Глава 4.
3 декабря 2025 г., 21:46
Утро выдалось адским.
Едва разлепив глаза, Йеджи застонала от боли. Она лежала на своей кровати, но с макияжем, в платье и единственной туфле, которая держалась только на пальцах. Вторая валялась на коврике у двери. Окна были открыты, но ни они, ни включённый кондиционер не избавляла комнату от тяжёлого аромата алкоголя и рвоты.
«Утро принцессы», – подумала Хван и тут же пожалела об этом. Голова ответила на мысль острой болью в районе висков.
Для того, чтобы открыть глаза во второй раз, пришлось готовиться минут десять, но уровень боли снизился от «блять, убейте меня!» до «просто просверлите в голове дыру, я это переживу».
Приподнявшись на локтях, Йеджи осмотрела комнату. Судя по тому, что ничего, кроме туфли, не валялось на полу, до кровати она дошла не сама. Юна и Джису наверняка вернулись домой только к утру, а значит, довести её мог только один человек.
Её главный, блять, враг.
И в то же время та, кто попытался её защитить.
Хван не знала, что могла устроить та текила гёрл, но, судя по словам Рюджин, причиной неприятностей та становилась часто. Конечно, менеджер-оппа бы не позволил скандалу разрастись, но наверняка вышел из себя, а это не пошло бы на пользу их с Йеджи отношениям. Он никогда не злился открыто, – короче говоря, вёл себя как профессионал, – но Хван знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что её выходки причиняли ему боль.
Они работали вместе с её первого дня в модельном агентстве и вообще моделинге, и она привязалась к нему. Искренне.
Йеджи повернула голову. На тумбочке у кровати стоял поднос с бутылкой воды, блистерами с обезболивающими и ещё дымящееся блюдо с острым раменом, щедро посыпанным сушёной зеленью. На ярком стикере пестрела написанными маркерами разного цвета надпись «завтрак для настоящей леди P.S. которая должна мне новые кроссовки».
– Я убью тебя, Шин Рюджин.
Если фотограф и отравила рамен, то это был яд не моментального действия, и к концу завтрака Йеджи почувствовала себя лучше. В душе её всё ещё немного подташнивало, но струи холодной воды, ручейками стекающие по телу, помогли привести организм в подобие нормы.
С первого этажа доносились голоса.
– Мне просто любопытно, – говорила Юна.
Осторожно спустившись на несколько ступеней, Хван прижалась к периллам. Шин-младшая сидела на высоком стуле, потягивая через трубочку смузи, пока её старшая сестра мешала в салатнице нечто из риса, огромного количества зелени и какой-то сухой смеси.
– Любопытно есть ли у меня секс? Ты перечитала Фрейда?
– Не передёргивай.
– Всё-таки перечитала.
– Рюджин…
Юна выглядела искренне раздражённой, но её сестру это явно веселило. Продолжая смеяться, она поставила на стол массу в салатнице и заняла стул напротив.
– Я же не спрашивала, что у тебя с Джису. Будь такой же милой и не задавай лишних вопросов мне.
– Это не лишние вопросы.
– Ты спросила, не потрахалась ли я с кем-нибудь на твоей вечеринке. Если это не лишний вопрос, то я – не самый богатый фотограф в Японии.
– Просто… – Юна откинулась на спинку. – После Черён я ни разу не видела тебя с кем-то. Вообще. Ты даже ни с кем не флиртовала.
– И что?
– Ну… это странно.
– Джису тоже ни с кем не флиртовала после того, как вы начали… то, что начали.
– Потому что мы обе втянулись в наши отношения, но ты свободна.
– Разве все свободные девушки автоматически открыты для отношений? Есть те, которые хотят сосредоточиться на работе или просто повеселиться. Есть те, которые просто разочарованы.
– Тебе-то точно было, в чём разочароваться, – фыркнула Юна.
Склонив голову, Рюджин с вызовом посмотрела на младшую сестру.
– Не надо, – в её голосе звучало предупреждение.
– Ты до сих пор её защищаешь? Она…
– Я знаю, что она сделала. Тебе необязательно кричать об этом.
– Но…
– Наши с Черён отношения касаются только нас.
Йеджи плотнее прижалась к периллам. Не то чтобы она отличалась любопытством («не спрашивай и не говори»), но в последние пару дней Шин Рюджин стало настолько много в её инфополе, что удержаться было сложно. Значит, они с Черён на самом деле встречались? Очевидно, да, и Ли устроило нечто настолько дерьмовое, что даже такой лучик солнца, как Юна, не смогла её простить.
«Но Рюджин простила», – подумала Хван. – «И даже защищает её. Это странно».
Мобильный на столе зазвонил. Со своего места Йеджи не увидела экрана, но, судя по недовольному лицу Юны, это была Черён.
– Мне нужно идти.
– Серьёзно? – Шин-младшая скрестила руки на груди. – Опять? К ней?
– Три слова, детка. Не. Твоё. Дело.
Уже у двери Рюджин снова окрикнула сестру.
– И передай своей соседке, что она должна мне новые кроссовки.
