о любви нужно писать нотами

      Последние месяцы в школе выпускники предпочли бы назвать полной суматохой, а ещё лучше – управляемым хаосом. Пока на улице с каждым днём становилось всё теплее, распускались почки, а весна окрашивала всю территорию в зелёные оттенки, двенадцатиклассники видели только четыре стены и солнечные лучи, что пробирались в учебные классы сквозь окна.       У Тэхёна пухла голова от количества информации, он даже перестал посещать репетиции, сосредоточившись на стандартизированных тестах, необходимых для поступления, и остальных экзаменах. Некоторым ученикам жилось проще, ведь они давно определились со своей будущей профессией, заранее сдали важные тесты и слегка расслабились, когда получили письма, в которых, если читать между строк, было написано, что после выпускного пора паковать чемоданы и начинать готовиться ко взрослой жизни. Ближе к концу мая, после весенних каникул и вступительных экзаменов, начались итоговые, от которых двадцать пятому тоже хотелось взвыть. Ему приходилось навёрстывать упущенное в ускоренном темпе, а не чувствовать себя почти беззаботно, как тот же Чонгук и все умные люди, которые учились нормально весь год.       Двадцать пятый, когда у него появлялось время подышать, обнимал своего парня и говорил, что очень гордится им. Несмотря на периодические конфликты, у девятнадцатого была отличная успеваемость благодаря тому, что он легко усваивал материал. Вот так живёшь с человеком в одной комнате несколько месяцев, влюбляешься в него, планируешь переезжать с ним в Бостон, доверяешь ему все свои секреты, а после давишься чаем и практически отправляешься в иной мир, потому что видишь его высокий средний балл…       «Ушёл на пробежку с Намджуном. В твоей тумбочке я спрятал шоколадный батончик, со мной можешь не делиться и эгоистично съесть его без меня… Люблю тебя!»       Тэхён ставит зубную щётку в стакан и отрывает записку от зеркала. Перечитывает её не меньше десяти раз, водит по бумаге подушечками пальцев, словно она передаст тепло, и улыбается как… влюблённый дурак. Он обожает Чонгука за многое, но эти маленькие записки – его лучшая идея.       Двадцать пятый умывается, быстро моется, но не спешит выходить из ванной. Стоит напротив зеркала, придирчиво рассматривает своё отражение, проходясь взглядом по лицу и обнажённому телу. Выглядит… утомлённо. Не зря мудрые люди говорят, что экзамены – источники стресса. Самое сложное осталось позади, нужно пережить лишь выпускной вечер, но учёба высосала из него все силы и желание вставать с кровати ещё неделю, чем Чонгук, конечно же, пользовался.       — Прячешься? — на лице девятнадцатого появляется тень улыбки, когда он приоткрывает дверь в ванную и видит перед собой полностью голого Тэхёна. Подойдя ближе, обвивает рукой талию и обнимает двадцать пятого со спины, целуя его в шею. — Нет, отец, этот вопрос был адресован не тебе, — одна рука Чонгука прижимает к уху телефон, а вторая наглеет, скользит ниже, к животу Тэхёна, из-за чего тот откидывает голову на чужое плечо и шёпотом просит прекратить. — Что ты имеешь в виду? — хмурит брови, точно скоро начнёт ругаться с господином Чоном, но не останавливается. Между ответами разрешает себе обхватывать губами мочку уха и посасывать её, а пальцами впивается в бок парня, намекая на то, что после пробежки он не откажется принять вместе душ. — Мы это уже столько раз обсуждали. Я не полечу в Сеул ни после выпускного, ни через пару месяцев, своим бизнесом в Корее занимайся самостоятельно. Или донимай звонками Чонхёна. Может, он тебе более доходчиво объяснит, что у меня есть дела поважнее, — и это «поважнее» сейчас закусывает нижнюю губу, чтобы никак не выдать