Кто истинный враг?

Арсений

За первую неделю, проведённую в больнице, жизнь Арсения Шевцова рухнула. Он пропустил похороны своей девушки, и даже не знал, что они состоялись – ему не сообщили ни о времени, ни о месте. Он пытался дозвониться до Князева, но тот отказывался говорить о похоронах. Никулин не отвечал на звонки, а общие знакомые его и Марии также избегали общения с ним. Для всех он стал главным подозреваемым в её убийстве. Шевцов пытался объяснить, что настоящий убийца подкинул ему нож, но Князев, похоже, не верил в его слова. Однако ему удалось выяснить у следователя, что его дверь была открыта – хотя он всегда запирал её, когда находился дома. Зачем ему было оставлять её открытой: пытался ли он покончить с собой или это было случайностью? Князев настаивал, что из-за выпитого Шевцов потерял способность адекватно соображать. Арсений также рассказал о камере, установленной у подъезда, которая могла запечатлеть его вместе с тем, кто выглядел как Пичугин. Всю неделю он провёл в звонках. На работе ему без проблем предоставили больничный, институт тоже пошел ему на встречу благо падение из окна было уважительной причиной не посещать пары. Князев приходил к нему ещё дважды, надеясь выведать правду, но Шевцов повторял одно и то же, что явно раздражало следователя. Больше никто не навещал его.

Роман

Корчагин Антон Сергеевич учился вместе с Арсением Шевцовым и Дмитрием Пичугиным и был старостой в их группе. Он хорошо общался с обоими. С Марии Никулиной он не был знаком и ничего не знал о ней. Ему не было интересно, с кем встречаются его друзья. Шевцов не знакомил Марию с друзьями.  – Ты позвонил Шевцову в шестнадцать часов тринадцать минут? – с настойчивостью проверял показания Князев, пристально вглядываясь в глаза Корчагина. Корчагин, похоже, не слышал вопроса. Его взгляд был пустым, он явно блуждал в своих мыслях, не обращая внимания на происходящее вокруг. – Антон! – резко произнёс Князев, ударив ладонью по столу. Звук раздался в тишине, как выстрел, и вернул Корчагина к реальности. – Да, – наконец вымолвил он, встряхнув головой, словно пробуждаясь от глубокого сна. – Когда Дмитрий Пичугин покинул квартиру? – продолжал допрашивать Князев, его голос звучал уверенно и настойчиво. – Где-то за две-три минуты до моего звонка Арсу. Шестнадцать десять девять, возможно, я точно не знаю, – ответил Корчагин, его голос дрожал от волнения. Князев задал ещё несколько вопросов. Почему Корчагин решил, что Пичугин пойдёт именно к Шевцову? Кто принёс наркотики и принимал ли их кто-то ещё? Ответы Корчагина не удовлетворили Князева. Он уже знал, что расстояние от квартиры Корчагина до квартиры Шевцова составляет около двадцати минут спокойной ходьбы. Но если бежать... Князев понимал, что это было бы невозможно. По словам Арсения, Пичугин пришёл к нему до того, как покинул квартиру Корчагина. Тем не менее, Князев задал последний вопрос: – Мог ли Пичугин добежать до Арсения раньше твоего звонка? Корчагин посмотрел на него таким взглядом, что Князеву уже не требовался ответ. Он почувствовал, как напряжение в комнате нарастает, и попытался завершить допрос, подозревая, что Корчагин думает о нём. – Мог ли он успеть? – наконец произнёс Корчагин, иронично усмехнувшись. – Да. Если бы обрёл суперскорость. Полученные результаты анализа крови на ноже подтвердили, что они принадлежали Марии Никулиной. Князев почувствовал лёгкое разочарование: это лишь подтверждало печальную статистику – девушки чаще всего становились жертвами своих партнёров. Шевцов продолжал упорно отказываться признавать свою вину, упоминая о каком-то загадочном «монстре-убийце». Камера, о которой он говорил, оказалась сломанной уже давно, и соседние устройства тоже не