Персики для Хи Джин

Кан На Ри - дочь врачей во втором поколении. Белый халат, символ профессии, не просто одежда, а часть фамильной традиции. Учеба и оценки всегда были ее сильной стороной, доказательством того, что она хорошая дочь, предмет гордости. Так продолжалось до тех пор, пока в старшей школе мир На Ри не дал первую трещину. Её лучшая подруга, Хи Джин, внезапно обогнала её в рейтинге успеваемости, заняв первое место в школе. Хи Джин всегда была в десятке лучших, но никак не могла быть самой лучшей. На Ри долго не могла понять в чем дело, пока та сама не выдала свою тайну: - Директор Ли говорит, что для трейни у меня блестящая успеваемость, - она широко улыбается, быть на пьедестале для нее привычное дело. А у На Ри внутри все рушится. Продвинуть звездочку Хи Джин, популярную трейни, в лучшие ученицы, ну конечно. Искусственное достижение для школы. Тогда, в пылу домашней ссоры, доведенная до отчаяния, она закричала, что Хи Джин несправедливо заняла ее место, за что получила подарок от отца - красный след от ладони. К следующему месяцу на ее руках расцвели синяки. Клеветать на священную Чхве Хи Джин не позволено никому. Злость задушила остатки былой дружбы, и жизнь На Ри разделилась на до и после. Теперь каждая полученная оценка ощущалась не как подтверждение стараний, а как пуля в русской рулетке. Карьера На Ри была предопределена, поэтому в свободное время она не вылезала из учебников. Их дружба с ХиДжин расцвела в бетонных стенах помпезного зала, где доктор Кан рассказывал о передовых практиках в нейрохирургии. Сбежать в уборную – самый удобный предлог, но, оказалось, что На Ри была не единственной, кто это знал. Разделить побег значило разделить наказание, а дружба с Чхве Хи Джин в глазах родителей Кан быстро стала карт-бланшем на неповиновение, подарив На Ри глоток свободы. На Ри привлекала ее независимость, а Хи Джин любила ее преданность, и когда, после ночных побегов в Итэвон, подруга приходила в кофте с длинными рукавами, Хи Джин не спрашивала почему. Она многое не замечала. Не заметила она, как восхищение На Ри превратилось в зависть,а потом одержимость. Сэ Бом знала На Ри в школе, сложно было не знать лучшую ученицу. Но На Ри никогда не была одноклассницей Сэ Бом, она была девочкой с доски почета. Жизнь проскальзывала в ее сосредоточенном лице редко.  *** - Неужели за семь лет ты ни разу не видела ее, – Сэ Бом удивленно подняла бровь. - Я… не могла даже выйти из того дома, - прошептала Хи Джин. В ее голосе сквозила такая безысходность, что мурашки побежали по коже. Семь лет Хи Джин блуждала по коридорам дома, где встретила свой конец. Семь лет заточения в собственном аду. - Думаю, только благодаря тебе я могу перемещаться. Я привязана к последнему месту, где была жива, и… последнему человеку, который видел меня. Сложная смесь чувств овладела Сэ Бом. Перспектива вечно быть «якорем» для призрака наполняла ее ужасом. Она глубоко вздохнула, стараясь успокоить беспокойное сердце. - Похоже, другого выбора у нас нет, - наконец произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более уверенно, хотя внутри нее все съежилось от паники. Полночи они искали На Ри. Хи Джин, подгоняемая азартом, фонтанировала энергией, в то время как Сэ Бом чувствовала, как усталость и тревога вытягивают из нее последние силы. Они рылись в социальных сетях, просматривали старые фотографии, цеплялись за любую, даже самую незначительную зацепку, надеясь выйти на след девушки. Кан На Ри будто никогда не существовало, или она хорошо подчистила следы. От чего же она бежала?  И лишь под утро, когда первые лучи солнца едва проникли в комнату, им улыбнулась удача. Кан На Ри работала в детской библиотеке Сеула. Неожиданно. А как же блестящая карьера врача в третьем поколении? Хи Джин загорелась любопытством. На Ри предала свою мечту? Ослушалась родителей? Быть этого не может. Кан На Ри всегда всё делает правильно. Сэ Бом с глухим стуком захлопнула крышку ноутбука. - Я ложусь спать, - проговорила она, не в силах больше переносить мерцание экрана. Хи Джин была готова вскочить и немедленно сорваться на вокзал. Она уже очень давно не чувствовала усталости, и потребность во сне казалась ей чем-то иррациональным, когда впереди наконец-то маячили приключения. - Ладно, - вздохнула она, но в