Глава 6.
9 декабря 2025 г., 23:17
Адское утро.
Очередное.
Перевернувшись на бок, Йеджи сплюнула в заботливо оставленное рядом с кроватью ведро то, что ещё оставалось в желудке, и приподнялась на локтях. Боль сжимала голову тисками и казалось, что, если надавить чуть сильнее, она разойдётся на трещины как арбуз, обнажая серо-розовое содержимое черепной коробки. В горле открылся филиал пустыни Сахара.
До комнаты её довела Рюджин. Хван помнила, как она бормотала что-то о вреде алкоголя, пока не опустила её на кровать. Кажется, Джису крутилась где-то рядом, но, возможно, так на мозги влияло спиртное; кто-то видел НЛО или призраков, а Йеджи – Чхве Джису.
– Как дела в раю?
Йеджи не сразу поняла, откуда доносится голос. Рюджин стояла в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Волосы в беспорядке рассыпались по голове, а одежда, в которой она была вчера, выглядела помятой, словно в ней спали. Впрочем, это могло быть правдой, потому что вещей Рюджин в квартире не было, а вещи Юны она не брала принципиально.
– В раю? А почему я вижу демона?
Когда Рюджин подошла ближе, Йеджи захотелось спрятаться под одеяло. На линии её челюсти до сих пор алел след, – ярко-розовый отпечаток укуса.
– Я посмеюсь, когда ты перестанешь выглядеть как труп.
– Тогда приготовь мне завтрак и кофе.
– Приготовила, – Рюджин пожала плечами. – Только едва ли у тебя найдутся силы спуститься. Я права?
Плотно сжав зубы, чтобы не застонать от боли, Йеджи откинула одеяло и заставила себя подняться на ноги. По телу всё ещё бежала дрожь, хотя в комнате было даже слишком тепло, а сухость расползалась от горла всё ниже, пока не начала тупыми ногтями царапать лёгкие и бронхи. Хван попыталась сделать шаг, но тут же в очередной раз склонилась над ведром; желудок был против.
– А вы, модели, умеете отдыхать, – бросила Рюджин.
Йеджи показала ей средний палец.
– Удивительно, как ты не обанкротилась только на напитках. Или экономишь и напиваешься только на тех мероприятиях, которые проводят бренды?
– Заткнись, Рюджин.
– Не хочется слышать правду?
– Хочется ударить тебя, но боюсь, что снова вырвет. Или в дерьме испачкаюсь.
Йеджи надеялась, что, услышав это, Шин разозлится и просто исчезнет, как бывало много раз до этого, но Рюджин продолжала стоять за её спиной. Зачем? Хотела увидеть, как её выворачивает? Что ж, если это её возбуждало, то она могла бы найти проститутку по профилю, – благо, в Токио имелось достаточно борделей, чтобы подобрать по цене и внешности сотрудниц. Если их можно так называть.
– Выпей.
В другое время принимать что-либо из рук Рюджин было небезопасно, но сейчас Йеджи бы и крысиный яд выпила, если он помогал от похмелья.
Холодная вода с пузырьками газа убрала часть боли. Присев, чтобы осушить стакан, Хван впервые за утро смогла вдохнуть полной грудью и сравнительно здраво оценить произошедшее.
Это был второй раз, когда они с Шин оказывались на одной вечеринке за пределами квартиры, и во второй раз она привозила её домой в полумёртвом состоянии. Конечно, в моделинге старались не болтать о зависимостях, – по крайней мере, не обсуждать это открыто, – но Йеджи понимала, что если бы на месте Рюджин был кто-то другой, её фотографии могли разлететься по куче онлайн- и оффлайн-изданий.
Наверное, следовало бы поблагодарить её, но…
«Чёрт с два», – оборвала мысль Йеджи. – «Я не буду ни за что её благодарить. Особенно после того, как они с Джимин так мило ворковали».
– Ты часто так напиваешься?
– Только когда вижу что-то неприятное. Например, тебя.
– Я серьёзно, Йеджи.
Для справки: Хван не тупица. Она знала, что пила сверх меры, если мера вообще существовала, и открыто признавала это, но подтвердить слова Шин для неё то же самое, что пустить себе пулю в голову. Вокруг неё постоянно крутятся другие девушки, – например, долговязые красотки типа Ю Джимин, – так что пусть Рюджин проводит психологические консультации для них, а Йеджи оставит в покое.
