предпочёл выйти замуж, а не жениться. Неужели по мне так заметно?       Я с радостью сметаю приготовленный мне обед. Вкусно! Очень вкусно!       – Твои дети, наверное, обожают твою готовку! – улыбаюсь я.       – Хе-хе, сам знаешь, что они обожают доставку и сладости, – Артифицер проводит рукой по выбритому виску. – Но я обожаю их, так что всё в порядке.       – Вырастут – оценят, – я уверенно киваю.       – Спасибо! Звиняй, что так сразу тебя тащу, но это срочно.       Понятное дело! Не думаю, что она стала бы дёргать меня по ерунде.       – Нет, серьёзно, если бы он был свободен, я взяла бы Раффлза с собой, – девушка вздыхает. – Мы часто работаем вместе. Ну, знаешь, Мунвотчер и Пэбблс любят друг друга, так что их ассистенты должны общаться, дружить, все дела...       Да-да, знаю я про эти «все дела», видел даже уже... Но смущать Тиф мне не хочется, так что я делаю лицо посерьёзнее.       – Буду рад помочь, но я одному голодному юноше обещал собрать посылку с чем-нибудь вкусненьким и весёленьким для него и его друзей. Не против?       – Давай соберём две посылки? – улыбается Тиффани. – Что им нравится? Музыку любят?       – Не знаю... – я задумываюсь о слепом мальчике. – Да, думаю, им должно, как минимум, быть интересно. Но нужно, чтобы это было что-то небольшое, чтобы было легко спрятать, в карман, например...       – Это где это эти юноши живут, чтобы им нужно было что-то такое прятать?       – В Истинно Помазанной, – развожу руками я.       – Ох, это место... – девушка поджимает губы. – Тогда я знаю, что можно им передать.       Мне приятно, что она так включилась в моих голодных приятелей. Артифицер вынимает блокнот и принимается что-то в него записывать.       – Так, сколько юношам конкретно лет?       – От десяти-тринадцати до семнадцати-девятнадцати, – неуверенно говорю я.       – Ну ладно, значит, с матом уже можно...       – Женщина! – восклицаю я. – Они его и не слышали, небось, никогда!       – Значит, послушают, узнают, что это такое, – жмёт плечами Тиф. – Это ж тоже кусок культурного кода. Наверное, им интересно может быть. Мне бы на их месте было...       Учитывая, что её старшие родители прошли вместе с моими старшими же двенадцать горячих точек, этот кусок культурного кода малышка Фанни узнала ещё до того, как закончила грудь сосать.       – Трусов бы ещё где-то купить... – я чешу в затылке.       – У них трусов нет?!? – ужасается девушка. – Бедные дети! Не переживай, я знаю, где продаются трусы для мальчиков. Но какой же ужас, у них даже нет трусов!.. Запретить надо эту Цитадель нафиг!       Наверное о том, что наказывают их там, «отнимая карму», я рассказывать ей не буду, а то её доброму сердечку точно поплохеет.       – Ладно, посылки – это посылки, – возвращаю я к реальности грозящую воздуху кулаком Тиффани. – А что за дело-то у нас? И к чему такая срочность?       Артифицер быстро смотрит по сторонам и, поманив меня пальчиком, наклоняется ко мне.       – Это касается одной большой ошибки одного маленького итератора. Не самого маленького, а второго с конца, но... К сожалению, это очень критическая ошибка. Потому что дело касается компромата.       Ничего себе! Я-то думал, мы занимаемся изучением океана... Полгода работал-работал, и теперь, вот, оказываюсь втянут непонятно во что. НЗЗ куда-то подевался, Мунвотчер плохо себя чувствует, Пэбблс гниёт... Какая-то странная суета витает в воздухе, и она похожа на ту особенную, немного дурную, духоту, после которой ливень идёт стеной, размывая почву и разъедая металл... После такого ливня местность уже никогда не выглядит прежней и теперь, я чувствую, всё тоже совсем скоро изменится. Но почему так? И успею ли я вообще застать эти изменения...       – Пойдём собирать посылки, – девушка берёт меня за руку и мягко улыбается. – Так и быть, проявлю немного терпения. Детские улыбки стоят дороже любой нашей спешки. К тому же, нас ждёт дальняя дорога, так что надо собраться. Поможешь мне?       – С радостью! – я благодарно сжимаю её пальцы в ответ.