своё присутствие, пока Чонгук, переместив руку на грудь, играется пальцами с соском. — Начинается… Снова я плохой сын. Тебя никто не заставляет бросать работу в Денвере и приезжать. Лично я твою важную персону на свой выпускной не приглашал, — Тэхён краснеет то ли от того, что задерживает дыхание, то ли от настолько приятных действий, а девятнадцатый на это слабо улыбается. — Да-да, хорошо. Иди к чёрту, — раздражённо выдохнув, сбрасывает звонок и кидает телефон на тумбу, но расслабляется, когда переключает внимание на Тэхёна. — Не смотри так.       Двадцать пятый не может осуждать Чонгука. Он больше волнуется за нервную систему своего парня, чем за господина Чона и его «задетые» родительские чувства.       — Мне даже любопытно… — Тэхён поворачивается к девятнадцатому, обхватывает ладонями непривычно хмурое лицо и оставляет поцелуи на щеках, стараясь разрядить обстановку. — Ты когда-нибудь перестанешь грубить отцу?       — Конечно. После того, как он перестанет пилить меня и называть непослушным малолетним идиотом, — ответно целует в уголок губ, отходит от Тэхёна, раздеваясь и бросая в корзину для грязных вещей майку, джоггеры и нижнее бельё. — Давай пока что сменим тему и поговорим о наболевшем? Сегодня Эмма заявила, что пойдёт на церемонию вручения дипломов в чёрном платье. Почти в таком же, как у Одри Хепбёрн в «Завтрак у Тиффани», — выходит из ванной, повышая голос, чтобы Тэхён услышал все его жалобы. — Поэтому и я обязан выбрать подходящий костюм. Мало того, что нам отменили школьный бал из-за кучки кретинов, которые решили помериться членами и подрались во время баскетбольного матча, так ещё захотели сделать тематический выпускной. Вот оно мне надо? А тебе? — бубнит, пока роется в шкафу и ищет нужную одежду. — Пойду в пеньюаре Эммы.       Тэхён всё прекрасно слышит и пытается смеяться как можно тише.       — Ты будешь выглядеть очень соблазнительно, но не думаю, что родители выпускников такое оценят.       — Как будто меня это волнует, — возвращается в ванную уже с самодовольной улыбкой на лице и чистой одеждой. Оставляет вещи на стеллаже, уменьшает расстояние с Тэхёном и одним рывком притягивает его к себе, укладывая ладони на ягодицы. — А давай…       — Нет, Чонгук, никаких пеньюаров на моём теле. Извращенец.       — Как скажешь, — разочарованно вздыхает. — Но не делай вид, что тебе не хочется продуктивно начать утро.       Жар чужого тела пробирает до костей. Девятнадцатый засыпает влажными поцелуями шею Тэхёна, толкает его бедром в сторону ванны и пропускает мимо ушей «мы же опоздаем на репетицию выпускного». Не беда, весь мир может подождать.       У Чонгука часто бывало игривое настроение, его неиссякаемая энергия распространялась и на всё то, что касалось близости. Сперва Тэхёна смущало то, что его хотели зажимать возле любой поверхности, но ему нравилось дразнить Чонгука, особенно во время перерывов в столовой или кафе, когда можно было опускать руку и гладить крепкие бёдра где-то под столом, а после ощущать железную хватку на своём теле и улыбаться на просьбы быть тише, так как кто-то мог услышать стоны из душевой.       Тэхён неоднократно писал в своём дневнике, что встреча с Чонгуком стала для него неожиданным, но самым бесценным подарком. Двадцать пятый так любил девятнадцатого, что все эти чувства уже перестали помещаться в сердце, поэтому он считал, что слово «безгранично» придумано именно для любви. Она не имела предела, чётких рамок, всё расширялась и расширялась, как непостижимая Вселенная. О девятнадцатом хотелось столько всего написать, но вместо этого, отказавшись от лишних слов, можно было оставить на листе только «я тебя… безгранично, Чонгук, вопреки всему».