Она пьёт столько, сколько хочет, то есть много, и это никого не должно касаться.
– Я смутно помню вечер, когда мы занимались сексом, но уверена, что там был не только алкоголь.
Сохранять равнодушное выражение лица получалось всё хуже. В современном мире, когда зависимости любого порядка осуждались вплоть до отмены звезды, которую поймали на употреблении, раскрытие этого факта могло привести к концу карьеры.
Что Йеджи могла бы сказать в оправдание?
«Эй, я глотаю таблетки, потому что без них вижу кошмары и не могу перестать думать о смерти».
Что ж, люди ответят: «У тебя на счетах миллионы, сучка. Потрать их на психотерапевта». И будут правы. Потому что у неё есть средства и на хорошего врача, и на лучшие клиники, но только обратиться к ним – открыться, а к этому Хван никогда не будет готова.
Говорить с кем-то честно? Лучше влить раскалённый свинец в рот и окончательно лишиться способности говорить.
Честность в моделинге не в цене, потому что не продаётся. Когда агентство нанимает модель, то обещает золотые горы, а затем начинает всплывать мелкий шрифт в конце контракта. Например, они говорят, что ты будешь звездой, но только после того, как сбросишь десять килограммов. Ты добьёшься успеха, но придётся уничтожить волосы постоянными осветлениями до платинового блонда. Короче говоря, куча деталей, которые как бы и не ложь, но блевать от них тянет не меньше.
– Ты всегда серьёзна, – Йеджи заставила себя ухмыльнуться. – Только мне на это насрать. Кто ты, Рюджин? Девушка, которую я трахнула. Точка.
– Перестань.
– О, теперь тебе не хочется слышать правду? Серьёзно, Шин, моя жизнь касается тебя ровно настолько же, насколько меня – политическая ситуация где-нибудь на ебаном Сатурне. Ты – никто, и я до сих поддерживаю связь с тобой только из-за того, сколько денег мне это приносит.
– Это, – она ткнула пальцем в свой укус. – Говорит о другом.
– Это, – Йеджи хотела ударить Рюджин в челюсть, но вместо этого сжала руку в кулак так, что костяшки пальцев побелели. – Говорит только о том, что я снова сползла на такое дно, что захотела переспать даже с тобой. Серьёзно, там была куча моделей, и все они были симпатичнее, а ты просто… просто оказалась рядом, ясно? Если ты воспринимаешь это дерьмо всерьёз, то мне, блять, тебя жаль. Что, все мозги, как и красота, достались младшей, а?
Любая другая, наверное, отвесила бы ей пощёчину за эти слова, но Рюджин просто отошла к двери и посмотрела на Хван с отстранённым выражением лица.
– Тогда чего ты хочешь?
– Чтобы ты была профессионалом. Переспи и забудь. Как все нормальные люди.
– Хочешь, чтобы я относилась к тебе так же, как остальным моделям?
– Будь так любезна.
– Договорились. Завтра у тебя съёмка со мной, так что прояви вежливость и приди на неё чистой, а не под той же дрянью, что и обычно. Если ты хочешь, чтобы я вела себя как профи, то отвечай тем же.
– Я всегда профи.
– Кроме тех моментов, когда блюёшь в подворотне.
Стакан ударился о дверь через секунду после того, как Рюджин её закрыла.
– Сволочь, – буркнула Йеджи.