работали. Все указывало на то, что Пичугина у Арсения в тот день не было. Князев уже выстроил у себя в голове версию произошедшего. Он предполагал, что Шевцов пришёл к Марии с намерением её убить. Это не выглядело как спонтанное преступление. Хотя на теле Марии были обнаружены следы сопротивления, шансов выжить у неё не было. Тот, кто её повалил, был гораздо сильнее; удары наносились беспорядочно, словно убийца хотел подольше мучить свою жертву. Охотничий нож, найденный на в квартире Шевцова, не принадлежав семье Никулиных. Это значит, что Шевцов принёс его с собой. Но отпечатков пальцев Арсения не было обнаружено на орудие.  Алкоголь и наркотики могли сыграть свою роль в этом ужасном событии, объясняя жестокость и странные оправдания Шевцова. Причина падение из окна могло быть как следствием алкогольного опьянения, так и попыткой самоубийства. Вопрос заключался лишь в том, что именно двигало им – страх перед будущим наказанием или глубокое чувство вины. Девятнадцатого мая состоялись похороны Марии Никулиной. Её погребли на кладбище, где уже покоились другие члены семьи. Машу положили рядом с бабушкой, с которой она была особенно близка в детстве. Дарья Никулина рассказала Князеву, почему выбрали именно это место. – Мы с Даней много работали, а мама часто сидела с Машей, – начала Дарья, её голос дрожал от эмоций. – Она водила её в цирк, театр, музеи, брала с собой на дачу. Машеньке было всего двенадцать, когда мамы не стало. Она так страдала от этой утраты. Я надеюсь, что мама встретила её там, на том свете. Князев молча слушал Дарью, понимая, как важно для неё выговориться. Он не мешал ей, позволяя словам свободно течь. На похороны пришли лишь две её подруги, хотя их было гораздо больше. Князев сразу же сообщил Даниилу о том, что Шевцов интересовался похоронами. Никулин строго запретил ему говорить об этом – они ни в коем случае не хотели видеть его. «Если бы я знал, что это он, я бы придушил эту тварь», – произнёс Никулин с горечью. Затем, отвечая на вопрос Князева, добавил: «что никакого ножа или полотенца на столе не видел».

Арсений

Шевцов никак не мог уснуть, постоянно ворочаясь в постели. В палате было душно, и даже открытое окно не приносило облегчения. Ему казалось, что по нему ползут насекомые, словно вся кровать кишит ими. Но куда больше его беспокоило то существо, которое дважды приходило к нему – он был уверен, что в третий раз оно снова появится. Князев навещал его каждый день, порой по нескольку раз. Он продолжал пытаться добиться от него чистосердечного признания. Найденный нож в его квартире оставался лишь косвенным уликой; к тому же дверь его квартиры была открыта, а на самом ноже не обнаружили его отпечатков. Шевцов настойчиво умолял Князева обеспечить ему охрану, но тот лишь отмахивался, утверждая, что в этом нет смысла. Шевцов ведь не собирался убегать или нападать на кого-либо. Разговор о монстре он категорически отвергал. В отчаянии Шевцов начал называть его человеком, который преследует его и пытается лишить жизни. Он не сомневался, что именно он подкинул нож, которым и убил Машу. Неожиданно из коридора раздались шаги, которые приближались к его двери. Холодок пробежал по спине, и Арсений попытался подняться, но его тело было тяжелым, словно налито свинцом. Боль в затылке напоминала о падении и о том, что он пережил. Его взгляд был прикован к закрытой двери, из-за порога которой горел свет коридора. Внутри него клокотали мысли о том, что вот-вот она откроется, и он столкнется с чем-то ужасным. Он уже представлял, как будет сражаться с монстром, хотя понимал, что из-за травм не сможет оказать достойного сопротивления даже обычному человеку. Его разместили в двухместной палате, где уже находился пожилой мужчина, также, как и он с травмой головы. Вряд ли бы он смог бы ему помочь так что единственным выходом для него оставалось бы спрыгнуть из окна – благо, он находился на втором этаже. К счастью ходячий прошёл мимо его двери, не обратив на него внимания. Осознал это он смог наконец расслабиться. Выдохнул он лег обратно в постель. Скорее всего это был пациент, который вставал в туалет или медсестра.   