***

      Мы собираемся три цикла: вдумчиво, тщательно, как на войну. Раффлз помогает нам всё то время, что не сидит с Мунвотчер, и синяки под его глазами с каждым циклом становятся темнее.       – Ты бы отдохнул, – говорю ему я.       Ривулет отмахивается. Тиффани хмыкает и гладит его по плечу.       – Он не сможет, Роттен. Я его хорошо знаю, он так не умеет.       – Всегда легче, когда тебя ждут, – улыбается молодой человек. – А чтобы ты знал, что тебя ждут, нужно, чтобы тебя провожали.       Собранные вещи Артифицер складирует у себя в комнате. Всякий раз, когда я захожу к ней, моё внимание привлекают две фотографии в траурных рамочках, стоящие на маленьком алтаре, украшенном по всем правилам. Я каждый раз стесняюсь спросить, но вечером, перед самым отправлением, всё же решаюсь.       – Тиф, а кто это?       – Ты их видел тогда, – отвечает девушка. – Ну, давно. Это Альб, мой муж, и Никс, его друг.       – Ага... – я неловко кашляю. – А почему у них такие... э-э... подписи?       Под фотографией Альба подписано «Сволота», а под фотографией смешливого черноволосого юноши рядом – «Уёбище».       – Потому что, когда я забеременела, они сказали, что всё будет хорошо, и ушли работать вдвоём. Никс их угробил, поэтому он уёбище, как организатор этой хуйни. А Альб... сволочь он безвольная, раз не смог ему запретить этого всего делать! Вот поэтому и сволота. Как их ещё называть? Как пить дать, переродились где-нибудь двойняшками, выблядки!       И не поспоришь, в принципе.       Ривулет остаётся на ночь с ней, в её комнате. Я иду отдыхать один и, зайдя в комнату, обнаруживаю на своей кровати одну из прибившихся к нам ик. Ну, хоть кому-то я нужен!       – Спасибо, ты настоящий друг, – я чешу её за плюшевым ушком и, уткнувшись в мягкий, пахнущий соломой, бочок, сладко засыпаю.       Утром следующего цикла Ривулет выходит с нами проститься. Полумёртвый от усталости, он тепло улыбается, щуря свои фиолетовые глаза, и о чём-то шутит, развлекая нас. Хороший он всё-таки...       – Пора, – коротко говорит Артифицер. Рыже-красное рассветное солнце окрашивает её волосы в цвета огня, и она, поправляя дольше, чем надо, лямку набитого взрывчаткой рюкзака, долго-долго смотрит на Раффлза. – Береги себя, милый друг.       Тот кивает и целует девушку в губы. Потом, помявшись, смущённо обнимает меня.       – Постарайся не сильно ронять карму, ладно? – говорит он, утыкаясь лбом мне в плечо. Это кажется почти излишним, но мне, отчего-то, это даже приятно, и я чувствую себя покинутым, когда он отстраняется. – И помни, что ей нельзя умирать.       – Нельзя?.. – тихо переспрашиваю я.       – Она кармически несбалансированная... Не как ты, по-другому, – он смотрит в сторону, и океан в его глазах становится ещё глубже, чем обычно. – Она уже не переродится. Просто... исчезнет.       Я не даю ему никаких обещаний, но крепко сжимаю его руку в своей. Раффлз кивает.       – О чём вы там разговариваете без меня?! – ругается на нас, стоя в катере, Артифицер. – Хантер, я сейчас без тебя уплыву!       Я запрыгиваю в отплывающий катер, и Тиф жмёт на газ. Раффлз машет нам рукой – я смотрю на его удаляющуюся фигуру до тех пор, пока мои подслеповатые глаза ещё могут его различить. Океан, переливаясь пурпурными волнами, отчего-то пахнет лильками...       – Ну что, пойдём играть в Добродеда! – улыбается девушка, и я улыбаюсь ей.       До Божественного Строения Истинно Помазанной Цитадели мы добираемся без особого труда. У врат кармы, правда, выясняется, что в одиночку пересекать их Тиф не может – её карма остаётся на первом уровне, не меняясь, но, к счастью, моя теперь открывает мне доступ куда угодно. Главное, не убиться случайно.       – Господин Хантер! – с милой, простодушной радостью встречает меня Пшеничное Поле. – Ой, вы с кем-то новым! Здравствуйте, госпожа!       – Привет-привет, дитё, – хмыкает Артифицер. – А мы тут это...       – Одну секунду!       Юноша испаряется, но совсем скоро возвращается с Кипящей Лавой и Тремя Сияющими Колоннами, снявшими свои громоздкие маски. Кипящая Лава щурится на рыжий солнечный свет, а Три Сияющие Колонны счастливо улыбается, подставляя бледную мордочку тёплым лучам. В свете солнца их шрамы выглядят ещё жутче.       – Это вам, – я протягиваю им посылки.       Дети радостно обнимают нас, наперебой благодаря, а потом подхватывают на руки коробки.       – В крипте откроем, – решает Три Сияющих Колонны. – Пшеничное Поле в Солнечное Утро, ты пойдёшь с нами!       – С вами?! – юноша чуть не падает от радости. – Вы так добры, господин!       – Кстати, – я виновато смотрю под ноги. – Вашим водорослям уже лучше?       – Растут потихоньку, – улыбается Кипящая Лава. – Спасибо, что спросили! Уже могут кого-нибудь искупать, так что подкармливаем их фонарными мышками, чтобы скорее научились топить. Хотите зайти к нам? У нас есть солёные лепёшки и чай!       – И коробка сахара к нему, – шёпотом добавляет его младший брат. – К сожалению, остальное мы уже съели.       – Извините, нам надо идти, – разводит руками Артифицер. – Мне правда жаль.       Мальчики по очереди целуют ей руки, а она, смутившись, гладит их по макушкам. Я задумываюсь.       – Я как-то не спросил в тот раз... А ещё младшие у вас тут есть?       – Нет, конечно, – Кипящая Лава жмёт плечами. – Они не любят, когда тут кто-то рождается, это мешает выходу из цикла, да и просто никому не нужно. Даже он тут нужен только за тем, чтобы за нами присматривать и доносить, чуть что...       Он чуть толкает Пшеничное Поле в плечо. Тот смущённо опускает голову.       – Ничего я не доношу... – ворчит он. – А господа – сыновья Преисполнившихся, прежних «святых».       – И где их родители? – удивляюсь я.       – Вознеслись давным-давно, – фыркает Три Сияющих Колонны. – Как меня родили. Прям вместе – они всё вместе делали, даже родились в один день...       – Ну, они ж близнецы, – жмёт плечами Пшеничное Поле. – Не удивительно.       Я смотрю на подругу. Та смотрит на меня в ответ, чуть заметно кивая.       – Потом это обсудим, – негромко говорю я, а потом оборачиваюсь к мальчикам. – Проведёте нас насквозь? Нам от вас ближе будет.       Мы проходим по пустым коридорам. Из многочисленных проходов изредка слышится негромкое «ик-ик», и я с трудом сдерживаю смех, представляя, как через год-другой Истинно Помазанную будут называть Фортом Ик. Кипящая Лава тоже тихонько хихикает.       – Они у нас остались, ага, – улыбается он. – И уже даже дали первое потомство! Здорово, а?       – Здорово! – соглашаюсь я, хотя, надо признать, скорость размножения этих существ меня поражает. Впрочем, может, какая-то из ик уже была беременна?..       Внезапно ближайший к нам динамик оживает, и из него доносится звук сирены. Что такое?       – Уже?! – изумляется Три Сияющих Колонны.       – Короткий цикл, – ударяет кулаком по стене Пшеничное Поле. – Забыл предупредить вас утром.       – Бежим! – решительно хватает брата за руку Кипящая Лава.       «И помни, что ей нельзя умирать», – всплывают у меня в голове слова Ривулета, и я, схватив Тиф под мышку, бросаюсь за ними.       Дождь громко стучит где-то снаружи. Поравнявшись с Пшеничным Полем, я дёргаю его за рукав балахона:       – Слушай!.. А... уф... Под крышей мы... разве не в безопасности?..       – Под крышей – да!.. – тяжело отдуваясь и прижимая к себе посылку, кивает юноша. – Но... подземные воды... х-ха... х-ха... поднимаются!..             