🎶

      Чаще всего в Вайоминге ощутимо теплеет только летом, а в мае, даже под конец месяца, всё равно немного прохладно. Но в этом году весна захотела порадовать всех солнечной погодой, так что каждый день, когда не шёл проливной дождь, старшеклассники выбирались на улицу и во время ланча, и после уроков, что уже были больше чем-то формальным, нежели необходимым. В воздухе витал запах цветущих деревьев и кустарников, а слабый ветер шелестел зелёными листьями. Некоторые школьники сидели прямо на траве и активно обсуждали тематику выпускного, что состоится через неделю, но многие прятались от солнца под деревьями, где появлялась тень благодаря раскидистым ветвям.       — Вы не представляете, как меня радует то, что нас больше не будут заставлять примерять мантии, фотографироваться и готовиться к выпускной церемонии так, будто к нам приедет сам президент Америки, чтобы вручить дипломы, — отлепившись от тетради с полуготовой речью и поднимая голову с деревянного стола, выговаривается Намджун, а Юнги с Чимином просто вздыхают. — Я лучше дважды сдам экзамены, чем ещё хотя бы раз соглашусь отрепетировать свою речь.       — Кто виноват в том, что у тебя самый высокий средний балл? Ты. Так что неси своё бремя с гордо поднятой головой, — спокойно отвечает Эмма и подносит маленькое зеркальце к лицу, подкрашивая губы блеском. — Почему ты так переживаешь? Поблагодаришь преподавателей за то, что они вытрепали тебе все нервы, пожелаешь выпускникам не попасть в исправительные колонии раньше тридцати и… всё. Прощай, школьная жизнь. О, девятнадцатый! — заметив друга в компании Тэхёна и Хосока, перестаёт копаться в косметичке и вскакивает со своего места. — Здесь свободно, — вцепившись в широкие плечи, усаживает озадаченного Чонгука на скамейку и располагается рядом. — Как дела?       Девятнадцатый глядит то на своих друзей и Тэхёна, то на неусидчивую Эмму. Она ведёт себя так подозрительно, что невольно делается поспешный вывод.       — У тебя где-то на территории школы есть тайник с марихуаной? Прекращай курить эту дрянь…       — Я стараюсь быть вежливой, чтобы тебя задобрить, — сокрушается девушка. — Двадцать пятый, ничего личного, но вечером мне понадобится тело твоего бойфренда, — бросает взгляд на Тэхёна, который вполне нормально реагирует на такие заявления. Знает, что Эмма влюблена в Бенджамина, но яростно это отрицает, а басист, наверное, и не догадывается. — Если я не задушу его галстуком, то ты тоже сможешь оценить наши наряды.       — Он хочет пойти на выпускной в твоём пеньюаре, — наклоняя голову набок и не слушая шутки друзей, Тэхён смотрит только на Чонгука. Тот ничего не отвечает, но по его глазам и улыбке понятно, что сегодня галстук будет использоваться не по назначению.       — Они всегда себя так ведут? — Намджун, отвлекаясь от зачёркивания ненужных слов в тетради, поочерёдно разглядывает парней.       Чимин перестаёт наблюдать за тем, как Юнги рисует карандашом в своём скетчбуке школьный двор, и качает головой.       — К сожалению… — вместо Чимина на вопрос отвечает Хосок.       — Какая жуть, — притворно кривится Намджун, но мечтает о такой же жути. С библиотекарем.       — Меня окружают одни гомосексуалы… — Эмма подпирает щеку ладонью, и, дотянувшись до пиджака Чонгука, вертит пальцами пуговицу на рукаве. — Вы не подумайте, что я против такой компании, всех вас ценю и обожаю, но с кем прикажете целоваться после выпускного?       — Тебе подсказать? — выгибает бровь Юнги.       — А ты дальше молчи и твори свой… что там у тебя? — приподнимается со скамейки, заглядывая в скетчбук. — Пейзаж.       — Знаешь, тринадцатая, — на лице Юнги появляется хитрая улыбочка. Он даже карандаш откладывает, чтобы ничего не отвлекало от разговора. — Ходят слухи, что в одиннадцатом классе учится парень с рыжими волосами. Не Лилу из фильма «Пятый элемент», но тоже привлекательный. Жаль, что слепой, не замечает очевидного уже несколько месяцев, зато добросердечный, когда вкусно поест. И гитара у него есть, и наркотики не употребляет, и тебя, неугомонную, сможет вытерпеть. Так что ты присмотрись к пареньку, вдруг он согласится состариться именно с тобой.       — А ты юморист, — с сарказмом. — Мне нравится!       — Кто тебе нравится? Наш художник? — появившийся словно из ниоткуда Бенджамин садится возле Чонгука и Эммы, случайно задевая её плечо своим, а девушка, которую обычно не заткнуть, понижает голос и говорит, что басист вечно где-то шастает, пропуская все интересные разговоры.       — Да уж, сумасшедший дом, — комментирует происходящее Хосок. — Мне нравится…       Новенький думал, что в этой школе сотрут его индивидуальность, превратив в блёклое пятно, ничем не отличающееся от остальных учеников. Ему казалось, что он станет не Ким Тэхёном, а просто двадцать пятым, который ничего из себя не представляет и не имеет никаких целей в жизни. Как же парень ошибался. Не существовало в мире таких слов, что были способны правильно описать все те чувства, которые Тэхён испытывал, когда проводил время со своими друзьями. Они такие разные, что иногда удивляло то, как эти ребята смогли найти общий язык. И всё ещё не укладывалось в голове то, что частная школа в Вайоминге подарила ему гораздо больше, чем отняла: близких людей, желание стремиться к своей мечте, возможность побыть в составе рок-группы, какой-никакой опыт, любимого человека… Это ценнее всего того, что у него когда-либо было.       Возможно, после выпускного они больше никогда не увидятся, не соберутся вместе такой дружной компанией, чтобы поспорить о всяких мелочах, обсудить костюмы и платья, грядущие перемены или планы на жизнь. Но в это мгновение нет никакого «вчера» или «завтра», есть только не менее важное «сегодня». Что бы ни случилось в будущем, сейчас Эмма отодвигается от Бенджамина в сторону Юнги и тычет пальцем в его бок, привлекая внимание других школьников. Чимин никак не защищает своего парня, потому что тот заслужил. Чонгук, Тэхён и Намджун наслаждаются представлением, а Хосок, потягивая через трубочку любимый лимонад, что-то печатает своей девушке и второй раз за день напоминает всем, как ему нравится этот сумасшедший дом.       Какая идиллия. Теперь всё как всегда. Правильно. Привычно?

