Глава 9.
31 января 2026 г., 13:27
Йеджи не сомневалась, что показ, как и всегда, пройдёт на 10 из 10.
Из установленных в зарослях бамбука колонок доносилась музыка, – смесь традиционной японской мелодии и современных битов, – и зрители с нетерпением ёрзали на своих местах. Маширо носилась по бэкстейджу, словно до сих пор не могла поверить, что всё организовано на высшем уровне.
– Ты отлично поработала, детка, – окликнула её Йеджи.
Маширо резко развернулась на каблуках.
– Я говорила тебе о том, как лучше пройти?
– Уже пять раз.
– Чёрт… - она опустила голову. – Ничего не выйдет. Это провал. Это…
Подойдя к ней, Йеджи опустила руки на её плечи и наклонилась, чтобы посмотреть дизайнеру в глаза.
– Это твой билет в Париж, дорогая.
Всхлипнув, Маширо прижалась к ней.
– Ты такая хорошая, Йеджи.
«Скажи это Рюджин, и я буду работать на тебя бесплатно», – подумала Хван.
Хотя по задумке Маширо большая часть внимания должна была достаться начинающим моделям-японкам, никто не собирался отрицать важность того, что Йеджи открывает показ. У неё был большой опыт работы в Европе, и многие европейские дизайнеры, представители брендов и фэшн-журналисты знали, что она не станет работать с теми, в чьём чувстве стиля не уверена.
«Я могу работать ради денег», – сказала она в одном из многочисленных интервью. – «А могу работать ради денег и хорошей одежды. Второе выгоднее».
Другими словами, то, что Йеджи согласилась пройти на показе Маширо, было явным знаком качества как бренда, так и самого дизайнера.
Едва Хван вышла на подиум, как столкнулась взглядом с Рюджин. Она оделась под стиль показа: свободную интерпретацию кимоно, обрезанную примерно до середины бедра и подпоясанную оби, и широкие шёлковые брюки. Парикмахер должно быть использовал магию вне Хогвартса, потому что смог собрать её короткие волосы в пучок и скрепить их парой металлических палочек.
Обычно Йеджи во время показов не отвлекалась от своей походки и мыслей о точке на конце подиума, но сейчас от вида Рюджин по животу разлился приятный жар. Хотелось вытащить палочки, запустить пальцы в её волосы, потянуть. Шин выглядела так красиво с её следом на шее, что было сложно устоять перед искушением оставить ещё.
Аплодировать начали уже в середине подиума.
Демонстрируя всё от своего платья до фирменной походки, Йеджи прошлась по подиуму и вернулась на бэкстейдж, чтобы почти сразу оказаться в руках Маширо.
– Ты лучшая! – Бормотала она. – Ты лучшая! Ты лучшая!
– Ладно, так уж и быть, я сделаю тебе скидку, – рассмеялась Хван.
Казалось, это подействовало на Маширо успокаивающе, потому что она отстранилась и широко улыбнулась.
– Спасибо, Йеджи.
– Спасибо, что даёшь мне работу, будущий парижский дизайнер.
К финальной проходке зал был в таком восторге, что аплодисменты не стихали ещё несколько минут после того, как Маширо вышла с бэкстейджа, чтобы поблагодарить всех за посещение её показа. Зрители встречали её стоя, и даже Рюджин, которая редко каким-либо образом оценивала коллекции, которые снимала, показала дизайнеру поднятый вверх большой палец. Те самые эксперты из Парижа выглядели довольными, и Йеджи не могла не чувствовать себя счастливой.
Людей, которые ей искренне нравились, можно было пересчитать по пальцам одной руки, и Маширо входило в их число. Едва ли в Японии или вообще в Азии получилось бы найти другого такого же трудолюбивого, амбициозного и в то же время открытого человека, который всё в своей жизни старался делать на 110%. Хван с самой первой встречи почувствовала к ней уважение, которое быстро переросло в личную симпатию.
Сейчас их, наверное, можно было называть друзьями, хотя за семь лет в модельном бизнесе Йеджи почти перестала понимать концепцию дружбу, заменив её на концепцию взаимовыгодного сотрудничества. Со всеми, кроме Маширо, Юны и Джису, разумеется.