Его дыхание переходит в слабый хрип, но Кипящая Лава хватает за руку и его, чтобы тот не отставал. Дождь стучит сильнее, и коридор начинает понемногу заполняться водой. Воды становится всё больше: она поднимается нам до щиколоток, до колен, доходит до пояса... К счастью, кислоты в ней нет, так что захлебнёмся мы, если что, не обваренными. Повезло!       – Это здесь! – мы добегаем до тупика, и Кипящая Лава бессильно прижимается к стене. – Ща...       – Где? – я оглядываюсь в поисках хоть какой-то дверцы. Вода поднимается к моему подбородку, и я держу Артифицер над головой.       – Придётся немного нырнуть, – Три Сияющих Колонны, которому роста хватает только на то, чтобы плыть по-собачьи на поверхности, делает короткий вдох и ныряет. Его брат следует за ним.       – Быстрее бы... – бормочу я, ища хоть какую-нибудь нишу, чтобы, если что, сунуть туда девушку.       Артифицер держится за меня, замерев. Она ничего не говорит и, кажется, почти не слышит, о чём мы разговариваем. Тем лучше.       – Если мы тут утонем, – Пшеничное Поле цепляется за камни, чтобы оставаться на поверхности, – держитесь тоннеля, он вас поднимет наверх... Там, конечно, дождь...       – ...но хоть есть, чем дышать, – понятливо киваю я. – Спасибо.       – Не за... бульк!       Его голова погружается под воду, и я подплываю к юноше, чтобы выловить его, но в этот момент раздаётся ужасный звук, будто голодная тварь издала голодный рык, и меня тянет вниз.       – Блядь!       Я толкаю Тиффани к поверхности и пытаюсь плыть вверх, но течение оказывается сильнее меня: оно кружит меня и Артифицер, с силой утягивая нас на дно, и мы в мгновение ока оказываемся в какой-то узкой трубе. Потоки холодной воды льются на нас, и я, свалившийся на рюкзак, поворачиваюсь на бок, и оказываюсь мгновенно впечатан льющейся сверху водой в железную решётку. Что происходит?!..       Девушка куда-то исчезает, а потом я, оглушённый и неспособный шевельнуться, чувствую, как меня тянут в сторону четыре пары рук. Они затаскивают меня куда-то, где нет воды, и я слышу, как за мной с мягким жужжанием герметично закрывается дверь.       – Г-где мы?.. – я с трудом осознаю реальность.       – В уб-бежище! – стуча зубами, довольно сообщает Кипящая Лава, зажигая свет. – В б-безоп-пасности!       Немного отдышавшись, я, наконец, понимаю, где верх, где низ, и сажусь ровно. Судя по всему, меня ударило об решётку слива сильнее, чем я думал – стерев со лба кровь, я подслеповато щурюсь, изучая помещение.       Убежище оказывается просторным. Тиффани сидит, проверяя содержимое непромокаемых рюкзаков, и дети, усевшись вокруг неё, с любопытством заглядывают внутрь. Даже слепой мальчик опускает в него голову, принюхиваясь.       – Что это? – спрашивает он. – Это не еда, верно?       – Это взрывчатка, – ухмыляется Артифицер.       – Это как?       – Это оружие! КА-БУМ!!!       Ясно, от кого Инв понабрался этого... Что ж, у него была отличный учитель.       – Так, тут всё хорошо, – перебрав вещи, сообщает она. – Ну что? Открывайте подарки!       В посылках ребята находят всё, что только мы придумали положить им: несколько пар трусов, несколько пачек сушёного рептильного мяса (его можно хранить без холодильника и, при том, месяцами!), пакетик сушёной же саранчи, несколько банок сладкой газировки, плитки шоколада, книжку про морскую флору для Кипящей Лавы, пухленький справочник по природе нашего края для Пшеничного Поля и крупную жемчужину с самой разной музыкой, которую только нашла и записала на неё Тиф, для Трёх Сияющих Колонн. Ещё в посылке лежит по куску мыла на каждого, зубные щётки, гель для чистки зубов и по маленькой бутылочке шампуня для волос и тела.       – Там инструкция по применению есть, – успокаиваю я Кипящую Лаву, которого гель и шампунь приводят в ступор. – Не стесняйтесь пользоваться, мы вам потом, если что, ещё купим.       – Спасибо! – от переизбытка чувств юноша целует меня в нос. – Вы замечательные! Мы с братом можем для вас что-нибудь сделать?       – Если будете счастливыми, нам этого хватит, уверяю.       Единственной проблемой убежища является его неотапливаемость, так что вскоре мы начинаем замерзать. Артифицер, которую мёрзнущие дети почему-то облепляют со всех сторон, снимает с пояса фляжку.       – С этой штукой всяко потеплее станет. Хотите глотнуть?       Дети доверчиво тянутся к фляге. Я хмурюсь.       – Нельзя.       – Почему? – первой удивляется Тиф. – Я в их возрасте уже...       – ТИФ! – я хмурюсь сильнее. – Представь, что с ними на голодные желудки станет!       – Я понимаю, но... Ладно, давай по-другому. Можете растереться этим. Только помойтесь, как выйдем отсюда. Сразу.       Мальчишки, без стеснения поскидывав балахоны, принимаются растирать друг друга. Нежность, с которой они делают это, заставляет меня покраснеть и отвернуться. Артифицер суёт мне под нос фляжку.       – Сам-то будешь?       Я киваю и делаю большой глоток. Хорошо... Тепло понемногу поднимается от кончиков озябших пальцев на ногах, и я делаю ещё глоток, чтобы тепло никуда не ушло. Но оно и не уходит, приятно пульсируя в мышцах... Я зеваю. К концу цикла, даже короткого, меня всегда клонит в сон, так что я сворачиваюсь в тёплый клубочек и ладу голову на свой рюкзак.       – Доброго окончания цикла, ребят...       Артифицер, сделав несколько глотков, пристраивается рядом. Мальчики, чтобы не мешать нам, отодвигаются в угол, уплетая шоколадки. Засыпаем мы под какую-то мелодию из жемчужины Тиф.

***

      Утро нового цикла застаёт нас в уютном и сухом убежище. Я просыпаюсь и сажусь, пытаясь понять, что это такое свалилось мне на голову. Мышь! Толстая фонарная мышь, тихонько повизгивающая, когда я беру её в руки. Какая же она круглая...       «Съешь её», – требует что-то голодное во мне. Неописуемое, как хтоническая тварь, оно пожирает моими глазами несчастную зверушку, и пальцы смыкаются на толстой мышиной шее всё сильнее и сильнее...       – Роттен, чем ты занят, блядь?!       Я заставляю голод воплоти отвлечься и взглянуть на новый источник звука. Сквозь красноватый морок я различаю Артифицер.       – Ничем... – хрипло вру я, отпуская мышь. – Она на меня упала...       Проморгавшись немного, я прогоняю морок. Хтоническое и голодное нечто прячется вглубь меня, как гигантская водоросль, скрывающаяся в крохотной норке, если её потревожить, и я чувствую, насколько же сильно напряжены мои мышцы. Выдохнув, я расслабляю их, прислоняясь спиной к рюкзаку.       – Тебе плохо? – заботливо спрашивает девушка. – Это оно?..       Я киваю. Мне не очень-то хочется об этом много говорить.       – Я понимаю, – кивает она, подсаживаясь ближе. – Это здесь...       Она касается ладонью моей груди и ведёт ниже, к желудку. От её прикосновения становится легче, и только теперь я понимаю, что мне больно. Я морщусь.       – Поесть надо будет...       – Я знаю, – она смотрит на меня. – У меня ведь такое тоже есть, даже если совсем другое, чем у тебя.       – Ты тоже?.. – пугаюсь я, но она кладёт мне руку на плечо, успокаивая.       – Иначе, – она смотрит мне в глаза. – Когда-нибудь это сожжёт меня изнутри, и я сгорю, подобно тому, во что превращает мой гнев тех, кто стоит у меня на пути... Но до тех пор, пока этот день не наступил, я могу тебя понимать.         Завтракаем мы молча, набивая голодные желудки до предела. Голод никак не хочет униматься, но, в конце концов, уступает баночке сгущённого молока капры, и боль отступает. Я вздыхаю легче. Тиф тоже уминает свою дневную часть пайка, допивая за мной сгущёнку прямо через дырочку в жестяной банке, а затем, вытерев сладкие губы тыльной стороной ладони, поднимается на ноги. Действительно, нам пора.       – Мальчики, мы пойдём, – тихонько говорю я.       