🎶

      В большинстве случаев парковка, расположенная недалеко от центрального входа в школу, пустовала, но в этот субботний вечер она выглядела как выставка элитных автомобилей. Родители выпускников приехали посмотреть на строптивых детей, сделать вид, что гордятся их достижениями, если таковые имелись, и покрасоваться перед другими богатыми людьми. Складывалось впечатление, что всю церемонию организовали для основных спонсоров школы, а не двенадцатиклассников. Кто-то действительно был рад увидеть своего ребёнка, а кто-то вёл себя холодно, время от времени отвечал на звонки или курил на парковке, разговаривая то с кем-то из родителей, то с личным водителем.       В коридорах нет бессмысленной суеты. По сути, выпускной вечер – формальное мероприятие, символизирующее прощание со школой. Это в других учебных заведениях веселятся, получают все свои важные документы и уезжают кутить несколько дней подряд, отмечая начало нового этапа в жизни. Но в этой школе выпускной проходит иначе: никакого праздничного ужина, шикарных фотосессий и вечеринок. Просто вручение дипломов, награждение лучших учеников и немного танцев. Обстановка слишком… торжественная, безупречная до тошноты. Хочется развеяться, расслабиться хотя бы на собственном выпускном, а не думать о том, что нужно следить за словами и выпрямлять спину всякий раз, когда мимо проходят учителя и родители учеников с персональной охраной, будто здесь не школа, а притон или мафиозное сборище.       Тэхёна, в отличие от Чонгука, приводит в восторг то, что выпускной сделали тематическим. Он благодарен всему школьному совету и одноклассникам за то, что они проголосовали именно за «Золотой век» Голливуда. Теперь у него есть возможность насладиться живой музыкой, в основном – джазом, и полюбоваться старшеклассниками в роскошных нарядах. Под тёмно-синими мантиями девушек скрываются вечерние облегающие платья в пол, под шапочками – идеальные укладки, а на руках можно увидеть длинные перчатки. Нет меховых накидок, зато макияж полностью соответствует тому времени: яркий, но не кричащий. Парни выглядят не менее красиво: с уложенными волосами и в классических дорогих костюмах они похожи не на своевольных конфликтных школьников, а на достойных наследников, чему не могут нарадоваться некоторые родители.       Тэхён не считал, что оделся слишком нарядно. Пусть это не то, что он часто носил в повседневной жизни, ведь предпочитал смесь удобства и элегантности, но какая-то часть его сердца принадлежала классическому стилю. Он и Чонгук, как ни странно, выбрали похожие оксфорды и приталенные чёрные костюмы, хотя в этом плане их вкусы очень отличались. Правда, девятнадцатый остался верен своим браслетам, любимому цвету и позиции «нет, никаких удавок, на моей шее может сидеть только мой парень», а Тэхён дополнил образ белоснежной рубашкой, что идеально подчёркивала фигуру, маленькими запонками и тёмным галстуком. Печально, что всю эту красоту временно скрывала мантия.       Школа тоже преобразилась, создав правдоподобную иллюзию комфортной и непринуждённой атмосферы, будто пару дней назад не было ни очередной драки между учениками, ни привычных разговоров с миссис Смит. В зале, где пройдёт выпускной, уже сверкают гирлянды, кое-где видно золотые шары и композиции из живых цветов. Возле окон установлены столы с закусками и бокалами с шампанским, что предназначено только для родителей. А для недовольных этим фактом выпускников поставили газировку, сок и воду.       Тэхён пока что не собирается занимать своё место в зале. Мысленно матерясь на Чонгука, который задержал его в комнате, и поглядывая на наручные часы, он несётся по коридору, чтобы попасть из одного корпуса в другой.       Двадцать пятый долго не знал, кого пригласить на выпускной. Парень мало с кем общался, так что ему пришлось обратиться к Хосоку с просьбой оказать маленькую услугу и позволить ему позвать Юки на праздничный вечер. Тэхён с девушкой хотя бы изредка пересекался и разговаривал, поэтому она была наиболее хорошим вариантом. Хосок поворчал лишь для вида, говоря, что у него отнимают самое драгоценное, и попросил беречь Юки, но ни в коем случае не танцевать с ней контемпорари, иначе будет сильно ревновать.       Новенький подносит руку к двери, чтобы постучать, но она открывается прямо перед его лицом, а на пороге появляется…       — Ничего себе, — вполголоса произносит Тэхён, пристально рассматривая внешний вид девушки. — Выглядишь… восхитительно.       