После комплиментов, которые затянулись так же, как и аплодисменты, дизайнер пригласила всех, включая моделей, на афте-пати.
Для него прямо не перекрытой для показа дороге поставили массивный шатёр, сделанный исключительно в японских традициях. За музыкальное сопровождение отвечал оркестр, а на столах стояли только традиционные блюда и напитки: якитори, маки, сашими, сакэ и юдзусю.
Модели ходили между гостей в кимоно (их тоже сделала Маширо), а дизайнер болтала с кем-то из представителей парижской богемы. Казалось, всё шло даже лучше, чем Йеджи могла ожидать, пока её взгляд не наткнулся на знакомую фигуру.
Ли Черён.
Она стояла среди гостей и сверлила её злобным взглядом, и Йеджи не удержалась от удовольствия, глядя на неё так же пристально, в знак приветствия невинно улыбнулся и слегка поднять бокал с сакэ.
Хван не сразу заметила, как Рюджин прислонилась к столу рядом с ней и забрала бокал, чтобы в один глоток осушить его.
– Если ты сделала ужасные фотографии, я оторву тебе голову, – ухмыльнулась Йеджи.
– У меня не получится сделать твои ужасные фотографии, даже если я решу потратить на это жизнь.
– Я верю в твой талант.
Взгляд Черён стал ещё злее, и Йеджи с трудом сдержала желание показать ей средний палец и рассмеяться прямо в лицо.
– Есть планы на вечер? – Спросила Хван, прилагая всё усилия, чтобы звучать отстранённо.
– Сакэ, такси и сон.
– Серьёзно? Ты только что заработала не меньше сотни тысяч долларов и планируешь отметить это сном?
– Я ничего не заработала, – пожала плечами Рюджин.
– В каком смысле?
– Для Маширо эта коллекция была очень важна, так что я предложила ей поработать бесплатно.
Йеджи нахмурилась.
– Ты?
– Да.
– Один из лучших фотографов мира?
– Ну, если ты так считаешь… – улыбнулась Рюджин. – Но да, я не взяла с неё ни йены.
– Почему?
– Потому что мы друзья, и я хотела её поддержать.
– И многих ты так… кхм… поддерживаешь?
Йеджи понимала, что не должна злиться. Она знала, что Маширо и Рюджин дружат ещё до того, как переехала в Японию, но теперь визгливый голосок в голове снова и снова спрашивал, – а на самом ли деле она просто друзья?
– В каком смысле?
– Ну, то, что Маширо делает, тоже можно назвать искусством, – в один глоток осушив стакан с сакэ, Хван пристально посмотрела на Шин. Она выглядела расслабленной, и это злило.
Заполучить Рюджин в качестве фотографа мечтали лучшие мировые бренды, который предлагали за контракт, не сотни тысяч, а миллиона, а она «помогала» Маширо. Чёрта с два Йеджи бы поверила, что кто-то настолько талантливый и востребованный стал бы помогать красивой девушке-дизайнеру только «по дружбе». Разве что из-за секса по дружбе.
– Маширо тоже современное искусство?
– Нет, её легче понять, чем тебя.
– И поэтому ты не берёшь с неё денег?
Взгляд Рюджин стал насмешливым. Глаза заблестели, словно она пыталась сдержать смех, и Йеджи бросила короткий взгляд на стакан в руке. В этот раз она бы точно не промахнулась, но вокруг стояло слишком много людей и придурков с камерами.
– Ты понимаешь, что такое «дружба», Йеджи?
– Отношения, когда вы получаете выгоду друг от друга.
– Это сотрудничество.
– Отчасти.
Рюджин нахмурилась.
– Я думала, вы с Юной друзья.
– Мы друзья.
– И какую выгоду ты получаешь от неё?
– Ну, во-первых, снимать жильё вдвоём дешевле. Во-вторых, она поднимает мне настроение. В-третьих, она прекрасный партнёр для вечеринок.
– И всё?
– А что ещё? – Обведя взглядом многочисленных моделей и гостей мероприятиях, Йеджи провела кончиками пальцев по мягкому шёлку кимоно и снова потянулась к стакану сакэ. Рюджин подтолкнула к ней тарелку с суши, но менеджер-оппа сказал, что агентство договаривается о сотрудничестве со спортивным брендом, поэтому ей следовало держать себя в форме. По крайней мере, ещё три или четыре месяца. – Дружба – всегда сотрудничество. Ты даёшь мне эмоциональную поддержку, и я отвечаю тем же. Вот и всё.