Три Сияющих Колонны поднимает голову.       – У?..       – Нам пора. Куда там идти?       – Вверх по лестнице... – он шарит рукой перед собой, и я касаюсь его тонких пальцев. Мальчик, успокоившись, прикрывает глаза. – А потом вправо, там подъём через пожарную лестницу...       Он кладёт голову обратно.       – Спасибо вам... Приходите, обязательно, ещё... Можно безо всего, только прихо...       Три Сияющих Колонны засыпает, не договорив. Я поправляю накинутый ему на плечи, вероятно, Кипящей Лавой, балахон, и мы выходим из убежища.       Воды больше нет, так что мы спокойно поднимаемся вверх по винтовой лестнице и, вскоре, действительно выходим к мосту. Солнце ещё не встало, хотя уже окрасило небо в серо-рыжий цвет, и мы с Артифицер идём, взявшись за руки, через пахнущую химикатами реку, совсем как когда-то в детстве, когда бродили, взявшись за руки, по трубе, тянущейся над каналом. Тот канал отделял район, в котором жила она, от района, в котором жил я, и мост находился, по нашим детским меркам, далеко-далеко, в целой бесконечности от дома, так что мы шли через трубу. Взрослые нас ругали и стращали, что мы упадём в мусор и сломаем себе шеи, но ножки у нас были такие маленькие, что мы даже не подозревали, что труба круглая и, соответственно, с неё не скатывались. Сейчас слишком напоминает время тогда – может быть, из-за утреннего света, может быть из-за тёплой ладошки девушки, такой знакомой мне на ощупь, может, из-за встречи с этими добрыми светлыми детьми... Я не знаю. Но делается мне хорошо и спокойно, как в детстве.       – Забавно вышло... Из одного города, но работаешь ты не с Нэдом, а с этим любителем ящериц, – хмыкаю я.       – Он не только ящериц любит, – возражает Тиф. – И вообще, нет никакой разницы, где ты работаешь, по соотношению с тем, где ты родился. Знаешь, откуда Раффлз, например?       – Откуда? – живо интересуюсь я.       – С Дренажного.       – Серьёзно?!       Дренажный у нас считается неблагополучным городом: он один из немногих больших городов, у которого нет своего итератора. Но, конечно, дело не только в наличии итератора, как такового: уровень преступности, загрязнённости и затоплености Дренажного исключительно зашкаливающий.       – Ну да, – кивает она. – А ты как думал? Он разве похож на человека из хорошего места?       – Ну... Знаешь, он весь такой модный, красивый, уверенный в себе... – смущённо бормочу я. Артифицер хмыкает.       – Он тебе нравится, что ли?       – Не знаю, – честно говорю я. – Но мы друзья.       – Говорила же, что ты замуж пойдёшь! – девушка показывает мне язык.       – Дурёха, – фыркаю я.       – Нет, умница и хорошо тебя знаю!       Мы останавливаемся и, опёршись на перила, долго-долго смотрим на медленно поднимающееся солнце. Когда-нибудь этот рыжий шарик станет красным и сдохнет... Что тогда скажут все эти бессмертные Отголоски? И, главное, кому?       – Пэбблс гниёт, – как бы между делом, говорю я, глядя в небо.       – Я знаю, Раффлз мне рассказывал, после того, как вернулся оттуда, – спокойно отвечает Тиф. – Гальки тоже знает, поэтому так и спешит.       – С чем он спешит-то хоть?       – Ну... с этим.       Мне вспоминается разговор с начальником. Не знаю, с чем именно он спешит, но мне он показался до непривычного неподвижным, будто застывшим...       Когда я вошёл в кабинет, Пэбблс кормил ящериц. Вид у него был сосредоточенный, и я спросил, стоит ли мне зайти позже.       – Не надо, – он поджал губы. – Давай сейчас, раз всё равно потревожил.       Я начал коротко пересказывать ему, как мы забирали ключи взлома, но он прервал меня взмахом руки.       – Я понял. Тиф их мне уже принесла. Большое вам спасибо.       