Юки выбрала себе наряд, что был вдохновлён образом Мэрилин Монро: такие же короткие светлые локоны, белое длинное платье, а изюминкой стали красная помада на губах и аккуратные стрелки, подчёркивающие большие тёмно-карие глаза.       Когда они впервые встретились, двадцать пятый подумал о том, что у Юки такая идеальная кожа, похожая на фарфор, и очень деликатные черты лица, что свойственны японкам. Со стороны она казалась спокойной и рассудительной, даже чертовски милой, но Хосок лучше всех знал, что в этой девушке живёт маленький чертёнок.       — Я слышала, как ты бежал, — приветливо улыбается. — И… спасибо за комплимент. Мне нужно надеть мантию, подождёшь ещё несколько минут?       Тэхён утвердительно кивает, поправляя свою шапочку выпускника и стараясь выглядеть как флегматик, у которого всё под контролем. Но на деле же он каждые десять секунд поглядывает на часы, желая научиться останавливать время. Парень ненавидит опаздывать, пунктуальность у него в крови, так что ему сложно держать себя в руках, когда есть шанс, что перед началом церемонии он не успеет убедиться в том, что гитара настроена правильно. Если возникнут непредвиденные проблемы, группа поддержит, а Чонгук точно не останется в стороне, но Тэхён не может не переживать. Это же его первое, такое долгожданное выступление, о котором он долго мечтал…       Парень и не заметил из-за своего волнения, когда он, проявив галантность и взяв Юки под руку, успел оказаться в зале. В помещении уже почти не было свободного пространства. Родителей учеников усадили около панорамных окон, слева выделили места учителям и техническому персоналу, а выпускники заняли все кресла в центре. Среди всей этой огромной шумной толпы двадцать пятый даже не надеялся увидеть Мунбёль и Джеймса. Да и хотел ли он, чтобы они приехали? Ради чего? Слушать очередное «какой Бостон, ты там совсем с ума сошёл?!» уже нет ни сил, ни желания.       Музыканты перестали играть, когда на сцену вышел мистер Аллен и начал рассказывать родителям выпускников, что все они проделали огромную работу, отлично потрудились и всё в таком духе. Классическая лапша, которую Тэхёну хотелось снять со своих ушей, но приходилось делать вид, что тот говорил правду. Позже дали слово президенту класса, который сказал примерно то же самое, только пожелал всем старшеклассникам больше ума и меньше драмы в жизни, на что те отреагировали усмешками. А перед вручением дипломов с медалями и финальной частью вечера, к счастью, позволили излить душу выпускнику с самым высоким средним баллом. Было заметно, что Намджун слегка нервничал, в мыслях проклинал свой интеллект, мог запинаться, когда переводил взгляд в зал. Но всё же собрался и попросил не судить строго за растерянность, поскольку «знаете, это мой первый выпускной, так волнительно».       Двадцать пятый окончательно расслабился, когда увидел, как директор пожимал Чонгуку руку, отдавая заслуженный диплом. Новенький хотел бы обнять своего парня, поздравить его, но нужно было сдерживаться до конца вечера, что, надо сказать, безумно расстраивало.       — У девятнадцатого столько потенциала, — голос Смит, что поменялась местами с каким-то учеником и оказалась среди выпускников в первом ряду, заставляет Тэхёна вздрогнуть. — Но, двадцать пятый, скажи мне… Есть ли в этом толк, когда он тратит свою жизнь на конфликты и игры в любовь?       — Затрудняюсь ответить, миссис Смит, — нервно облизывает пересохшие губы, но это единственное, что выдаёт его волнение. Он не хочет слушать эту женщину и все бредовые мысли, что как-либо касаются Чонгука. У неё слишком предвзятое отношение, так что она никогда не скажет ничего хорошего. Это же не её любимый Алекс, который наконец-то перестал нервировать одноклассников, но изредка всё же открывал рот. — Не думаю, что вы вправе осуждать девятнадцатого или говорить что-то о любви, — смеряет взглядом Смит и шепчет почти беззвучно: — Вы забыли? У вас нет сердца.       Женщина выдавливает из себя насмешливую улыбку, вспоминая, кому принадлежат эти слова.       — Ты ещё совсем юный и доверчивый, чтобы понимать, как устроен мир. Люди черствеют, когда их предают. И он, — указывает подбородком на Чонгука, — поможет тебе в этом убедиться.       Девятнадцатый стоит недалеко от выхода из зала и о чём-то спорит с отцом, который удостоил всех своим присутствием. Чонгук очень похож на своего родителя, почти его копия, только у господина Чона более короткая стрижка и высокий рост, а за плечами – успешный автомобильный бизнес и больше шестидесяти лет жизни. Мужчина держит руки в карманах брюк и сдержанно отвечает на слова сына, но если присмотреться, то можно заметить, что его терпение начинает лопаться.       