Арсений попытался уснуть, но сон не приходил. Он взял в руки телефон и увидел открытые вкладки с страшными историями, паранормальных явлениях, теорией заговора и криминальными хрониками. Но сейчас ему не хотелось погружаться в мрак этих рассказов. Он искал что-то спокойное и смешное, чтобы отвлечься от тревожных мыслей и позволить себе хоть немного расслабиться. До утра Арсений так и не смог сомкнуть глаз. На завтрак была манная каша, чёрный хлеб и компот. Он сел в угол, подальше от остальных, и, испытывая голод, быстро съел всё, что было на тарелке. Вернувшись в палату, Арсений, сразу же устроился на своей кровати. К сожалению, Князев не привез с собой наушники – маленькую деталь, которая могла бы спасти его от скуки. Просить ему не хотелось так что приходилось обходится без них. Его соседа не было в палате. Борис был очень общительным и уже успел подружится со всеми в отделение. Он первый заговорил с Арсением и видя у того подавленное состояние пытался поднять настроение. Даже предлагал сходить магазин купить что ни будь вкусное и даже вредное. Сам Арсений за почти пять дней, проведённых в больнице почти ни с кем, не общался. Ранее он всегда был общительным и умел находить общий язык с людьми любого возраста и пола. У него никогда не было недостатка в друзьях, и внимание девушек не оставляло его равнодушным. Общение с влиятельными взрослыми часто помогало ему в учёбе и на работе. Борис рассказал о том, что неизвестный ударил его по голове в подъезде и украл все ценности: деньги, телефон и даже паспорт. Если бы ему не оказали помощь вовремя, он бы умер. Он был больнице уже больше недели. Арсений, глядя на его травму, удивлялся тому, насколько его собственные повреждения кажутся незначительными. Шевцов упростил свой рассказ, сказав, что просто упал, спасаясь от убийцы, который пробрался в его дом. Про монстра и Машу он предпочел умолчать. Арсений понял, что оставаться в палате больше не хочет.  Не глядя, он быстро натянул тапки и вышел из палаты. Проходя мимо палаты он, услышав голос Бориса. Тот на повышенных тонах разговорив с мужчиной на тему политики. Спустившись на первый этаж, он сообщил охраннику что хочет выйти подышать свежим воздухом. Охранник, не хотя, но выпустил его. На улице он уселся на скамейку под деревом, которое создавало тень. Хотя было только девять утра, жара стояла невыносимая. Шевцов включил телефон и прочитал переписку с Корчагиным — единственным человеком, который хоть немного поддерживал с ним связь. Корчагин рассказал о допросе Князева, о судьбе Пичугина, похоронах Марии и о том, что о нём думают люди. Внезапно Арсений почувствовал на себе чей-то взгляд. Подняв голову, он увидел мужчину, который стоял вдали и пристально смотрел на него. Приглядевшись, Арсений заметил, что у незнакомца в руках была сигарета. Одежда его была простая, не похожая на форму пациента или врача, вышедшего покурить. Скорее всего, это был просто прохожий, каким-то образом оказавшийся на территории больницы. Шевцову было строго запрещено покидать территорию больницы. Не только из-за подозрений в преступлении, но и из-за опасений, что ему может стать хуже вплоть до он потери сознание. Пугающий мужчина выкинул сигарету и потушил её ногой, продолжая наблюдать за Арсением. Существа дважды пыталось его убить и вряд