Когда дверь со щелчком захлопнулась, Йеджи подалась назад. Спина прижалась к кирпичной стене. Холодок пробежал по телу, но замер, когда в груди разлился сильный почти до болезненных ощущений жар. Рюджин даже не поднялась, чтобы проверить, как она.
Это было… обидно. Но почему? Рюджин уже добавила себе плюс в карму, не просто подбросив её до квартиры, а дотащив до комнаты на втором(!) этаже и приготовив завтрак.
Они и не обязана была беспокоиться за Йеджи, и всё-таки какая-то часть Хван злилась на то, что Рюджин даже не попыталась узнать, проснулась ли она. Нет, вместо этого Шин поехала к своей бывшей, которая когда-то повела себя как полная сволочь и вообще не заслужила её внимания.
«Да и пусть валит», – оборвала себя модель.
С трудом поднявшись, она вернулась в комнату и нашла в складках одеяла телефон. На экране одно за другим проносились сообщения: Маширо, представители агентства, менеджер-оппа, Хёнджин.
Стоп, Хёнджин?!
Его группа, – «Stray Kids», – уже пару месяцев колесила по миру с большим туром, из-за чего они почти не разговаривали. Сейчас, как она знала, они давали ряд концертов в Японии, но даже не рассчитывала, что брат выкроит время, чтобы встретиться с ней. Если он не репетировал, то снимал с мемберами влог или серию для очередного шоу на Ютубе. Иногда они даже спать не успевали.
И всё же он, – как всегда, – подумал о ней.
– Лисёнок, – услышав голос брата, Йеджи расплылась в улыбке. – Я вчера весь день пытался тебе дозвониться. Твой менеджер сказал, что ты была занята.
– Да, съёмки.
– Жизнь модели, а?
– Жизнь айдола, а?
– Вечером я должен буду поехать загород, чтобы снять что-то для Ютуб-канала, но до шести полностью свободен. Не хочешь увидеться?
– Конечно.
– Я найду столик. И… я люблю тебя, Йеджи.
– Я тебя тоже, Джинни. Очень.
***
Для обеда Хёнджин выбрал ресторан с тремя звёздами Мишлен в районе Шибуя. Он не скрывал, что Йеджи – его сестра, но сасены и другие чокнутые пользователи Интернета продолжали распускать слухи об их любовной связи, поэтому они договорились просто не появляться на людях вместе. Пока получалось. Хёнджин сотрудничал с «Версаче» и появлялся на показах только в Париже, а Йеджи концентрировалась исключительно на Японии. Лишь после того, как брат обнял её, Хван поняла, что давно не прижималась ни к кому с таким удовольствием. Она зарылась лицом в его крепкое плечо. Наверное, пару лет назад это закончилось бы тем, что она расплакалась прямо в его руках, но сейчас слёзные протоки словно высохли. Да и стоило ли плакать? Это ведь просто обед. Да, первый за почти год, но это не делает его особенным. – Ты так похудела, – прошептал Хёнджин. – Тебе кажется. – Нет, – он отстранился. – Теперь ты буквально только мышцы и кости. Никакого жира. – Значит, буду больше зарабатывать. – Я беспокоюсь. – Это спорт, Джинни, – Йеджи заставила себя улыбнуться. Она ходила в спортзал, но большая часть веса всё равно уходила засчёт строгой диеты и постоянного курения. – Я много занимаюсь. Мой рацион полностью соответствует рекомендациям диетолога и нормам КБЖУ. – Если ты так говоришь… Хёнджин не выглядел полностью убеждённым, но лишних вопросов задавать не стал. Сев друг напротив друга, они заказали саке и маки. Разговор полился сам собой. Говорили о новом альбоме и отношениях с мемберами, о контракте, модных показах. Йеджи понимала, что брат снова и снова ищет возможность перейти на тему отношений с родителями, но умело перескакивала с одного рабочего вопроса на другой. Они могли обсуждать семейные отношения при каждой встрече, но что бы это изменило? Хёнджин понимал и то, что родители любят его больше, и то, что Йеджи об этом знает, и стыдился этого, хотя Йеджи считала, что это было, – мягко говоря, – глупо. Столетиями в восточной культуре мужчины занимали более высокое положение, чем женщины, так что ничего удивительного, что их родители, – консерваторы до мозга костей, – отдавали предпочтение сыну, а дочери. Иногда Хван шутила, что, будь их воля, её ещё в первый день жизни отдали в какой-нибудь приют. Когда Хёнджин понял, что не выведет сестру на разговор о семье, то принял её игру. – Значит, ты снова работаешь с Рюджин? Я думал, вы ненавидите друг друга. – За ненависть мне не платят, а за работу – да, и очень много. – Но она хороша как фотограф? Йеджи усмехнулась. – Она – лучший фотограф, – говорить это было почти физически больно. – Вау… – Не ожидал? – От тебя – нет. Вообще-то Крис много говорит о ней. – БанЧан? Он ведь знает, что не в её вкусе? Типа… ей нравится грудь и всё такое. Хёнджин не смог подавить короткий