Нахмурив брови и повернув голову в сторону женщины, Тэхён забывает о том, что находится не в её кабинете.       — Не оправдывайте свои плохие поступки разбитым сердцем. И не нужно считать, что все такие же козлы, как…       — Почему ты никому не рассказал о моей маленькой тайне? — как обычно меняет тему, интересуясь только тем, что ей нужно услышать.       Странно, что Смит не стала давить на Тэхёна, чтобы приструнить Чонгука. Наверняка понимала, что она находилась не в самом выгодном положении, так как если бы всплыл один интересный секрет, пострадала бы не только её репутация и семья. По этой причине женщина сознательно сдерживала себя, а сыну запретила подходить к девятнадцатому и двадцать пятому, благодаря чему получилось дожить до конца семестра без переломанных костей, раскрытых тайн и публичных скандалов.       Тэхён на несколько секунд задумывается об истинной причине своего молчания. Боялся? А за кого? За собственную задницу? Это вряд ли.       — Был уверен в том, что если я открою рот, вы будете издеваться над девятнадцатым, чтобы сделать больно мне.       — Сообразительный мальчик. Потому что чувства – это уязвимость, — напоминает, улыбаясь уголком губ. — И в этом ты тоже успеешь удостовериться.       После разговора с женщиной Тэхён мало что помнил. Кажется, были объятия с Юнги и Чимином, медленный танец с Юки, какие-то поздравления от Сокджина. Родители выпускников говорили тосты, затем к ним присоединились и учителя, будто все они находились на свадьбе, а не на выпускном. Кто-то даже умудрялся веселиться в этом, как сказал бы Хосок, сумасшедшем доме. Вокруг двадцать пятого происходил полнейший хаос, но он надеялся, что Чонгук, который вышел из зала вместе с отцом, вернётся как можно скорее. У него всегда получалось заставлять замереть весь мир. Он умел убеждать окружающих в том, что всё было и будет хорошо. Тэхён не хотел позволять зерну сомнения прорасти в нём лишь из-за того, что миссис Смит попыталась внедрить в его голову что-то подобное на «все предают, даже он это сделает».       Нет, не сделает, Чонгук – не все, как бы наивно это ни звучало. Разумеется, переезд с любимым человеком в другой штат – это смелый и серьёзный шаг, не каждый к этому готов, не каждая пара справляется с трудностями, что в любом случае возникают на их пути. Но Тэхён искренне верит, что Чонгуку можно доверять. Даже если что-то не склеится и они разойдутся, девятнадцатый не станет его предавать, не будет обливать грязью и говорить, что их отношения – худшая ошибка. Это же… Чонгук. Такой общительный, такой настойчивый, такой заботливый. Самый невероятный.       — Позволишь пригласить тебя на танец?       Тэхён перестаёт думать обо всём на свете, когда видит перед собой протянутую руку Чонгука, уже облачённого только в чёрный костюм, и родную мягкую улыбку на его губах.       — Что? — растерянно моргает, поднимаясь с кресла. Двадцать пятый считает, что кто-то подсыпал в апельсиновый сок какую-то гадость, что способна вызывать галлюцинации.       — Потанцуй со мной, — притягивает к себе за поясницу, подмигивает Юки и Эмме, которые стоят в стороне и тихо пищат от умиления, и, не оставляя Тэхёну никакого выбора, ведёт его в центр зала, где есть свободное пространство.       Чонгук не знает о существовании неловкости. Его руки оказываются на талии двадцать пятого, а нос зарывается в чужие волосы. Он двигается медленно, не танцует что-то конкретное, едва качается из стороны в сторону и просто дышит, будто за весь вечер соскучился так, что теперь не может насытиться.       — Что ты творишь? Мы не можем… — опуская ладони на грудь Чонгука, хочет отодвинуть его от себя, но тот не отстраняется ни на миллиметр.       — Что нам сделает мистер Аллен? Отберёт диплом и будет использовать его в качестве подставки для чашки? Расслабься, пожалуйста, всё хорошо.       Тэхён выдыхает и прижимается к нему чуть-чуть ближе, обвивая рукой шею. Чувствует спиной и затылком удивлённые взгляды, но девятнадцатый так умело успокаивает ласковыми поглаживаниями, что все люди превращаются в фоновый шум.       — А как же господин Чон? У него сердце не остановится от того, что он видит своего сына с каким-то парнем?       — Ради отца и его незабываемых впечатлений я готов поцеловать тебя прямо на сцене.       И он целует. Не там, где хотелось бы, и без шокирующего продолжения, а очень мимолётно, едва ощутимо, и только в висок. А когда Тэхён решается на ответный поцелуй, Чонгук внезапно понимает, что подарил бы такому человеку целый мир. Да, у него есть только влюблённое сердце, электрогитара и вагон амбиций, но он почему-то уверен, что двадцать пятому будет достаточно и этого.

