Время после

Лиса всё ещё сидела на мосту, бутылка в руке, ноги свисали над водой. Ветер играл её волосами, луна дрожала в мутной глади реки. Она думала о нём. О том, как сложно всё вдруг стало. И почему сердце так больно колотится, будто пытается вырваться наружу. Именно в этот момент рядом прошёл Армин. Светловолосый, с привычной мягкой улыбкой — такой тёплой, будто светился изнутри. Он увидел её сразу и без колебаний присел рядом. — Лиса... — тихо позвал он, слегка наклоняясь, чтобы не спугнуть. — Что случилось? Она подняла взгляд едва заметно, но в его глазах блестела та самая забота, которую невозможно перепутать. Сначала она просто молчала, позволив ему увидеть, что внутри творится хаос. Армин осторожно попытался разрядить тишину: — Раз уж ты сидишь тут одна, поздно вечером, и пьёшь вино прямо из бутылки... — он мягко усмехнулся. — Значит, причина действительно серьёзная. Лиса улыбнулась — слабой, почти прозрачной улыбкой, больше похожей на вздох. Он продолжил: — У меня гостиница неподалёку. Если хочешь, можем пойти перекусить или просто посидеть там. Тепло, уютно, можно даже чай вскипятить. Лиса тихо рассмеялась сквозь грусть: — Ты всегда вмешиваешься, когда я пытаюсь утонуть в своих мыслях. — Ну такой уж я, — пожал он плечами, улыбнувшись краешком губ. — Спасаю всех, кто рядом. Она отставила бутылку и позволила себе немного выдохнуть. Армин сел ближе, не задавая лишних вопросов. Его молчание будто согревало. Мост, луна, тихая вода — всё это стало маленьким убежищем, где можно было наконец перевести дыхание. Через несколько минут Армин резко встал, стряхивая холод с плеч, и протянул ей руку: — Хочу скупнуться. Лиса моргнула, не понимая: — Скупнуться где? Он улыбнулся, глядя на серебристую дорожку от луны на воде: — Всю жизнь хотел поплавать в океане. Видел его сто раз, но вот просто поплавать — не доводилось. Может составишь мне компанию? Лиса посмотрела на его протянутую руку. Сначала — сомнение. Потом — лёгкая, почти забытая искра внезапной свободы. Она кивнула. — Ладно. Попробуем. Через несколько минут они уже шли по песку. Волны касались ног, одежда темнела, намокая. Луна отражалась в воде, и мир стал каким-то мягче, проще. Они плескались, смеялись, брызгались, будто снова стали детьми. И тяжёлый ком тревоги, сжемавший Лисе грудь последние дни, начал растворяться в шуме прибоя. Армин всегда умел так — рядом с ним становилось легче дышать. Лиса попыталась догнать его, ныряя навстречу волнам, но поскользнулась на камне и почти ушла под воду. Сильные руки подхватили её мгновенно, удержали. — Эй, осторожнее! — засмеялся Армин, прижимая её к себе, чтобы она снова нашла опору. Лиса подняла взгляд — и на секунду замерла. «Ого...» — мелькнуло в голове. — «Он стал гораздо сильнее. Уже не тот нерешительный мальчишка из разведкорпуса». Армин улыбнулся, даже не подозревая о её мыслях, и помог ей встать на ноги. Сердце Лисы ускорилось — не от страха, а от неожиданного тёплого волнения. Между ними скользнула тонкая, почти невесомая искра. И тут же растворилась в весёлых брызгах, когда они снова принялись дурачиться. На утро Лиса проснулась с лёгкой усталостью и вышла на террасу с чашкой кофе. Город сонно мерцал утренним светом. — Леви... — прошептала она, сжимая пальцами тёплую чашку. — Такой непонятный. Холодный. И что теперь делать? Она думала о его взгляде, о резких словах, о том поцелуе, который оставил слишком много вопросов. С каждым новым витком мыслей становилось ясно: ответов не будет, по крайней мере скоро. Несколько дней они не пересекались. Лиса полностью ушла в работу. Зато Армин заглядывал всё чаще. По утрам они пили кофе, обсуждали новости и просто разговаривали ни о чём. По вечерам он провожал её домой, как будто это было само собой разумеющимся. И каждый раз его появление водило по губам тихую улыбку. Он был рядом. Он поддерживал. Он дарил тепло. А где-то глубоко внутри всё ещё жила тонкая, болезненная нить, тянущаяся к Леви — и такая же тонкая надежда, что когда-нибудь они смогут разобраться в том, что между ними осталось несказанным. А в это время... Леви злится на себя. Не на неё. На себя. На то, что сорвался. Что позволил себе лишнее. Что поцеловал — и чёрт его знает, чего он хотел больше: продолжения или чтобы всё исчезло. «Дебил. Нормально было? Нормально. И надо было обязательно открыть рот и испортить всё? Молодец.» Его бесит даже не сам поцелуй — он его и не отрицает — а то, что он сразу после этого оттолкнул её. Сказал «иди». Резко, грубо, как будто она была помехой, а не той, кого он сам потянул ближе. Леви делает то, что делает редко — решается действовать. Коротко. Чётко. Без глупостей. Он идёт к её мастерской. Он заходит — и замирает. Лиса сидит за маленьким кофейным