***
Юна не пришла за её головой ни через час, ни через два, ни через двадцать четыре, и Хван посчитала, что это хороший знак. Несмотря на определённые моменты, которые касались Ли Черён и их общего прошлого, сёстры Шин были очень привязаны друг к другу. Если бы Рюджин дала хотя бы один намёк на то, что Йеджи обидела её, Юна тут же заявилась в её комнату и потребовала расплаты, – кровавой и жесткой, с отсылками на казнь Марии-Антуанетты и Анны Болейн. Но она не явилась, а значит Шин-старшая держала язык за зубами. Вполне профессионально с её стороны. Менеджер, как и всегда, лишь спросил, всё ли в порядке, и в полной тишине довёз её до места проведения фотосессии, – узкой улочкой, украшенной вывесками и неоновыми знаками с эмблемой бренда Маширо. Рюджин уже готовила камеру; Йеджи заметила, что обычно, когда они работали вместе, Шин выставляла свет сама, но сейчас всем занимались ассистенты. Она даже за ними не следила, а молча разбиралась с экранами, на которые выводились снимки. Ещё одно отличие, – на этой съёмки присутствовал представитель бренда. Маширо беспрекословно доверяла Рюджин несмотря на то, что все в индустрии знали, что на фотосессиях они с Йеджи орут друг на друга до сорванных глоток. Почему сейчас это изменилось? Хван об этом не просила, – не стала бы просить, потому что это добавляло головной боли, – значит, инициатором выступила Шин. «Что ж», – подумала она. – «Полностью профессионально. Как я и просила». И всё-таки что-то в груди странно кольнуло. Рюджин даже не обернулась, чтобы сказать, где визажисты и стилисты по волосам; по бэкстейджу их сопровождал один из ассистентов. Когда Йеджи встала на точку, Шин продолжала молчать, и, если в первые минуты это успокаивало, то после двадцати щелчков затвора ей хотелось метнуть в фотографа что-нибудь потяжелее. Конечно, на коммерческих съёмках фотограф и модель редко общались, потому что все указания раздавал заказчик, то есть представитель бренда, но раньше Рюджин и во время рекламы корректировала позы. Сейчас всем занимался креативный директор. Вроде бы. Он представлялся, но Хван даже не потрудилась запомнить. Изредка мужчина наклонялся над Рюджин так, что касался грудью её спины, и Йеджи хотелось метнуть в него что-нибудь. Он спрашивал: – Не думаешь, что ей стоит чуть больше выгнуться в спине? Пожимая плечами и сохраняя лицо манекена, Рюджин отвечала: – Вам решать, сэр. Его указания звучали абсолютно бездарно, но Шин не спорила. Каждый раз, когда он, довольно улыбаясь, тыкал пальцами в экран и разглагольствовал о том, какой потрясающей вышла коллекция, Рюджин кивала. Казалось, будто её вообще мало интересует всё, кроме фотоаппарата. – Эй, – после сотни кадров раздражение Йеджи достигло верхней точки. – Могу я взглянуть? – Разумеется. Ты проделала потрясающую работу. Снимки выглядят просто отлично. Он не ошибался. Свет хорошо ложился на тело и выгодно подчёркивал платье, одновременно привлекая внимание к обуви, которую Маширо тоже хотела прорекламировать, но это выглядело так же, как сотни рекламных снимков до этого. Просто красивые фотографии красивой девушки в красивой одежде. – Они хорошие, – пробормотала Йеджи, глядя на Рюджин. Та кивнула. – Да, хорошие. Отличная реклама. – Что-то не так, Йеджи? – Менеджер выступил вперёд. – Мы могли бы сделать снимки лучше. – Я уверен, что эти идеальны, – вмешался креативный директор/случайный парень на фотосессии, по мнению Хван. – Платье выглядит… – Они хуже, чем обычно, Рюджин. – Разве? – Шин ухмыльнулась. – Почему? Йеджи пожала плечами. Нет, любой бы согласился, что снимки выглядят отлично, но в них не было того, что цепляло бы взгляд, не было детали, из-за которой их хотелось бы рассматривать. Рюджин выполнила работу на 100%, но Хван знала, что они обе могут выдать и 200 и 300%. Менеджер-оппа коснулся её плеча. – Это хорошие снимки, Йеджи. – Именно. Это просто хорошие снимки. – Хочешь сказать, что я схалтурила, Хван? – Нет. Ты сделала всё… – Йеджи плотно сжала губы. – Как? – Профессионально, – она сказала это с таким удовольствием, будто проглотила жука. – Ты сделала всё профессионально, Рюджин. – Всё в рамках моей работы. Директор согласен с тем, что эти снимки подойдут для рекламы, как и Маширо. Если