Он указал мне на дверь. Я кивнул, но, набравшись смелости, всё-таки решился спросить:       – Простите, а, может, туда направить рабочих? Ну, поток воды уменьшить?..       – К чему? – Пэбблс хмуро надорвал пакетик с кормом.       – Там... гниль. Много гнили. И даже долгоног.       Начальник замер. Взгляд его был устремлён куда-то вперёд, но затем он взглянул на меня и улыбнулся. Улыбка получилась грустной.       – Я знаю. Он там не один – где гниль, там долгоног, а где долгоног, там и долгоноги. Много долгоногов. Надеюсь, вам они проблем не доставили?       – Не особо, – кивнул я, неловко почёсывая кисты на спине.       – Хорошо. Воду нельзя перекрывать.       – Но она увеличивает гниль! – попытался возразить я.       Пэбблс помолчал. Потом высыпал любимым рептилиям корм и, убрав пустой пакетик в карман, сел за стол и внимательно посмотрел на меня.       – Послушай, – медленно сказал он, – гнили станет больше. Вне зависимости от того, будет там вода или нет. Поздно с этим что-то делать, но без достаточного количества воды я умру. У меня пока что нет другого тела...       Пока что? Он это просто так или к чему-то? Я нерешительно посмотрел на него.       – А другие итераторы знают?       – Благодаря Нь-Нь, да, – он сухо хмыкнул. – Дрянь.       – Вы... что-нибудь планируете с этим делать?..       – Мгм... да. Спасибо за ключи, Хантер, это должно помочь. Присмотри, пожалуйста за Артифицер, ей нельзя слишком часто взрываться, – внезапно сменил тему он. – Уверен, благодаря тебе ей и не придётся, но всё же...       Взрываться? О чём он?.. Я чувствовал, как с каждой секундой, проведённой в кабинете, медленно проваливаюсь в чужое безумие, как мермик, попавший в воронку муравьиного льва. Заметив мой взгляд, Пять Галек вздохнул.       – Не понимаешь, что я говорю?.. Прости, создание, мои мыслительные процессы сейчас перекинуты на другие задачи, мне сложно изъясняться чётче. Сейчас я там больше, чем здесь. Но потом ты поймёшь меня, обязательно...       Он замолк на странной интонации, будто не договорил, но больше ничего не сказал, продолжая смотреть куда-то перед собой. Решив, что я вряд ли сейчас представляю для него больший интерес, чем картинки в его голове, я тихонько направился к двери.       – До свидания... – пробормотал я.       – Мы обязательно найдём решение, – внезапно произнёс, глядя прямо на меня, Пэбблс. – Ты знаешь? Совсем скоро, так что постарайся... продержаться некоторое время. Хорошо?       Я кивнул, ничего не понимая. Продержусь, куда денусь? Пусть ищет себе какие-то решения... Лишь бы воду у госпожи Луны больше не воровал.       Теперь, вспоминая этот странный разговор, я думаю, что он имел немного больше смысла, всё ещё смутного, но, всё же, смысла. Взглянув на Тиф, я решаю поинтересоваться:       – Слушай, дурацкий вопрос, конечно... Но что будет, если ты станешь... э-э... взрываться «слишком часто»?       – Я умру, – коротко отвечает она. – Я тебе потом покажу, что это значит. Тебе ведь это Пеббси сказал?       Я киваю. Она тихо смеётся.       – Больше пяти раз подряд нельзя – начну искрить и отрубаться. Когда мне помогли с реализацией чертежей, сказали, что это максимум, потому что думали, что человеческое тело не выдержит, но... на самом деле, мой лимит – десять. С десятым взрывом я умру. Всё очень просто.       Теперь понятно, о чём пытался сказать мне Ривулет. Она не родилась кармически несбалансированной, как я. Она сама себя такой сделала.       – Телесные модификации? – не столько спрашиваю, сколько утверждаю я.       – Угу. Мне с детства это было интересно... вряд ли ты помнишь.       – Помню.       