– То есть ты в целом не веришь, что люди могут быть альтруистами?
– Не в этой индустрии.
– Ну… я с Маширо не сплю и никогда не спала. Я знала, что она много лет хотела продвигать свою эстетику ещё и на запад, поэтому, когда коллекцией заинтересовались люди из Парижа, предложила ей помощь. Это был знак поддержки.
– Как ты ещё не обанкротилась с такой щедростью? – Фыркнула Йеджи, и всё-таки злость на время отступила.
Они стояли, соприкасаясь плечами, ещё несколько минут. Хван понимала, что должна как-то начать разговор, предложить Рюджин перекусить вместе где-нибудь подальше или просто увезти к себе, чтобы наконец заползти пальцами под это кимоно, но язык словно прилип к нёбу. Никогда раньше она так сильно не боялась разговаривать с кем-либо. Даже в первые дни работы в агентстве, когда её пугало всё вплоть до кулера в коридоре, разговоры с менеджером или агентами вызывали меньше стресса, чем близость с одним из самых талантливых в мире фотографов.
«Просто расслабься», – велела себе Йеджи и тут же рассмеялась над этим.
Просто брось пить.
Просто перестань закидываться таблетками.
Просто начни спать, не вскакивая с кровати от кошмаров.
Нет, если бы жизнь была настолько простой, она бы уже насаживала Рюджин на своих пальцы на пути к их общему с Юной пентхаусу.
– Так…
Но договорить Йеджи не успела.
Резко прервав разговор с одним из гостей, Черён быстрым шагом направилась к ним и взяла Рюджин за руку.
– Поехали.
Шин даже не напряглась, поэтому Йеджи снова разозлилась. Какого хрена Ли считала, что может просто подойти, прикоснуться к Рюджин, увести её?» пусть идёт к чёрту!
– Если ты не заметила, то мы заняты.
– Я разговаривала не с тобой, – огрызнулась Черён.
– Ты заговорила с той, с кем говорила я.
Ли развернулась к ней, глядя настолько зло, что любой другой на её месте поспешил бы сбежать как можно дальше.
Ключевые слова – любой другой.
Черён, возможно, была бывшей Рюджин, но Йеджи всерьёз планировала стать будущей (пусть и на одну ночь) и не хотела отвлекаться на всякие раздражители типа ревнующей модели. Если хочет провести с ней время, то пусть дождётся своей очереди.
– Успокойтесь, – Шин встала между ними.
– Поехали, Рюджин, – процедила Черён.
– Что-то случилось?
– Проблема на Шестёрке.
Лицо Рюджин мгновенно стало непроницаемым.
– Я вызову такси.
– Что? – Хван напряглась. – Но…
Рюджин даже не посмотрела на неё. Обхватив рукой талию Черён, она повела её к парковке и только напоследок бросила тихое:
– В следующий раз, Йеджи.
