В перерыве от работы

— Что? — спросил Роберт, морщась от тяжести подноса, который доверху был нагружен хрустящими тако. Его руки ныли после битвы, и он скорее уронил, чем поставил еду на стол. Невидива нахмурилась. — Ты принес мне еду, хотя я уже взрослая девочка. Могла бы и сама, — ответила она. На секунду ее взгляд задержался на табличке «Не курить». Дива усмехнулась и тут же сунула сигарету меж губ, поджигая ту. — Роберт, ты ведешь себя как малявка, который следует советам мамы, чтобы понравиться девчонкам, — сквозь ее улыбку просочилась тонкая струнка дыма, — хотя если подумать, мне такое внимание даже нравится…  — Супер, потому что на самом деле я никогда не знал мою маму, так что действовал по интуиции, — Роберт развернул одно из заслуженных после дерьмового дня тако, с героическим хрустом откусил его и, не переставая жевать, продолжил, — бля, я придурок, — пробубнил он себе поднос, понимая, что только что выдал слишком личное в разговоре, который должен был быть легким.  На лице Дивы мелькнула паника. Она резко выпрямилась — и тут же застонала, когда раненое плечо под бинтами натянулось. — Блин. Прости, я… — Роберт поднял руку, но застыл, не зная, чем помочь. — Когда-нибудь я обо всём расскажу, расплачусь, и ты, конечно, ради жалости со мной переспишь. Так что давай прибережём эту восхитительную перспективу на потом, ладно? — с иронией сказал мужчина и взялся за второе тако. Уверенность и серьезность, свойственные амплуа диспетчера, вновь появились в Роберте, исказив его, сделав лицо грубее и темнее. Обычно эта маска помогала отгородиться от тупых выходок и шуток Я-команды. — Отлично. Секс по жалости — это горячо, — сказала Кортни, освобождая свой тако от упаковки, но не спешила кусать. — Этот день был слишком… насыщенный, — ее голос, уставший, прозвучал очень нежно.  Дива откинулась назад. В пустом зале фастфуда сидели только они.  Снаружи Торранс всё еще выглядел как свежий военный полигон — и не в том привычном смысле по типу «ха-ха, юг Калифорнии — полная помойка». Масштабная война оставила огромный след на городе.  Дым всё ещё застилал небо. Закат, отражая загрязненный воздух от взрывов заводов, создавал ослепительно красивый оранжевый оттенок, а посреди всего этого успокаивающе и непоколебимо стоял «Тако Белл» — сомнительно целый, но такой же отвратительно привычный. Каким-то образом это место умудрилось остаться нетронутым несмотря на то, что все здания в округе были почти или полностью разрушены. Невидива старалась не цепляться за эту мысль, но ненавистный внутренний голос, как всегда, не давал ей покоя: Это место точно такое же, как и ты. Целая, но никчемная. Он видит это в тебе. Даже если еще не заметил, то узнает.  Кортни слегка задрожала. Через силу пришлось откусить тако — как же она сейчас удерживала себя от того, чтобы просто не исчезнуть перед Робертом. Пять знакомых всем ингредиентов вдруг стали отдавать горечью во рту, а к горлу подступила желчь. Стыд тяжело осел внутри. Кортни затянулась сигаретой, чтобы заглушить одну тошноту другой. От никотина Диву всегда слегка пошатывало, будто каждый раз она пробовала сигареты впервые. Ничто другое не отражало ту самую эстетику «непонятного панка-бунтаря», поэтому Невидива продолжала курить. Этой привычкой она упорно заглушала растущую с годами пустоту. Боль от сигарет казалась правильной, особенно в самые тяжелые моменты. Она сморгнула слезу и встретилась взглядом с Робертом, когда ее зрение прояснилось. Очевидно, он был измотан, однако Роберт уловил ее странное состояние. Пока она была погружена в себе, тот успел съесть третий тако. Дива же едва притронулась к своему. В пальцах почти незаметно дымил выкуренный фильтр. Она вздохнула, поискала взглядом пепельницу, но, ничего не найдя, бросила окурок за плечо.  — Мусорить не лучшая привычка для героя, — пожурил он девушку. — Представь, какой ужасный пример ты подаешь другим.  — На хуй общество, — буркнула Дива.  — Ну да, конечно. Глупый я, — улыбнулся Роберт. — Сегодня была самая тяжелая смена. Неудивительно, что ты устала, — он взял Кортни за ладонь и осторожно огладил тыльную сторону. Дива дернулась. Роберт делал вид, что ничего необычного не происходит, хотя внутри чувствовал, как печаль заполоняет грудь. Кортни не хотела его ранить, просто для нее было в новинку такое отношение: она не знала, как принимать любовь, точно так же как Роберт не знал, как ее дарить. Он любил (на миг), встречался, спал, но ничего из этого не помогло не чувствовать себя предателем — холод отца, его тень, они преследовали его каждый раз, когда он оказывался вне Меха-костюма. «Ты не отдаешь всего себя этому миру. Можешь ли ты себя называть героем, если заботишься только о себе?» — Роберт будто слышит усмешку отца вживую. Он скалился на сына каждый раз, когда Роберт выкидывал какую-то глупость в детстве, чтобы заполучить хоть каплю внимания от единственного близкого человека. Роберт стыдился, когда хотел чего-то большего, закрывался от остальных. Неудивительно, что все его любовные попытки рушились под этими догмами. Тень никуда не ушла, но впервые Роберт почувствовал, что может смотреть сквозь нее.  Он поднялся и сел рядом с Дивой. Обнял за талию, притянул к себе.  — Ловко ты, Робби. Мы теперь встречаемся, да? — подразнила Невидива, но при этом прижалась в ответ. Роберт чувствовал грудью стук ее сердца. — Где ты такому научился, у «Смешариков»? — Э-э… они вообще делали серию про то, как клеить людей? — он запнулся. — Не могли же, да? — спросил Роберт, внезапно засомневавшись. — Хрен его знает, я в детстве их толком не смотрела, — Дива пожала плечами, снова морщась от боли. — «Н-н-нюша, а где… а где у тебя находится точка G?» — сказала она нарочито глупым голосом, копируя манеру речи Бараша. — Это так он звучал? Блин, не помню. — Это… определенно нет. По многим причинам, — Роберт едва сдержал смешок. Он наклонился к девушке и чмокнул ее в макушку, вызвав короткий писк удивления. — Ты, эм… в порядке? — спросил он покрасневшую Невидиву. — Почему ты… Это было… — она несколько раз начинала и обрывала фразу, прежде чем выдавить, — это было приятно. — Забавно. Для человека, который в красках перечисляет, кому и в каком порядке засунет пальцы в одно место, ты довольно застенчивая, — сказал Роберт. — И это мило.  — Пошел ты, — Дива ткнула его кулаком в грудь, но мягко. — Трахаться — это просто. Всего лишь тело. Максимум — испортишь какому-нибудь неудачнику оргазм. А это? Такое чувство… — она запнулась, не находя слов.  Роберт обнял ее крепче. — Оно похоже на «мы встречаемся»? — предложил он, возвращаясь к привычному, саркастическому тону. Роберт знал, что так Кортни почувствует себя безопасно. Он не был готов к тому, что она в ответ просто кивнет. Мужчина смотрел на нее, словно рыба, пытающаяся постичь существование за стеклом аквариума. — Я думала, что мы уже как бы… ну… да? Помнишь, что ты сказал, когда мы смотрели фильм… — Дива усмехнулась собственной сообразительности. — Ага. Помню. Спасибо. Спасибо, что напомнила, гений, — перебил Роберт.  — Тебе нравится, — сказала она с вызовом в голосе. Ее улыбка смущала.  — Ты… не ошибаешься, — признал Роберт. — И мне бы… мне бы это понравилось. Встречаться, как настоящие отношения, или… черт, просто «свидания»? Что это вообще значит… — пробормотал он в воротник. Нежное, но уверенное прикосновение к подбородку заставило его поднять взгляд на Кортни, которая притянула его к себе, целуя. Поцелуй был электризующим, как и первые два. Роберт не мог оторваться — он ощущал каждое движение ее губ, тепло кожи, легкое дыхание, прерываемое едва слышным волнением. Он вдыхал ее запах и держал девушку за талию в те моменты, когда это ощущалось правильным. У Дивы снова закружилась голова — теперь от восторга и чистого веселья. Это было опасно, непривычно, неприятно-правильно: тревога внутри кричала, чтобы она сбежала, исчезла, как делает это обычно. Но она удерживала себя на месте из чистого упрямства, вопреки всем инстинктам, рожденным из страха и отчаяния. Его руки лежали у нее на бедрах — сильные, но нежные, что казалось необычным, непривычным. Ох. Безопасность, вот оно. Она чувствовала себя в безопасности, что было чуждо, удивительно и почти невыносимо. Кортни прервала поцелуй и заглянула Роберту в глаза, полные обожания. — Что? — спросил он, улыбаясь, но слегка растерянный от внезапного потока чувств. Роберт почти уверен, что между ними всё хорошо, но что если… Выражение лица Дивы стало каким-то жадным, в нем появилось нечто голодное, и он не мог понять почему. — Да ничего... — кокетливо ответила она. — Просто это наше третье свидание, и ты только что угостил меня ужином, так что… — она улыбнулась и замолчала. — О… — выдавил Роберт. — Ты ранена, так что я даже не думал… — Роберт, — оборвала его Кортни, приблизившись, — заткнись. Давай уже пойдем.  Теперь наступила очередь Роберта просто кивнуть.