🎶

      Стоя возле панорамного окна в библиотеке, Чонгук не спеша застёгивал помятую чёрную рубашку. В читательском уголке, где он чаще всего бывал с Тэхёном по вечерам, было очень тихо, оттого и комфортно. На улице уже давным-давно стемнело, поэтому пришлось включить гирлянды. В голове не вертелось ни одной лишней мысли. Чонгук не думал о том, что родной отец оскорбил его с ног до макушки за отношения с парнем, не вспоминал его «останешься без цента в кармане и с голой задницей, если поедешь в Бостон с этим человеком». Даже забавляла столь острая реакция, все эти угрозы и изумлённое лицо родителя, когда девятнадцатый сказал, что он никогда не заслуживал Миён. Всего несколько слов, но они заменили массу бесполезных просьб заткнуться и прекратить насмехаться над Тэхёном.       Чонгук скучает по маме, он никогда не посмеет забыть о ней, не перестанет звонить другу и просить иногда заходить в колумбарий в Денвере, чтобы поставить Миён свежие розовые гипсофилы. Но нужно двигаться вперёд, жить дальше, иначе парень просто-напросто спятит.       Скорее всего, она была бы недовольна тем, что Чонгук потратил столько времени на погребение своего потенциала. Но парень считал, что мама смогла бы понять его выбор и то состояние, в котором он находился после её смерти. Поступил бы в музыкальный колледж, а дальше что? Всё тот же путь, но без важных людей, с которыми познакомился в частной школе. Он ненавидел это место, в то же время любил тех, кто стал частью его жизни.       Концерт прошёл шумно и эмоционально, двадцать пятый был в восторге не меньше, чем выпускники, которые остались ночевать в общежитии, а не уехали вместе с родителями. Водитель Тэхёна позвонил и предупредил о том, что приедет рано утром в воскресенье, так что придётся немного подождать. Чонгук мог бы сесть в автомобиль отца и тоже убраться из этого гадюшника, но, очевидно, были дела поважнее. Сначала он нашёл ближайшую камеру видеонаблюдения и, показав средний палец, попросил всех отсосать, а после привёл Тэхёна в библиотеку и долго от него не отлипал.       Они не постеснялись осквернить читательский уголок. Дважды. Как хорошо, что Сокджин никогда не узнает о таком грешном поступке.       — У меня есть для тебя… кое-что, — Тэхён подходит к креслу, где ещё перед близостью оставил свой пиджак, и достаёт из кармана маленький подарок. — Четыре года назад мы с родителями побывали на Сицилии. Я купил себе этот браслет, кажется, за шесть долларов, потому что он мне просто понравился, — перебирает пальцами круглые пористые бусины из лавовых камней, вспоминая времена, когда всё было намного проще.       Чонгук не перебивает и внимательно слушает его рассказ. Он молча опускается в широкое кресло и усаживает Тэхёна на свои колени, а тот расплывается в улыбке, стараясь сосредоточиться на том, что изначально хотел сказать.       — Не уверен, что это работает, но мужчина, который продавал разные сувениры, сказал мне, что у этого браслета есть волшебные свойства, представляешь? — слишком наигранно спрашивает, пока Чонгук запускает ладони под его рубашку и не менее театрально удивляется. — Он, по словам торговца, успокаивает и помогает пережить жизненные перемены. Нам это точно пригодится. А ещё мне кажется, что такой браслет будет идеально сочетаться с твоими, — осторожно надевает на руку девятнадцатого свой подарок и закрывает глаза, когда горячая ладонь проходится по спине. Тэхёну очень не хватает дневника, чтобы правильно описать эмоции и чётко выразить благодарность человеку, которого ему подарила эта школа или, вероятно, сама Судьба. Парень обязательно напишет, что в Чонгуке невозможно не утонуть, он же как магнит, нечто тёплое-тёплое, такое родное, что ради будущего с ним можно переехать в Бостон, в любой другой штат или даже страну, потому что… — Я так люблю тебя, девятнадцатый. Ты же знаешь, что люблю? Очень-очень сильно.       Конечно же, он знает. И Чонгук любит двадцать пятого. Очень-очень сильно или… Нет, во много раз сильнее. От Денвера до Тусона. От Луны до Земли. Безраничнее, чем целая непостижимая Вселенная.