голосе сквозило нетерпение, - Тебе же хватит пары часов? Сэ Бом кинула на нее недоуменный взгляд. Она была слишком измотана, чтобы спорить. Сил хватило лишь на то, чтобы рухнуть пластом на мягкую кровать. Безумный вечер закончился, едва начавшись. Когда она проснулась, солнце уже вовсю заливало комнату. Тяжелые веки дрогнули. - Наконец-то, - прозвучал голос со стороны. Сил пошевелиться не было, но Сэ Бом заставила себя медленно повернуть голову. Хи Джин сидела на краю кровати, смотря прямо на нее. Жемчужная кожа, сверкающая в солнечных лучах, теперь казалась почти прозрачной. Значит это не сон и не галлюцинация. Сэ Бом бессильно уткнулась лицом в подушку. - Сэ Бом! – подушка прилетела точно в затылок, заставив вздрогнуть, - Яне хочу застрять еще на семь лет в твоей комнате! - Для призрака ты ведешь себя слишком нагло, учитывая, что тебе выпала единственная возможность хоть одним глазком взглянуть на этот мир, – проворчала Сэ Бом, не отрывая лица от подушки. - А ты, я смотрю, совсем не осознаешь, какой редкий шанс тебе предоставляется, – парировала Хи Джин, – такое бывает раз в жизни! - Надеюсь, он будет последним, – пробормотала Сэ Бом. Внезапный стук в дверь прервал разговор. Не дождавшись приглашения, в комнату вошла мать Сэ Бом. - Ты уже проснулась, Сэ Бом-а? – она окинула взглядом комнату, - По телефону разговаривала? Вопрос застал Сэ Бом врасплох, на мгновение лишив дара речи. В голове лихорадочно заметались мысли. - Д-да, – закивала она, – Подруга… старая подруга… из школы.  Брови матери удивленно взметнулись вверх. - Из школы? – она выглядела искренне тронутой, – Как здорово, что ты до сих пор поддерживаешь дружбу со своими одноклассниками! Сэ Бом выдавила улыбку. - Да уж, некоторые слишком настойчивые, - процедила она, краем глаза заметив, как Хи Джин демонстративно закатила глаза. Мать выглядела слегка смущенной. - Может, панчжон тебе на завтрак сделать? – она понизила голос, - Ты раньше их любила. Сэ Бом почти забыла этот вкус. - Да, давай, - ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Мать кивнула и поспешила на кухню, и Сэ Бом показалось, что в уголках её глаз блеснули слезы. - Бабушка тоже готовила мне панчжон, когда я была маленькой, - неожиданно тихо сказала Хи Джин, нарушив молчание. - Я думала у вас в семье готовят только люди вспециальной униформе, - отозвалась Сэ Бом, но та проигнорировала колкость. - Я не видела ее с одиннадцати лет, - призналась она так горько, что Сэ Бом невольно прикусила язык. - Ладно, пойдем, может хоть почувствуешь вкус прошлой жизни, - она попыталась разрядить обстановку, только потом задумалась, как это прозвучало. Через десять минут они уже сидели за столом, который ломился от разнообразия банчана. Мать Сэ Бом всю жизнь была домохозяйкой, и за семь лет, видимо, довела свое мастерство до совершенства. Сэ Бом взяла со стола панчжон - толстенький блинчик, покрытый золотистой хрустящей корочкой. Аромат свежего масла и овощей ударил в нос, разбудив давно забытые воспоминания. Она осторожно оторвала небольшой кусочек, пар обжег кончики пальцев. От каждого проглоченного кусочка становилось теплее. Это был не просто блинчик, а настоящая машина времени. Когда она доела последний кусочек, на тарелке осталась лишь небольшая масляная лужица. - Очень вкусно, умма! - Спасибо, Сэ Бом-а, - кажется, она снова на грани слез. Перебросив полотенце через плечо, мать спешно удалилась на кухню, оправдавшись забытым на плите омлетом. Послышались шаги. Тяжелые, размеренные. Отец. Его появление сразу же заполнило комнату напряжением. - Доброе утро! – доброжелательно улыбнулась Сэ Бом, стараясь сохранить спокойствие. - Доброе, - несмотря на формальную вежливость, от Сэ Бом не утаился мимолетный презрительный взгляд, скользнувший по его лицу. Он восседал во главе стола, даже не удостаивая взглядом разнообразие закусок на столе. Он ждал своего любимого, безупречно приготовленного традиционного омлета – ритуала, который неизменно повторялся каждое утро. Из-за этого и Сэ Бом ком в горло не лез. Время в комнате застыло. Воцарилась такая звенящая тишина, что можно было расслышать легкий, едва уловимый скрип половиц от мягких призрачных шагов Хи Джин. Каждый звук отдавался эхом в напряженной атмосфере. Отец словно сканер осматривал комнату, пытаясь уловить источник звука. Сэ Бом, затаив дыхание, про себя молилась всеми известными ей богам, чтобы умма поскорее вернулась из кухни. Наконец, послышались быстрые шаркающие шаги. - Доброе утро, дорогой! – прозвучал ее звонкий, слегка взволнованный голос. Она поставила перед отцом тарелку с дымящимся омлетом, - Как давно мы не завтракали всей семьей! Сэ Бом, чувствуя напряженность момента, изо всех сил постаралась поддержать маму ободряющей улыбкой. - Все нормальные люди уже обедают, – прозвучал в ответ резкий голос отца.  