ли что-то помещает ему пробраться сюда чтобы закончить с ним. Самому Шевцову нельзя было выходить с территории больницы. Даже отходить от самого здания больницы ему не советовали. Не только из-за подозрения в преступления, но и опасение что он может потерять сознание. Пугающий мужчина выкинул и потушил ногой сигарету все также продолжая наблюдать за Арсением. Скоро Арсений вскочил и поспешил обратно внутрь, стараясь незаметно следить за действиями незнакомца. Тот так и не сдвинулся с места. Поднимаясь на второй этаж, Шевцов чувствовал, как пот стекает по спине под футболкой, и осознавал, что ощущает себя грязным и вонючим. Войдя в палату, Арсений подошёл к тумбе, присел и вытащил сменную одежду и полотенце. Взгляд случайно упал на его ноги, и он не смог сдержать улыбку: на правой ноге был его тапок, а на левой – соседский. Борис имел три пары обуви. Одни для больничных коридоров, вторые для улицы, а вот третьи зачем было непонятно возможно просто запасные. Шевцов быстро снял чужой тапок и, надев свой, направился в душ. Он не спешил выходить, наслаждаясь прохладной водой. В этот момент ему удалось на мгновение уйти от преследующих мыслей о монстре и страхе оказаться в тюрьме за преступление, которого он не совершал. Внезапно громкий стук в дверь вывел его из раздумий. Он повернулся к двери и увидел, как вертится ручка. Кто-то явно хотел войти, не обращая внимания на то, что душ был занят. Выключив воду, он услышал женский голос, который настойчиво звал его по имени и требовал открыть дверь немедленно, иначе её выбьют. Обвязав полотенце вокруг бедер, Арсений подошёл к двери и открыл её. Девушка в медицинской одежде, не ожидая этого, чуть не врезалась в него, продолжая держаться за ручку. – Зачем вы пытались открыть дверь? Вы не поняли, что занято? – Арсений пытался показать все свое недовольство. – Вы уже сорок минут находись в душе! Мы начали опасаться, что с вами что-то случилось! – нервно ответила она, стараясь не смотреть на его обнажённое тело. – Что именно? Вы думали, я… – начал было Арсений, но девушка его перебила. – Извините ещё раз! – произнесла она и, быстро убежала. Арсений остался стоять в дверном проёме, наблюдая за тем, как девушка исчезает из виду. – Вы всё? – Произнес мужской голос рядом. Лишь сейчас он заметил недовольного мужчину в коридоре с полотенцем на плечах. – Да, сейчас вещи заберу. Вернувшись в палату, он видит Князева что сидит на стуле и разговаривает с вернувшимся Борисом, которые в свою очередь сидит на своей кровати. – А вот и он! а вы переживали – радостно воскликнул Борис, указывая рукой на Арсения. Князев, повернувшись к нему, молча указал пальцем на кровать Арсения, стоящую у стены. Затем он вновь обратился к Борису и что-то тихо произнес, но слова его остались неуслышанными для Арсения. Борис всегда покидал палату, когда Князев беседовал с ним, и сейчас он, также без проблем и недовольств покинул палату. На самом деле, ничего особенного рассказать Князеву не было. Ни у Арсения, ни у него не было смысла в этой встрече: она лишь вновь вымотала нервы обоим. Князев по-прежнему не верил в существование монстра, а Арсений упорно отказывался признать свою вину. Как только Князев вышел, Арсений бросился в сторону туалета. Подойдя к раковине, он начал усердно умывать лицо, словно пытаясь смыть невидимую грязь. Он тер глаза до боли, и в отражении увидел свои красные глаза, по лицу стекала вода, смешиваясь с его внутренней тревогой. Он уже понимал, что ничего хорошего его не ждет: либо тюрьма, либо монстр, и непонятно, что хуже. Скорее всего, его и так сделают убийцей. Но, если признаться, возможно, смягчат наказание. Он чувствовал себя относительно нормально, лишь небольшая слабость, и