Запись №73

      «Старшая школа в штате Вайоминг… По ощущениям, это было так давно, хотя после выпускного прошло всего лишь шесть месяцев. Порой, когда Чонгук возвращался домой после учёбы, мы лежали в постели и обсуждали всё то, что там происходило. Так называемая ностальгия? Наверное, это самое подходящее слово, но мы тосковали не по школе, а по друзьям и тем ярким эмоциям, которые испытывали. Здесь всё… сложнее. Мы снимаем небольшую однокомнатную квартиру недалеко от Беркли, но планируем переехать в другую, более просторную, и она, к моему счастью, находится рядом с Бостонским университетом. В консерваторию меня не взяли, и это… Это самое предсказуемое событие в моей жизни, но мне очень нравится и лингвистика. Несмотря ни на что, я не откажусь от своей мечты, даже если музыка будет просто хобби… Пару дней назад Чонгук признался, что после выпускного должен был лететь в Сеул, к своему старшему брату, чтобы немного влиться в отцовский бизнес в Корее на тот случай, если Чонхёну понадобится помощь, но отказался ради меня. Чтобы съездить вместе в Тусон, забрать необходимые вещи и документы, а потом спокойно заняться переездом. И, естественно, не позволить моим родителям довести меня до состояния «звоните примерно никогда». В тот вечер я хотел его то ли задушить собственными руками, то ли поцеловать и сказать, что он такой невыносимый дурак! Неудивительно, что господин Чон ненавидит всё, что начинается на «Тэ» и заканчивается на «хён». У Чонгука было свободное время, он не подавал заявку заранее, но нельзя же действовать настолько непредсказуемо, отменяя свои планы в последний момент… Иногда мне казалось, что я могу захлебнуться в чувствах к этому человеку. Их нельзя обуздать или сократить до минимума, чтобы не тонуть в желании быть с Чонгуком… всю жизнь. Они, эти эмоции, постоянно выплёскивались через край, когда я смотрел на него. И девятнадцатому не нужно делать ничего необычного. Достаточно просто… быть. Улыбаться мне, когда я прихожу домой. Иногда курить, но тушить сигарету, когда выхожу на балкон, и говорить, чтобы я не лез целоваться, потому что от него несёт табаком. Готовить бульон, так как мне хватило ума выбежать на улицу без зонта и промокнуть насквозь, а потом заболеть. Обещать сделать всё возможное, чтобы мы смогли купить какое-нибудь помещение с самым красивым видом и обустроить студию, где будем заниматься музыкой. Как я мог не полюбить Чонгука, если он – часть моей души? Если в нём есть то, что я никогда не искал, да и вовсе не думал, что мне это необходимо, но после начала наших отношений понял: он нужен мне, а я – ему. Не как способ забыть кого-то, что-то получить и не отдать ничего взамен. А для того, чтобы убедиться в том, что любовь всё-таки существует. Исцеляющая, а не ядовитая. Та любовь, о которой слагают легенды и снимают фильмы. Возможно, я счастливчик, или просто каждый человек должен найти своего человека, чтобы получилось построить что-то вечное. Не могу точно сказать, я в этом не специалист. Но в одном уверен на все сто процентов: частная школа в Вайоминге подарила мне гораздо больше, чем отняла».