Мама снова взяла на себя миссию сгладить острые углы: - Дорогой, Сэ Бом вчера очень поздно уснула. А сегодня утром ее разбудил звонок подруги! - она произнесла это с таким энтузиазмом, словно это было достижение. Отец, однако, лишь недовольно промолчал, не удостоив ее реплику даже взглядом. Сэ Бом опустила глаза в свою тарелку, стараясь стать как можно незаметнее. Атмосфера за столом казалась невыносимой. - Я хочу съездить в Сеул, – прорезал тишину тихий голос. Сэ Бом заметила, как в коридоре встрепенулась Хи Джин. Мать, казалось, застыла, отец же, напротив, не выказал практически никаких эмоций, продолжая невозмутимо поглощать свой омлет. - Но, Сэ Бом-а… – растерянно начала мать, – Ты ведь только вернулась домой… - Да, мам, – ответила Сэ Бом, стараясь выглядеть как можно увереннее, – Но я ведь не выезжала из Намчона все эти годы. Отец, собиравшийся было отправить очередной кусочек омлета в рот, неожиданно замер. - Пусть едет, Да Хе - Но, дорогой, – мягко возразила мать, - Сэ Бом ведь совсем не готова к поездке одной в столицу. - Она уже не ребенок, – отрезал отец, возвращаясь к еде, – Пора ей самой нести за себя ответственность. Напротив, сейчас Сэ Бом действительно чувствовала себя маленьким ребенком, наблюдая за спором родителей. - Бабушка много рассказывала мне о Сеуле, – неожиданно вставила она. Родители синхронно обернулись в ее сторону. У матери снова заблестели глаза, а отец с раздражением бросил вилку в тарелку с недоеденным омлетом. Резко встав из-за стола, он демонстративно направился к выходу из столовой. - Спасибо за завтрак, – сухо бросил он. Мать бросилась за ним. Сэ Бом осталась в комнате одна. Хи Джин тихо подошла к ней и осторожно положила руки ей на плечи. От призрачного прикосновения по телу пробежали мурашки. Хи Джин слегка наклонилась, оказавшись прямо у ее уха, но Сэ Бом не чувствовала дыхания, отчего ей стало не по себе. - Ну что, едем? – в ее интонации Хи Джин не было ни капли сомнения. Она не спрашивала разрешения или согласия, уверенная в том, что Сэ Бом последует за ней. Несмотря на неотступную навязчивость Хи Джин, поездка была назначена на следующее утро. Перспектива провести несколько дней в столице, в попытке организовать встречу призрака с подругой, мягко говоря, пугала. Всю ночь она ворочалась в постели, погруженная в тревожные мысли. Вся эта затея абсолютно безумная и обречена на провал. Не попасть бы в психушку и уже хорошо. Но кроме этой поездки, у нее ничего не было. Как бы умма не старалась создать атмосферу радостного воссоединения, дом все еще был холодным и чужим. - Может, останешься пока дома, дочка? Дай себе время освоиться в городе, - с тревогой уговаривала мать вечером, наблюдая, как Сэ Бом складывает вещи в дорожную сумку. - Умма, это всего лишь на несколько дней, - пробормотала Сэ Бом, и сама не вполне уверенная, куда именно направляется. Она отчаянно цеплялась за любую причину, чтобы убрать сумку подальше. Но Хи Джин все еще стояла в углу ее комнаты, и ее по-прежнему видела только она. И если поездка в Сеул – единственная возможность избавиться от «дара», то это не такая уж большая жертва. Да и, сказать по правде, терять ей было нечего. Она даже не чувствовала, что находится дома. Тем не менее ночью она долго не могла уснуть и зашла на кухню попить воды. Возвращаясь в спальню по темному коридору, она замерла, услышав приглушенные голоса, доносившиеся из родительской комнаты. И хотя они говорили шепотом, было понятно, что разговор был не самый приятный. - Да Хе, она уже не ребенок, мы должны радоваться, что она хочет быть нормальной. - Не говори так, - резко прошипела мать в ответ. - Это все из-за тебя! Ты смотришь на нее как на чужую. Она хочет уехать из-за тебя! - голос матери дрогнул и перешел в рыдания. Слышно было, как отец неразборчиво пытается ее успокоить, но слова утешения тонули в ее всхлипах. У Сэ Бом резко застучало сердце, стало тяжело дышать. Она неуклюже качнулась в темноте коридора. Ее плечо задело шершавую стену, издав глухой, сдавленный звук. - Что это было? — послышался встревоженный голос матери. - Да мало ли что, дом старый, - попытался успокоить ее отец. Сэ Бом, не раздумывая, как можно тише юркнула в свою спальню. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной и почувствовала, как мир задрожал под бешеный стук ее сердца. Она не заметила, как сползла на пол, ощущая холод дерева сквозь тонкую ткань пижамы. Потолок закрутился. Кровать всегда стояла именно там? Если шкаф продолжит вращаться, он точно упадет прямо на нее. Пыль в воздухе. Нужно срочно навести порядок. - Сэ Бом, Сэ Бом! - взволнованный голос возвращает ее к реальности. Плечи задрожали от неожиданного прикосновения холодных, бледных рук Хи Джин, принося странное спокойствие. - Посмотри на меня, - мягко прошептала Хи Джин, заботливо обхватив лицо Сэ Бом ладонями. - Ты в порядке. Ты здесь, в своей комнате. Все хорошо. Сэ Бом часто заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд. Темное пятно медленно рассеялось, открывая перед ней четкое лицо Хи Джин. Из-за лунного света ее кожа переливалась и казалась перламутровой. Сэ Бом медленно протянула руку, прикасаясь к ее щеке. По кончикам пальцев пробежала мелкая дрожь. - Хи Джин… - голос Сэ Бом дрогнул, сорвавшись на всхлип. Она заплакала, уткнув голову в колени. Плечи дрожали от беззвучных рыданий.  Казалось, что волосы наэлектризовались от поглаживаний Хи Джин по макушке. - Я… я проблема для них, — пробормотала сквозь слезы Сэ Бом. - Неправда! - выпалила Хи Джин слишком быстро и неубедительно, не в силах подобрать слова для утешения. - За все время в Намчоне, отец ни разу не позвонил мне, - прошептала Сэ Бом, горькая усмешка исказила ее заплаканное лицо. - Намчон? - переспросила Хи Джин с непониманием в голосе. - Да, я жила там с бабушкой семь лет, - объяснила Сэ Бом, не поднимая головы. - Уехала туда сразу после школы. Целая вечность. И за все это время… ни одного звонка. Мама звонила раз в неделю и говорила, что он просто занят, но теперь я понимаю, что он просто хотел забыть обо мне. - Сэ Бом… – сочувственно протянула Хи Джин. Не находя слов утешения, она протянула руки, чтобы обнять ее. Странное ощущение нарастало, волосы Сэ Бом поднимались в воздух, и неожиданно ее ударило легким разрядом тока. Она пискнула от неожиданности и резко отпрянула от Хи Джин. Очевидно, объятия с призраком не обходились без побочных симптомов. - Тебе нужно ложиться спать, Сэ Бом. Поезд в 8 утра, - смущенно заключила Хи Джин. Сэ Бом растерянно кивнула в ответ и послушно забралась под одеяло. Когда первые лучи солнца озарили горизонт над Пусаном, она уже стояла на пороге дома, кутаясь в пальто. Ее била мелкая дрожь, и она изо всех сил старалась скрыть это от матери, хотя знала, что та все видит. Отцовская фигура, угрюмая и невозмутимая, застыла в дверном проеме. Его молчаливое пренебрежение ранило глубже любых слов. - Напиши сразу же, как только доберешься до Сеула, Сэ Бом-а! – мать судорожно одергивала воротник ее пальто, поправляя несуществующие складки. В ее глазах плескалась тревога, которую она пыталась скрыть за натянутой улыбкой. Хи Джин уже была на низком старте, с нетерпением переминаясь с ноги на ногу. Они вышли из дома, и свежий утренний воздух ударил в лицо. Сэ Бом сделала глубокий вдох, и вдруг ощутила незнакомое, приятное, щекочущее чувство. Сердце заколотилось в груди, но не от тревоги, а от волнующего ожидания. Может встреча с Хи джин действительно удача, а не проклятие? Хи Джин почти бежала впереди, увлеченная предвкушением скорой поездки и новых перспектив, а Сэ Бом шла медленнее, наслаждаясь утренней прохладой, пропитанной ароматом моря, и неспешно осматривала знакомые с детства домики. - Пак Сэ Бом? – окликнул ее знакомый голос. Сэ Бом остановилась и обернулась. Яркое солнце заливало фигуру парня, так что ей пришлось приложить ладонь ко лбу, чтобы разглядеть его лицо. Он дружелюбно улыбнулся и направился к ней. В памяти Сэ Бом начали всплывать смутные воспоминания о школьных годах. Кажется, мама недавно упоминала его имя. - Ким Ыну?