Back To Black

      Это утро отличалось от многих других хотя бы потому, что Йеджи не тошнило.       Голова немного болела от басов, которые до сих пор звучали в ушах, но в остальном всё было… наверное, слово «неплохо» подходит лучше всего. Она была трезва, не под кайфом и при этом не думала о том, как бы закосплеить Дженни из последней серии второго сезона «Секса в другом городе». Если это не прогресс, то как минимум хороший шаг к нему.       Приняв душ, Хван натянула на ещё влажное тело футболку и шорты и спустилась на первый этаж.       По кухне витал аромат мяса. Под крышкой томилась в кастрюле «стеклянная» лапша. Но Йеджи забыла о том, как призывно урчал желудок в ту же секунду, как увидела Рюджин; закатав рукава оверсайз-футболки до плеч, она ловко нарезала на тонкие слайсы овощи и одновременно готовила соус.       Раньше Хван не понимала, почему многие из её «подруг»-моделей текли как Ниагарский водопад, говоря о мужчинах, которые готовили для них завтрак, но при виде Рюджин её сердце забилось чаще от возбуждения. Это выглядело даже горячее, чем вода для приготовления лапши.       – Давно проснулась?       Сосредоточившись на виде пальцев Шин, Йеджи не сразу поняла, что её заметили.       – Минут десять назад.       – Надеюсь, не я тебя разбудила.       – Нет, – пожав плечами, Хван устроилась на барном стуле. – Но вчера ты была близка к тому, чтобы не дать мне заснуть. Если понимаешь намёк.       – Понимаю.       – И?       – У меня были дела.       – Помощь бывшей? – Йеджи фыркнула. – Без обид, но ты не в той индустрии, чтобы вести себя благородно.       – Если твоё агентство – дерьмо, не значит, что и другие такие же.       – Все играют по одним и тем же правилам.       Рюджин покачала головой.       – Раз уж мы перешли на такие метафоры, то я скажу, что все компании играют в разные игры. Твоё агентство ведёт шахматный турнир. Руководство на краю поля, а вы, – модели, – пешки. Когда руководство оказывается под ударом, то жертвует пешкой, при этом никто из пешек не станет старшей фигурой, потому что их количество строго ограничено.       – А агентство Юны?       – Хм… Го.       – И почему?       – Они ползут по индустрии, словно Капля из старого ужастика, и жрут всё больше, больше и больше. Им нужно обрести контроль над как можно большей частью доски, то есть бизнеса, но при этом не потерять свои камни, то есть моделей. Можешь не верить, но о Юне заботятся.       – Обо мне тоже заботятся.       – Подвозя на вечеринке, на которых ты напиваешься?       В другое время Йеджи задумалась, а не выставить ли эту наглую суку за дверь, но еда пахло слишком аппетитно. Или Рюджин выглядела слишком привлекательно.       – А агентство, в котором ты была моделью?       Хван ожидала, что это собьёт с Рюджин настрой, но та лишь коротко улыбнулась.       – Го. Мы с Юной начинали в одном месте.       – То есть… ты правда этим занималась? Я говорю о моделинге.       – Да.       – Но ты же мелкая.       – Но и ходила я не в кутюре. Дизайнеру была важна энергия, и я могла её дать. Вот и всё.       – «Всё»? Нет, я хочу знать больше.       – Загугли, – бросила Шин, даже не оборачиваясь.       Убедившись, что лапша готова, Рюджин разложила её по тарелкам и залила соусом. Йеджи рассчитывала, что она задержится, чтобы позавтракать к ней, но фотограф направилась к выходу из пентхауса.       – Куда ты?       Шин повернулась только на входе.       – У меня дела.       – Которые важнее, чем завтрак?       – Ну, меня уже пригласили на другой завтрак.       – Черён? Думаешь, что провести время с ней лучше, чем остаться со мной?       Йеджи говорила со всей серьёзностью, но Рюджин рассмеялась.       – Думаю, что это не твоё дело.       Хван схватилась за тарелку, чтобы метнуть в Шин, но вспомнила, за какие бешеные деньги они с Юной выторговали этот сервиз на блошином рынке в Париже. Наверное, стоит купить специальную посуду, чтобы бросаться. Что-то с таким же дерьмовым рисунком, как и на кроссовках Рюджин.       – Тогда нахрена ты вообще приехала сюда?       – Вчера Юна и Джису напились настолько, что Джимин и Джоный пришлось нести их до машины на руках. Я просто заехала, чтобы приготовить для них завтрак.       – Тебя заблокировали все доставки Токио?       – Юна любит домашнюю еду, а я люблю готовить.       – А ещё ты полна дерьма, – буркнула Йеджи.       – Не полнее, чем ты.       В этот раз Хван не выдержала. Схватившись за стакан, метнула его в Рюджин, но дверь уже захлопнулась.       – В следующий раз я её ударю.