столиком, нога аккуратно закинута на ногу, газета в руках. Свет ложится на неё мягко, и в этот момент она кажется спокойной, нормальной, совершенно недосягаемой. Леви стоит секунду в дверях, будто собираясь с мыслями. Потом тихо закрывает за собой дверь. — Лиса, — коротко произносит он. Голос ровный, но в нём где-то глубоко есть колебание. — Нам нужно поговорить. Она поднимает глаза. Удивляется, но не отводит взгляд. — Я думала, ты — она чуть пожимает плечами. — не придёшь. Он откашливается, подходя ближе, рука в кармане, взгляд прямой, чуть хмурый, но не злой. — Вчера... — он будто проглатывает лишние слова. — Я перегнул. Лиса открывает рот, чтобы что-то ответить, но Леви продолжает, не давая ей развить тему: — Поцелуй это не ошибка. Ошибка — то, что я сказал после. Тишина повисает. Настоящая. Густая. Она смотрит на него — и впервые за эти дни в её взгляде появляется тепло. Совсем тихое. Разговор начинает выравниваться — естественно, без лишней мягкости. Лёгкая, аккуратная волна чего-то нового. Они даже пару раз обмениваются короткими улыбками — осторожными, но искренними. И в этот момент... Двери мастерской нараспашку. — Лиса! Привет! — влетает Армин, улыбаясь и держа в руках два стаканчика кофе. — Я принёс тебе... Он осекается. Леви застывает. Армин — тоже. Повисает секундна тишина, острое, неловкое «что тут происходит». Леви оценивает их обоих одним взглядом. Быстро. Холодно. Трезво. Стаканчики в руках Армина. Расслабленная поза Лисы. Её тихая улыбка. И то, как Армин естественно шагнул к ней, как будто делает это каждый день. Всё складывается слишком понятно. Леви коротко моргает — едва заметно. Кивает. И делает шаг назад. — Понятно, — тихо бросает он, почти себе под нос. Лиса резко встаёт: — Подожди, Леви. Это не то, что ты... Но он уже поворачивается, словно рубит разговор одним движением. — Это не моё дело, — отрезает он так же спокойно, как будто говорит о погоде. — Не буду мешать. И прежде чем она успевает обойти стол, его фигура исчезает за дверями мастерской. Как тень. Быстро и бесшумно. Лиса остаётся стоять, сердце падает куда-то в живот. Армин смотрит на неё, растерянный: — Лиса, что это было? Но она уже не слышит. Она смотрит в сторону двери, за которой Леви только что ушёл, и впервые по-настоящему понимает. Что он пришёл. Что хотел поговорить. Что сделал шаг навстречу. И что именно этот шаг сорвался в самый неправильный момент. Лиса резко повернулась к Армину: — Подожди меня здесь. Пожалуйста. Тон был такой, что возражать он даже не попытался. Армин лишь кивнул, всё ещё не понимая, что произошло. Лиса выбежала из мастерской — и, к счастью, Леви ушёл недалеко. Он шёл быстрым шагом, плечи чуть напряжённые, но не настолько быстро, чтобы она не могла его догнать. — Леви! — крикнула она. Он замер. Буквально на полушаге. И только тогда медленно повернулся, будто заранее готовясь оттолкнуть любой её аргумент. — Чего тебе? — спросил он хрипло, без привычной колкости. Скорее устало. Лиса остановилась в двух метрах от него — будто эта дистанция была натянутой струной. И вдруг её прорвало. — Я думаю о тебе постоянно, понимаешь? — голос дрогнул, но она продолжила. — И здесь. И дома. На Парадизе. В разведкорпусе, когда мы каждый день могли умереть. Ты всегда был в моих мыслях, Леви. Всегда. Он моргнул — медленно, осторожно, как будто каждое слово было для него чем-то неожиданным. Она втянула воздух, делая шаг ближе. — Я не смела говорить, потому что ты — капитан. А я... я была никем. Просто помощницей. И мне казалось, что если я скажу хоть слово, всё развалится. Леви развернулся к ней полностью. Он слушал. Не перебивал. Только взгляд становился всё глубже — и в нём появлялось то, что он никогда не показывал. Сдержанное удивление. И что-то ещё тёплое. Опасно тёплое. Лиса продолжила, почти шёпотом: — Ты для меня всегда был важнее, чем я могла себе позволить. Между ними оставалось меньше метра. Леви сделал один шаг. Потом второй. И в какой-то момент он перестал думать — или перестал сопротивляться тому, что и так рвалось наружу. Он схватил её за затылок — уверенно, резко, совсем не нежно. — Чёрт бы тебя побрал, Лиса, — прошептал он, прежде чем накрыть её губы. Поцелуй был жадным. Сильным. Глухим от всех слов, которые он не сказал раньше. Он дышал тяжело, будто все эти годы держал себя за горло и только сейчас позволил отпустить. Лиса буквально растаяла под его руками. Ответила сразу — так же горячо, так же отчаянно. Пальцы вцепились в ворот его куртки, притягивая его ближе, ближе, пока между ними не осталось вообще ничего. Когда он наконец отстранился, Леви держал ладонь на ее щеке, дыхание всё ещё сбившееся. — Ты понятия не имеешь насколько долго я этого хотел, — тихо сказал он. Но это уже было новым началом.