***
Для справки: Йеджи знала, что поступает неправильно, но злость оказалась настолько сильной, что буквально застряла в гортани, мешая дышать. Сакэ не помогло, поэтому, отчаявшись и грязно выругавшись, Хван нашла среди гостей менеджера. – Мне нужно что-нибудь. – Извини? – Он нахмурился. – Ты меня понял, – она почти тряслась. – Мне нужно… ну… это. Так Йеджи и оказалась на заднем сидении машины менеджера с тремя граммами метафетамина, рассыпанными в дорожку, и трубочкой из купюры в руке. Она чувствовала, что заслужила это. Всю последнюю неделю Хван только и делала, что работала, и сегодня не стала бы употреблять, если бы Рюджин не свалила со своей чёртовой бывшей. Это всё её вина. «Она должна была уехать со мной», – эта мысль пульсировала в голове кроваво-красным, и Йеджи понимала, что не сможет от неё избавиться. Не в ближайшее время. Вдохнув порошок, Хван откинулась на сидение и закрыла глаза. Шум в ушах усиливался, но она уже не обращала на него внимания, полностью сосредотачиваясь на ускоряющемся сердцебиение. Если Рюджин хочет, то может трахаться с Черён, а Йеджи не будет тратить силы даже на то, чтобы думать о ней. Она может получить любую девушку, которую захочет, и 90% из них будет интереснее, чем Шин, красивее, чем Шин, податливее, чем Шин. И они будут хотеть Йеджи сильнее, чем Шин. – Отвезти тебя домой? – Нет, я хочу к Сибуя Скай. – Тебя не пустят… – Просто отвези меня туда. Я хочу посмотреть на Сибуя Скай.***
Менеджер-оппа возил её по городу не меньше пяти часов. Послу Сибуя Скай они отправились к статуе Хатико, и Йеджи расплакалась, хотя ни разу не смотрела фильм и не мечтала о собаке. Один район следовал за другим: здание Микимото в Гинзе, величественные Ворота Грома в Асакусе, голова мужчины в поварском колпаке на крыше здания на Каппабаси-дори и прочие странные и даже жуткие места. Хван не до конца понимала, почему хотела просто кататься по Токио, но злость словно гнала её вперёд. Менеджер беспокойно поглядывал на неё в зеркало над приборной панелью, но не спорил. Наверное, уже пожалел, что вообще решил дать ей порошок, а не предложил ещё выпить или просто уехать домой и заглотить несколько таблеток там. В другое время Йеджи бы непременно пожалела его, но сейчас ей было плевать. – Она ведь сейчас где-то развлекается… – Что? – Спросила менеджер. – Рюджин. Носится с этой сукой Черён, словно она важнее, чем я. – Йеджи, я не уверен… – Я уверена! Я что, недостаточно красива для неё?! Скажи мне, оппа. Я… да пошла она нахер! С резким вздохом Йеджи изо всех сил врезала кулаком по стеклу в двери и тут же расхохоталась. Кожа на костяшках лопнула. Кровь стекала с ладони по предплечью всё ниже, пачкая дорогой шёлк кимоно, и Хван словно забыла как дышать. В голове вспышками появлялись картинки. Кроваво-красный свет над головой… Боль… Кровь… Она подняла голову, чтобы закричать, но все слова застряли в горле. Машина была залита красным светом. – Выпусти меня! Выпусти! – Йеджи… Хван не понимала, что машина остановилась. Она билась о дверь заднего сидения, пока менеджер не открыл её, чтобы вытащить девушку на улицу и усадить на бетонный бордюр. Людей вокруг не было, но многочисленные вывести заливали пространство кроваво-красным. – Я должен… Йеджи вцепилась в его руку. – Где Хёнджин? Менеджер удивлённо моргнул. – Где Хёнджин? – Повторила Хван. – Он должен был ехать за мной. Где мой велосипед? – Ты переборщила с порошком, – легко подняв девушку, мужчина опустил её на переднее пассажирское. – Я отвезу тебя домой.***
Красный был повсюду. Едва Йеджи вошла в квартиру, как этот свет окутал её словно одеяло, и дыхание перехватило. К злости, которая до этого плотным комком забивала горло, прибавилось щемящее чувство паники. Оно не просто давило на плечи, а прилипало к телу как вторая кожа, стягивало и мешало не просто дышать, а двигаться. Кажется, кто-то звал её по имени, но Хван не обращала внимания. Руки сами по себе сжались в кулаки. – Отвали! Йеджи метнула телефон в источник света. Стекло со звоном лопнуло и рассыпалось по полу. Не обращая внимания на осколки, которые впивались в стопы, Хван молотила руками по красным пятнам, которые то и дело возникали перед глазами, пока чьи-то сильные руки не обхватили её, подняв так, словно она ничего не весила. – Отпусти! – Йеджи царапала руки, которые её держались, пока её не бросили на диван. – Она пьяна? – Обеспокоенно спросила Юна. Её голос звучал слишком близко, и Хван поняла, что именно она пыталась удержать её на месте. – Хуже. Держи её, а я схожу за аптечкой. – Может, вызвать неотложку? – Лучше позвони Рюджин. Она знает, что с этим делать. Больше Йеджи ничего не слышала. Хватка Юны становилась крепче, но она постепенно теряла ощущение тела, пока не почувствовала, как поднимается вверх – к кроваво-красному свету.