тебя что-то не устраивает, то ты можешь связаться с ней. Заметив, что Йеджи начала сжимать руки в кулаки, менеджер подхватил креативного директора под руку и повёл к столу с продуктами. – Девушки, – объяснял он, уходя. – У них… кхм… разный взгляд на стиль. Они поговорят немного, и мы вернёмся к работе. Едва их шаги стихли, Хван подошла к Рюджин настолько близко, что дыхание скользнуло по её уху. Прошипела: – Что ты творишь? – Веду себя как профессионал, а вот ты слишком близко. – Ты молчала всю съёмку. – Потому что здесь был представитель бренда. Он лучше меня знает, что нужно. – Это не так, и ты это знаешь. – То, что я знаю это, не значит, что я могу об этом говорить. Профессиональные фотографы не вмешиваются в коммуникацию между представителем бренда и моделью. Я – обслуживающий персонал, который нажимает на кнопки, когда модель принимает нужную позу. Моё мнение здесь неуместно. – Херня, – бросила Йеджи. – Следи за языком, – ответила Рюджин и отошла на шаг. – Ругаться на площадке – непрофессионально. – Как и вести себя так. Ты… – Я отношусь к тебе так же, как к другим моделям, Хван. Вот, в чём заключается профессионализм: модель приходит, делает позу, я нажимаю на затвор фотоаппарата и отправляю снимки. Всё. Это не кутюр, а коммерция, и мне не нужно думать, как поставить модель, потому что всё было придумано за меня целой креативной командой бренда. – Тогда почему раньше ты не работала со мной так же, как с остальными? Когда мы впервые встретились, я думала, что ты кричишь на каждую модель, но оказалось, что только на меня. – Ты начинаешь кричать первой, – напомнила Рюджин. Йеджи сдержанно ругнулась. Она всегда плохо справлялась с критикой и замечания Шин с первых съёмок начала воспринимать как личные оскорбления. Наверное, следовало быть помягче, но… блять, эта девчонка выглядела как плод интрижки Сида Вишеса, Оззи Осборна и Мияви. Как можно было спокойно реагировать на её слова?! – Потому что я считаю, что делаю достаточно. – Ну, на этих снимках ты сделала достаточно, так почему они тебя не устраивают? – Потому что… – Шикарный аргумент. Если я когда-нибудь отупею настолько, чтобы взять кредит, то не буду выплачивать его по той же причине. – Ты… ненавижу тебя. – Взаимно. – Какого хрена ты вообще начала лезть ко мне со своими замечаниями? Я видела, как ты работаешь с другими, и в них тебя всё устраивает. Что со мной не так? – Ну, ты алкоголичка и наркоманка, а ещё не умеешь справляться со злостью. С тобой много что не так, Хван. Но в работе… эта индустрия держится на трёх больших «К»: «каталог», «коммерция», «кутюр». У каждого из направлений есть свои правила. – Ты проверяешь меня на знание базы? – Просто напоминаю. Не каждая модель, которая идеально работает в коммерции, способна выдержать кутюр. В то же время кутюрные съёмки всегда привлекают внимание. В этой индустрии много красивых лиц, но приковывать к себе взгляд способны единицы. Всё меняется слишком быстро: в восьмидесятые или девяностые модели держались годами, а сейчас одной съёмки достаточно, чтобы надоесть потребителю, то есть тем, кто приносит бренду деньги. Я не так часто работаю с теми, кто может дать мне больше, чем просто коммерция, и поэтому так давлю. Если выкладываться, то на все сто процентов, то есть превращать снимок в искусство. – То есть я могу сделать твой снимок шедевром? Рюджин усмехнулась, – коротко, но искренне. – Ты и есть шедевр, Хван. Как современное искусство. Его можно не понимать, не воспринимать, но это не меняет того факта, что это – искусство. Рюджин попыталась отвернуться к камере, но Йеджи вцепилась пальцами в воротник её рубашки. Хван притянула её к себе так, что их лбы столкнулись. – После того, как ты сказала это, больше никогда не смей относиться ко мне так же, как к другим моделям. Толчок определённо был слишком грубым, но Шин улыбнулась. – Тогда тащи свою задницу на точку и в этот раз выгни спину так, чтобы я услышала хруст позвоночника. Мне нужен воздух, Йеджи, лёгкость. Я хочу видеть твои рёбра. – Ты, блять, в курсе, что платье из плотного материала? – А ты, блять, в курсе, что модель? Иди и дай мне это. – Сука… – Дива… Напоследок показав средний палец, Йеджи с улыбкой направилась к точке перед камерой.