***

      Рюджин не давала знать о себе почти неделю.       В следующую пятницу менеджер забрал Йеджи около восьми утра и отвёз на репетицию показа. По задумке Маширо мероприятие должно было проходить в одном из самых живописных мест Японии, – бамбуковой роще Арасияма в префектуре Киото. Тропа, по которой должны были идти модели, тянулась вдоль зарослей гигантского бамбука. Стебли были настолько высокими, что, переплетаясь, создавали плотный свод, а по ночам на протяжении всей рощи горели тёплым светом многочисленные гирлянды.       Используя это место для демонстрации новой коллекции, Маширо хотела подчеркнуть единение современности с её технологиями и скоростью и традиционной японской культуры. Некоторые из её платьев являлись переосмыслением кроя кимоно и демонстрировали их начинающие модели-японки.       – Я хочу, – объясняла дизайнер. – Не только познакомить иностранцев со своей культурой, но и напомнить людям моего возраста, а также тем, кто младше, о богатой культуре своей страны. Япония – удивительная страна, и я бы хотела, чтобы молодое поколение чаще выезжало из городов на природу, чтобы увидеть её полностью.       Маширо встретила её на въезде. Прижав Йеджи к себе, она зарылась в её плечо и едва слышно всхлипнула.       – Ладно, – Хван мягко отстранила её от себя. Лицо дизайнера было бледным, а под глазами залегли глубокие мешки усталости. Сами белки глаз покрывали тонкие красные нитки, – лопнувшие капилляры. – Всё в порядке?       – Просто волнуюсь перед показом. Боже, Йеджи, это серьёзнее, чем всё, что я делала раньше.       – Но твои платья прекрасны. Серьёзно, я уже выбрала несколько моделей, которые куплю сразу после того, как показ закончится.       – Я подарю их тебе, – отмахнулась Маширо.       – У меня есть деньги, детка, – усмехнулась Йеджи. – Благодаря тебе, кстати.       Улыбнувшись, дизайнер жестом велела одному из ассистентов проводить Хван в ближайшую раздевалку. Так как это была всего лишь репетиция показа, моделям выделили достаточно времени, чтобы подготовиться; большая их часть ещё сидела в зоне макияжа, в то время как остальные выбирали под платье подходящую обувь.       Менеджер сопроводил её до двери.       Стянув с себя топ и джинсы, Йеджи на несколько секунд задержалась перед зеркалом. Всё выглядело идеально; кожа обтягивала крепкие мышцы, на которых не было ни миллиметра жировой прослойки, и выпирающие плечевые и бедренные кости. Даже самый придирчивый из директоров агентства похвалил бы её за такую форму.       Позволил паре ассистентов Маширо войти, Хван надела платье и кроссовки и направилась в зону для причёсок и макияжа. По задумке дизайнера всё должно было выглядеть минималистично, то есть в стиле традиционной японский культуры, но с добавлением современных элементов. Вернее, одной яркой детали, которая отсылала бы к неоновым вывескам, что встречались на каждой токийской улице.       – Идеальна, – улыбнулась Маширо, когда Йеджи вышла на подиум.       – Просто соответствую твоему платью.       Маширо едва не обняла Йеджи, но вовремя вспомнила о платье.       – Извини, – она мягко коснулась её плеча. – Ты просто... чёрт, я так нервничаю, а у тебя удивительным образом получается меня успокаивать.       – Добавь это в чек.       Короткая усмешка скользнула по губам Маширо.       – Спасибо, Йеджи. Серьёзно.       Как главное лицо показа, Йеджи выходила на подиум первой.       Под обработанную в современном стиле традиционную музыку она шла по земле, представляя, как через несколько дней по обе стороны от неё будут сидеть самые богатые и знаменитые люди не только Японии, но и всего мира. Новая коллекция Маширо была достаточно хороша для европейского уровня, и она знала это, и поэтому так нервничала. Ей, как и всем, кто ценил свой талант, хотелось большего: огромных показов, бутиков по всему миру, статей в самых модных журналах и прочего-прочего-прочего.       «Я сделаю всё, что смогу», – мысленно пообещала Йеджи, глядя на Маширо, которая стояла в конце подиума.       Шаг едва не сбился, когда Хван увидела рядом с ней Рюджин.       До этого они почти не работали вместе на показах, но от общих «друзей» Йеджи знала, что Шин всегда приходит на репетиции, чтобы найти лучшие точки для итоговых снимков. Должно быть, она просто не ожидала, что Маширо наймёт её и для съёмки на подиуме.       После того, как все модели прошлись по три раза, дизайнер позволила им вернуться в кабинки и смыть макияж.       – Как всё прошло? – Маширо повернулась к Рюджин.       – Отлично. Они все отлично смотрятся.       – Ты сможешь сделать такие же фото на финальном показе?       – А птицы умеют летать? Всё будет в порядке, – Шин слегка приобняла Маширо за плечи. – Я обещаю, что фотографии с показа будут такими же потрясающими, как сам показ.       Они говорили о чём-то ещё, но деталей Йеджи не услышала, потому что скрылась за дверью в свою кабинку для переодевания. На финальном показе их бы убрали, чтобы не занимать место, но сейчас у Маширо были и силы, и средства, чтобы предоставить моделям немного комфортного пространства.       Хван как раз собиралась выйти, чтобы вернуться в Токио, когда в дверь постучали.       – Ещё минуту, оппа.       – Чтобы сменить пол, мне потребуется больше времени, – раздался знакомый голос.       Йеджи не собиралась впускать Рюджин, но та сама прошла в кабинку и закрыла за собой дверь.       – Уютно.       – Убирайся, – Хван скрестила руки на груди.       – Я пришла с миром, – Шин подняла руку, демонстрируя пакет с эмблемой какого-то ресторана. – Сырая рыб и бабл-ти.       – Я не голодна.       – А твой менеджер сказал, что ты ничего не ела с того момента, как вышла из своей квартиры десять часов назад.       Никогда ещё живот Йеджи не урчал так сильно, как в ту секунду, когда Рюджин ставила на раскладной столик контейнер с суши с шапочкой из васаби и пара стаканов с жемчужным чаем. Приятный аромат свежей рыбы волнами расходился по небольшой комнатке. Ругнувшись, Хван всё же взяла палочки.       – Но это не значит, что я не хочу, чтобы ты ушла.       – Как скажешь, – усмехнулась Рюджин.       Только опустив голову, Йеджи заметила, что на Шин те самые отвратительно-розовые кроссовки на голубой подошве.       – И как твои ноги ещё не отвалились?       – Наверное, яд, которыми ты их пропитала, не так уж и опасен. Или за время, которая я провела рядом с тобой, у меня просто выработался иммунитет.       Йеджи бы с большим удовольствием показала ей средний палец, если бы не была так сильно увлечена едой. Их взгляды встретились, и Хван почти улыбнулась, но вовремя вспомнила, что на этой неделе больше двадцати раз представляла как спускает её с лестницы в их с Юной пентхаусе. Если Рюджин хочет вернуться к чему-то нормальному, то должна принести больше, чем хорошие суши.       – Почему ты злишься на меня?       – Я не злюсь, – фыркнула модель. – Просто терпеть тебя не могу.       – Ну, неделю назад ты призналась, что хотела затащить меня в постель.       – Но ты ушла к бывшей. Это почти удар по гордости, Шин.       – Твою гордость можно задеть? Я думала, она сделана из алмаза, завёрнутого в кевлар.       – Она почти так же непробиваема, как твоя тупость.       Нежный, – и чертовски красивый, – смешок сорвался с губ Рюджин, и мурашки пробежали по коже Йеджи.       – Тебе не кажется, что это странно?       – Что именно? – Нахмурилась Хван.       – Наши отношения. В один день мы хотим задушить друг друга, в другой – спим, а в третий ты бросаешься в меня стаканами.       – Мои стаканы, что хочу, то и делаю.       – Моё лицо, – Рюджин обвела себя пальцем. – Не хочу, чтобы в него попадали стаканы.       Какая-то часть Йеджи до сих не могла поверить, что она вообще впустила Шин в свою раздевалку. Эта девушка была первой в её списке ненависти, – чокнутой, несносной и грубой настолько, что иногда Хван хотелось разбить камеру об её голову. Но при этом чертовски талантливой.       Едва ли за все годы работы в моделинге кто-то впечатлял её так же сильно, как Шин Рюджин.       – Не смотри на меня так, – буркнула Йеджи.       – Как именно?       Хван подняла голову и поняла, что не может оторвать пристального взгляда от её лица.       Тусклый свет лампы над зеркалом слегка подсвечивал её тёмные волосы и оставлял на лице тени, которые подчёркивали скулы, небольшие мешки под глазами и россыпь веснушек на щеках. Даже проведя долгие часы рядом с моделями, Йеджи понимала, что никогда не считала никого из них настолько же красивой.       – Как будто ждёшь, что я скажу, что мне не плевать тебя.       – Но ведь тебе не плевать, – улыбнулась Рюджин.       – Я тебя просто ненавижу.       – Ладно.       – Просто «ладно»?       – А что мне ещё сказать? – Шин подалась вперёд. – Ты ненавидишь меня, но хочешь меня. Тебе не нравится, когда я выделяю тебя, но при этом ты злишься, если я отношусь к тебе так же, как к другим моделям. Что бы я ни сделала, это будет неправильно.       Йеджи вдруг представила себя канатоходцем, который пытался пройти по натянутой между Башнями-Близнецами шерстяной нитке. Каждое движение словно приближало к неудаче, к гибели, и всё-таки она, преодолевая всё, включая саму себя, осторожно подалась вперёд. Шин тоже наклонилась к ней.       Их лбы соприкоснулись.       – Почему, когда я трезвая, ты кажешься мне милой?       – Потому что я на самом деле милая, – улыбнулась Рюджин.       – Быть не может.       Йеджи не могла смотреть ни на что, кроме её губ. Если до этого она благодарила судьбу и свой организм за то, что не помнила почти ничего, когда выпивала, то сейчас ей хотелось достать мозг из черепной коробки, чтобы вычленить из него воспоминания об их с Рюджин ночи. Она хотела помнить каждые поцелуи и прикосновение, каждый звук.       Хван уже готова была поцеловать её, когда в дверь постучали.       – Йеджи? – Позвал менеджер-оппа.       Модель резко отстранилась.       – Чёрт…       – В следующий раз, – сказала Рюджин.       – Если он будет.