Помню и косички, по-дурацки убранные кое-как наверх, чтобы не мешались, и какие-то безумные чертежи, и кукол с наклеенными деталями из фольги... Ей прочили стать крутым хирургом, инженером или механиком, но Тиффани Артифицер убежала из дома в двенадцать на фронт. И ведь её взяли, чтоб их! Будь это в моей военной части, я бы головы поотрывал, но нам «повезло» оказаться в разных. Хотя кто знает, смог бы я в то время противостоять её страстному порыву очищать пригороды от Скитальцев...       Она удивлённо смотрит на меня.       – Ты же вечно всё забываешь?       – Почему-то связанное с тобой помню.       – Ты ж меня не узнал!       Я смотрю на выбритый висок, короткую стрижку и повязку на левом глазу и усмехаюсь:       – Честно говоря, ты сильно изменилась, и я не был уверен, что ты не тёзка моей Тиф. Хотя, может, всё по-прежнему, это у меня глаза видят хуже?       Я шучу, но она не улыбается.       – Ты слепнешь? – она сердито сжимает кулаки. – Нэд Закельбери Заббот, чтоб тебя... Что ж ты так поздно?..       – О чём ты? – удивляюсь я.       – Это не мой секрет, – качает головой она. – Извини.       Одни секреты... Ладно, Нэду я верю, он, всё-таки, мужик толковый, хоть и на большую часть компьютерный. И сбежал куда-то. Но, почему-то, я уверен, что он вернётся.       Заброшенный завод встречает нас утренней тишиной. Ик нет. То ли попрятались в дымоход, то ли правда были тут только из-за Инва, хоть во второе и верится с трудом. Но, в конце концов, разве реальность не состоит из вещей, в которые сложно поверить? Если бы я никогда не видел рассвет, я бы никогда не поверил, что отсветы горящего гелия в далёком-далёком космосе могут быть настолько поэтичны для какой-нибудь разумной расы, что они будут миллиарды оборотов посвящать ему книги, стихи, рисунки... Блядь, говорю прям как НЗЗ!       Лишь бы вместе с иками и «поезда» не стало... Но стоит мне об этом подумать, как дверь завода начинает медленно открываться – я, вытаращив глаза, выхватываю копьё и сразу же закрываю собой Артифицер.       – Ты дурак? Опять боишься слагкэтов, как в детстве?       Из дверей действительно выходят коты-слизнячки. Я узнаю золотистую пушистую кошечку с сизыми глазами, которая грациозно выходит наружу и, подняв торчком уши, оборачивается на круглого жёлтого щенка-слизнячка с белыми отметинами вокруг ярко-зелёных глаз, напоминающими очки.       – Ва! – серьёзно говорит щеночку мать, и тот, скатившись со ступенек, отвечает ей довольным «ва-ва!».       Я смотрю на них с тихой светлой грустью, но в этот момент дверь скрипит снова, и за ними выскальзывает, припадая на заднюю лапку, чёрный кот с фиолетовой полоской на морде. Он жив! Кот наклоняется, вылизывая розовым язычком котёнка, и тот жмурит такие же, как у отца, глаза.       – Ва-ва!       – Фигли она такая огромная с родителями тусуется? – хмыкает, глядя на котёнка, Тиф.       – А она разве большая? – удивляюсь я.       – Да ты посмотри на неё! – Артифицер показывает руками размеры котёнка. – Ей оборот, не меньше! У неё уж, наверное, младшие братья и сёстры есть, а она всё с мамкой и папкой! У-у, избаловали они тебя?       Она подходит к щенку и принимается гладить того. Щенок глупенький и смотрит на неё большими бессмысленными глазами, позволяя трогать себя и брать на руки. Мать-слизнекошка настороженно смотрит, опустив голову, и то выпускает, то втягивает когти, следя за каждым движением Тиф. Отец ложится рядом, наблюдая спокойно, чуть прикрыв глаза, но я чувствую, что, если понадобится, он сожрёт Артифицер целиком и не подавится. Ящера же сожрал как-то! Девушка смеётся.       – Ладно, даже если ты дура, не буду тебя воровать, – она кладёт щеночка на место. – Пошли, Роттен!       Она поднимается на ноги и протягивает мне руку. Солнце светит на неё, такую поразительную со своей грустной причёской, без косонек, которыми она так гордилась, в запылённой форме, в этих убитых ещё на фронте сапогах... И понимаю, что мои приключения никогда не закончатся.       Точно не пока я с ней.