болезненные синяки с ссадинами. Ему необязательно было находится в больнице где это существо легко может его достать. Только почему же оно до сих пор не сделало этого? Может, оно намеренно ждёт, чтобы Арсений расслабился и потерял бдительность, а затем, когда он не ожидает. Войдя в палату, Борис вновь попытался завести разговор. Очень желая узнать больше о нем. Арсений, сначала молчал, демонстрируя своё нежелание общаться. Но Борис не отступал, и вскоре Арсений почувствовал, что пора выговориться, сбросить с себя бремя, которое глушило его на протяжении всей последней недели. – Все отвернулись от меня, – начал он, голос его дрожал от подавленных эмоций. – Все считают меня убийцей. Никто не верит в монстра, который убил самого важного человека в моей жизни, когда не смог расправиться со мной. Он всё ещё преследует меня, стремясь завершить то, что начал. Арсений был немного удивлён реакцией Бориса. Тот серьёзно слушал его, ни разу не перебив. Его лицо не показало ни одной эмоции, словно рассказанное Арсением не было для него удивительным, словно он уже всё знал и просто дожидался, когда Арсений сам расскажет. – Ты хочешь убить эту тварь? – неожиданно произнёс Борис, и Арсений был поражён. Он ожидал услышать всё, что угодно, но не это. – Да, его можно было убить. Они предоставят тебе защиту и возможность расправиться с ним, – продолжал Борис, заметив удивление на лице Арсения. – Вы меня в секту созываете? – попытался пошутить Арсений, стараясь разрядить атмосферу. Борис лишь усмехнулся в ответ, не произнеся ни слова.

Роман

Сколько Князев не пил он не мог избавиться от навязчивых мыслей о преступлении. У него уже болело голова от громкой музыки и голосов мужчин, которые пытались ее перекричать. Он взял кусок шашлыка, окунул его в соус и запил рюмкой водки. Мясо было посредственным, как и алкоголь, и Князев не мог не задуматься, почему они не могли выбрать более подходящее место для отдыха. Если бы они сами купили мясо и напитки и поехали за город, это было бы гораздо приятнее. Пока он сидел молча, разговоры вокруг становились всё более навязчивыми, и тема работы, которая ему совсем не нравилась, снова всплыла. Полицейские из разных отделов города вели себя слишком вольно и некультурно. К счастью, в кафе, кроме них, были лишь официантки, которые иногда подходили, чтобы принести блюда и принять новые заказы. Девушки старались сохранять видимость нормальности: улыбались, смеялись над глупыми и порой пошлыми шутками и отвечали кратко на вопросы. Высокая официантка с конским хвостом записала дополнительные заказы и, отходя от столика, неожиданно получила громкий шлепок по заднице. Она никак не отреагировала на это оскорбление, лишь ушла виляя бедрами. – Выпрыгнула из окна, не чтобы умереть, а, чтобы спастись. Случайно произнесённая фраза полицейского из соседнего отдела неожиданно заглушила весь фоновый шум для Князева. На мгновение ему показалось, что это не кто иной, как его собственный внутренний голос, произнёс эти слова. Время словно остановилось, и он остался один на один с нарастающим ощущением тревоги. Коллега, хоть и находясь под воздействием алкоголя, всё же смог кратко изложить. Пара, прогуливающаяся во дворе ночью, стала свидетелями того, как девушка выпрыгнула с балкона пятого этажа. Сначала все думали, что это самоубийство, пока не появился свидетель, утверждающий, что в квартире находился человек, от которого она и пыталась сбежать. Родители сразу же зацепились за его рассказ, ведь он подтверждал их надежды – их дочь не была самоубийцей. Ведь дверь была открыта, да и не было предсмертной записки. На следующий день Князев отправился в больницу, но к его удивлению, пациента с именем Арсений Шевцов там не оказалось.