смешок. – Конечно, знает. Они друзья. Не могу сказать наверняка, но, когда он выпускал синглы ещё до того, как создать Stray Kids, она снимала для него обложки. – Ого. Не знала, что они настолько давно знакомы. – Да, он позировал для её личного проекта. Глаза Йеджи округлились. Конечно, она понимала, что у Рюджин, как и у большинства хороших фотографов, есть личный проект, но не думала, что Шин привлекает в него звёзд. Хотя Крис был для неё другом, а не лицом для привлечения внимания. – У тебя есть ссылка на её аккаунт? – Конечно, но это вроде как тайна и всё такое. Она работает анонимно. – Не волнуйся, я не так часто с ней болтаю. Хотя любопытство съедало изнутри, Йеджи смогла дождаться конца обеда. На прощание Хёнджин обнимал её настолько крепко и долго, что она снова едва не расплакалась. Хотелось, – как много лет назад, – вжаться в него всем телом и забыть обо всём плохо: о работе, грязных, толстых пальцах фотографа на коже, обиде на Рюджин и злости на Черён. Рядом с ним даже дышать было легче. – Я люблю тебя, – прошептал он. – Всегда буду любить. Если ты почувствуешь себя плохо, позвони мне. В любое время. Я приеду. – Спасибо. Хёнджин провёл кончиками пальцев по позвоночнику Йеджи. – Ты – лучшее, что у меня есть, лисёнок.***
Когда она вернулась, Юны и Джису уже не было. Заварив один из тех натуральных чаёв, которые килограммами привозил ей менеджер, Йеджи устроилась на диване и включила телевизор. На экране шло очередное «весёлое» шоу, в котором звёзд пугали то огромным динозавром, то снежным человеком, и в другое время она бы выключила его, но сейчас ей нужен был повод не заходить на личный аккаунт Рюджин. Достаточно того, что весь путь от ресторана до дома рука то и дело тянулась к мобильному, что зайти на её страницу. Хван не будет опускаться до того, чтобы смотреть снимки из её личного проекта сразу же после возвращения домой. Нет, она поступит как обычный человек и зайдёт туда тогда, когда будет скучать. Представит это как способ занять время. Ей совершенно не интересно. Просто не может быть интересно. Терпеливо отсидев целых двадцать минут, Йеджи достала телефон и перешла по ссылке, которую отправил Хёнджин. Дыхание перехватило. Большинство фотографий, которые делала Рюджин, были мрачными: статуи, прикрытые полотнами, на фоне дерева, которое выглядело как лапки паука, черепа, трещины и раны со стекающей с них чёрной кровью. Большое внимание уделялось эстетике тела. Она снимала руки с венами, которые напоминали русла рек, мышцы спины в напряжении, просто пальцы. Разглядывая всё в деталях, Йеджи не могла не думать о Франкенштейне, пока не добралась до последнего снимка. Это была Рюджин. Без лица, но Хван успела поработать с ней, чтобы узнать по рукам и фигуре. Расстёгнутая рубашка прикрывала всё, за что её аккаунт могли бы заблокировать, но при это оставляла пространство для воображения. Татуировку на груди у Рюджин перекрывала тонкая цепь, которая начиналась от худых запястий и заканчивалась на ошейнике, туго затянутом на красивой шее. Факт – Йеджи не нравилась эстетика БДСМ. Факт два – Йеджи не нравилась эстетика БДСМ до этого грёбанного момента! Закрыв глаза, она представила, как тянет за цепь, заставляя Рюджин встать перед собой на колени, как вползает пальцами в тёмные волосы и сжимает до боли. Наверняка Шин бы ухмыльнулась так нагло, как умеет. И Йеджи бы стёрла эту дурацкую ухмылочку не просто поцелуем, а укусом. Настолько глубоким, чтобы её губа лопнула, а кровь тонкой струйкой потекла бы по её коже с челюсти на шею и ниже. – Блять… – выдохнула Йеджи, почувствовав, как ткань нижнего белья намокла. Рука сама по себе потянулась к ширинке на брюках и скользнула под кружево. Пальцы окунулись в тёплую влагу. Хван выгнулась. С губ сорвался стон удовольствия, а перед глазами пронеслись те же картинки: Рюджин на коленях, вздувшиеся от напряжения вены на её красивой шее, грудь. «У неё такая красивая грудь», – некстати подумала Йеджи. Мысль утонула в волне горячего возбуждения. В другое время она бы посчитала жалкой даже саму идею мастурбировать на фотографию, – особенно от Рюджин, – но сейчас напряжение было настолько высоким, что сдержаться не получилось. Наверное, если бы Шин прямо сейчас оказалась здесь, Йеджи забыла о своей гордости и сделала бы всё, чтобы почувствовать её пальцы в себе. Прошло меньше минуты прежде, чем оргазм волной накрыл тело, заставив Хван выгнуться в дугу в позвоночнике. – Мать твою… – выдохнула она. Влага стекала с пальцев прямо на брюки, и Йеджи захотелось смеяться. – На каком же я дне.
